Глава 43

Пробежка рано утром – единственное, что все еще помогает мне не сойти с ума.

В этот раз бегу без музыки, потому что никакой классный трек не сможет заглушить мои мысли.

Стас мне изменил со своей сотрудницей.

Антон втерся в доверие, чтобы отомстить.

Стас убил жену Антона.

Моя жизнь еще никогда не была настолько безумной, и вишенка на торте в этом хаосе – я успела влюбиться в Антона. Не сразу, с опаской, но в тот вечер мои чувства к этому мужчине были предельно ясны.

Это влюбленность.

Еще не любовь, но уже что-то большее, чем страсть и дружеская симпатия. Мне было хорошо рядом с ним. Легко. Когда не нужно заморачиваться с ужином, чтобы угодить. Наряжаться, поддерживать светские беседы или работать сутками напролет, поднимая общий бизнес.

Брак со Стасом всегда был гонкой. Мы двадцать лет соревновались друг с другом и сейчас вышли на финальные испытания.

С Антоном все было по-другому.

Просто, тепло, безопасно…

Можно было надеть мятое платье, не уложить волосы и не переживать, что из-за слишком широкой улыбки видны морщинки.

А теперь… Кажется, слова «безопасно» больше не существует в моей жизни. Один мужчина стал убийцей и тщательно скрывал это от меня, а второй только собирается стать им…

Не думаю, что Антон хочет именно посадить Стаса, иначе сделал бы это раньше. Его месть другая – тихая, незаметная, но более жестокая.

Мне бы паниковать, бежать в полицию или к бывшему мужу, чтобы спасти его задницу, но я просто продолжаю гнать вперед, наплевав на пульс, темп и дыхание. Легкие горят огнем, а в голове полная неразбериха.

Спасать Стаса? Но он – убийца. Пусть не специально, от страха или для «защиты» нашей семьи, но он все равно виновен в смерти человека.

Помогать Антону? Где гарантия, что мой «замечательный сосед» не планирует мстить Стасу через нас с Сашей?

Добегаю до центра поля, останавливаюсь и перестаю дышать от резко возникшей паники.

Я в тот самом месте, если верить словам Антона. Именно где-то здесь задавили его жену. Ни памятника, ни опознавательного знака. Ничего, чтобы хоть как-то намекало о страшной аварии. Словно кто-то взял и все подчистил. Идеально, до блеска.

А когда нет улик и свидетелей, нет и преступления. Так это работает.

Кручусь на одном месте, пытаюсь что-то разглядеть, но сдаюсь и ухожу. Мне здесь делать нечего, это не моя трагедия, а слез, чтобы оплакивать Таисию, у меня не осталось.

Выплакала все до нуля, и теперь внутри я – бесчувственный сухарь.

Мне нужны не слезы, а силы. Сегодня выпускной у Ники. Там будут Стас, Полина, бывшие свекры и мама. Стая волков, среди которых моя дочь.

Поэтому я перевожу дыхание, делаю быструю разминку, чтобы успокоить ноющие мышцы, и бегу назад. К сыну, сборам и дороге в город.

***

Для выпускного я выбираю легкое голубое платье из атласа. Немного мерцающее, но спокойного оттенка. Распускаю волосы, завиваю пару прядей у лица и подкрашиваю ресницы коричневой тушью. На губах мой обычный полупрозрачный блеск.

Саша надевает невероятно милый детский костюмчик, наотрез отказываясь от галстука. Складывает в подарочный пакет открытку, которую специально рисовал для Ники, и важно идет со мной к машине такси.

Он вырос за эти дни. Стал здесь своим и больше не убегает в детскую при каждой турбулентности. А я наконец перестала ассоциировать этот дом, как мой и Стаса.

Он только мой, и соседи мои. Вечнозеленый газон и лес под боком тоже мои.

Еще бы куда-то убрать Антона из этой картинки, и я смогу выдохнуть.

– Лееер? – тянет Сашка, пока мы едем до школы, где сегодня в час начнется торжественная программа.

– Что такое? – поправляю рубашку на шее сына.

– А Нике понравится мой рисунок? – в глазах одновременно надежда и страх, потому что ребенок не забыл, как Ника с ним общалась.

Они не виделись месяц, и за это время Саша расправил крылья. Стал бегать по дому, шуметь и расставлять свои игрушки. Что будет с ним, когда вернется Ника, – я не знаю.

Но это определенно сейчас полбеды.

Беда наступает ровно в тот момент, когда мы выходим из такси и видим небольшую группу «дорогих родственников» у входа в школу.

Первой меня замечает мама Стаса, следом сам виновник всех проблем в моей жизни, а вот Ника реагирует неожиданно тепло. Она аккуратно убирает руки бабушки, которая вцепилась ей в волосы и пытается поправить прическу, что-то говорит отцу и бежит к нам.

– Мамочка! – крепкие и шумные объятия, в которых я понимаю, что все же не бесчувственный сухарь.

Слез не осталось, но тяжелый ком в горле появляется.

– Я скучала, – хватаю дочь за плечи и внимательно всматриваюсь в ее лицо.

Ника изменилась. Стала серьезной, и взгляд другой. Грустный, уставший – как у настоящего взрослого. А прическа, которую ей пыталась смастерить свекровь…

– Давай-ка уберем это недоразумение, – аккуратно вытаскиваю из волос крабик с перьями и оставляю волосы распущенными, – Так тебе намного лучше.

– Спасибо, что пришла, – шепчет Ника, – Я…

– Ника! – перебивает ее свекровь, направляясь к нам, – Зачем ты сняла заколку?

Голос у Ирины Сергеевны при этом переходит на визг, и я даже не скрываю, что кривлюсь от ее тона.

– Ей так намного лучше, – строгим голосом останавливаю свекровь, и срабатывает.

Женщина и правда останавливается передо мной, окидывает недобрым взглядом с нотками отвращения и добавляет:

– Жалко, что у тебя не хватило ума не приходить, Валерия.

Не Лера, не ее дурацкое Лерунчик или Лерочка. Валерия – настоящее оскорбление из уст Ирины Сергеевны.

– Маму я пригласила, – вступается за меня Ника, грубо одергивая бабушку. А Сашка еще сильнее жмется ко мне, опустив взгляд на свои ноги.

– Иди к своему отцу! – шипит на нее женщина, выпучив глаза в очках в дорогой оправе.

Кстати, очки я ей подарила. На прошлое восьмое марта. Итальянский бренд и показная роскошь – все как любит моя «обожаемая» свекровушка.

– Ирина Сергеевна, – вмешиваюсь, скалясь, – Сбавьте тон, когда говорите с моей дочерью.

– А то что?

Свекровь тоже в ответ скалится, а мне вдруг хочется смеяться. Это же сюр какой-то.

Ее сын убил человека, но и Стас, и его родители все равно продолжают изображать из себя чересчур важных персон. Интересно, они знают о грешках сына или мне обрадовать?

– Пошли, мам, – уже спокойнее произносит Ника, хватая меня за руку, – Сашка, – неожиданно для меня она поворачивается к сыну и протягивает ладонь, – Давай, иди сюда. Хочешь я покажу тебе свою школу? Возможно, и ты сюда пойдешь через год.