Глава 45

– Не верю, что ты это сделала, – шепчу маме, пока мы едем в такси к нам домой.

Я правда не верю. Всю жизнь Римма Олеговна была моим самым строгим критиком. Да, она помогала, поддерживала не словами, а делом, но всегда ругала, если из-за меня попадала в неловкие ситуации.

Ситуация в ресторане была не просто неловкой… На нас смотрели все посетители и персонал. Кто-то даже успел заснять на камеру потасовку, когда Ирина Сергеевна попыталась вылить на меня стакан воды. Ничего не могу с собой поделать – начинаю нагло улыбаться, когда свекровь краснеет от злости, вот она и не выдержала.

– Никто не посмеет обвинять мою дочь в том, что она не делала, – строго отвечает мама, пытаясь сохранить лицо, но морщинистая рука, которая неожиданно накрывает мою руку, говорит о многом.

Дальше мы едем молча. Я, Саша и мама. Жалко, что в этом уравнении нет Ники, но дочь в последний момент решила остаться с папой. Удивительно для меня, но пока я не стала спорить. В той квартире ее вещи, документы – пусть соберет, а завтра я лично приеду за своим ребенком.

Потому что прекрасно представляю, какую информацию вливают в ее юную голову Стас и его родители. А еще этот лицей… И когда только бывший муженек успел подсуетиться? Не помню, чтобы мы обсуждали поступление Ники куда-либо после девятого класса.

– Приехали, – вырывает из мыслей таксист, недовольно сообщая, что нам пора бы поскорее выходить из его машины.

Выходим. Мама берет Сашку и уводит его домой, а я отчего-то прирастаю к земле и поворачиваю голову в сторону одного соседского дома. Хорошо знакомого дома – места, где я чувствовала себя беззаботно и счастливо.

Антон больше не появлялся в моей жизни. Я даже не уверена, что он продолжает здесь жить. Ни машины, ни света в окнах. Мужчина как будто растворился в воздухе, а наше знакомство мне привиделось.

– Лер? – осторожно зовет меня мама. Выныриваю из тяжелых мыслей и понимаю, что простояла так минут десять.

– Что? – иду скорее к дому, пока ни она, ни любопытные соседи не заметили, как я глазею на дом Антона.

Мама за это время переоделась. Нашла в гардеробной свое домашнее платье, которое специально оставила у нас, когда сидела с Сашей и Никой. И даже сына переодела, заставив его вымыть руки и умыться, судя по слегка мокрым волосам.

– У вас в холодильнике мышь повесилась, – не претензия, а забота. Приятная и такая трогательная забота, что мне приходится приложить усилия, чтобы не расплакаться при ней и ребенке, – Я заказала продукты в магазине. Приготовлю куриный бульон и котлеты Саше?

Можно сколько угодно играть в железную леди, но унижения сегодняшнего дня не приходят бесследно, а дом и крепкие стены, за которыми можно спрятаться, еще сильнее давят на нервы.

– Спасибо, – хрипло отвечаю маме и скорее убегаю в спальню, пока окончательно не разревелась.

Снимаю с себя это дурацкое платье, смываю косметику и тру кожу до скрипа. Кажется, я успокоюсь, только когда изолирую всех этих людей из своей жизни.

Финальное заседание по разводу назначено через две недели. Далее понадобится примерно месяц, чтобы оформить имущество и еще какое-то время, чтобы вытравить из своей жизни Стаса, его любовницу, родителей.

А еще Антон…

Чувствую, развод – это начало. Антон не успокоится, и это затишье сейчас говорит лишь о том, что вот-вот на нас всех обрушится буря.

– Лер, – устало выдыхает мама, когда я прихожу в себя и спускаюсь к ним в домашнем виде. Без укладки, косметики и наряда – в простом халате и с ужасно кривым пучком на голове, – Сашу я отправила ужинать в комнату, а с тобой нам надо поговорить.

Только не это…

Я не хочу разговаривать, не хочу объясняться, да и о чем? О том, как я позволила себе беспечность? Влюбилась в едва знакомого мужика, а им оказался муж девушки, которую уже мой муж задавил почти год назад, все это время скрывая правду от меня?

Эта информация даже в голове не укладывается нормально. Как произносить ее вслух?

– Мам… – моя очередь тяжело вздыхать, – Только, пожалуйста, давай без нравоучений. Я так устала от всего…

– Пошли на диван, – меня оперативно хватают за руку и уводят.

Мягкий диван, вино из бара и два бокала – а Римма Олеговна определенно знает, как действовать. Выпиваю первый бокал и чувствую, что ком в груди немного разжимается. Уже не так тяжело дышать – можно даже сделать полный вдох, наполнив легкие спасительным кислородом.

– Я даже не знаю, с чего начать, – все-таки сдаюсь и после второго бокала чувствую, что готова рассказывать.

И я рассказываю. С самого начала.

Про фотографии, про сейф в гараже, про цветок «Женское счастье», который по какой-то удивительной случайности стоит в гостиной и теперь мозолит мне глаза. Про Антона и его помощь. Про Сашу, которому стало лучше рядом с нашим соседом.

А еще рассказываю про аварию, и на этой части мама находит в баре неприлично дорогой коньяк Стаса и выпивает грамм пятьдесят.

– Мы должны обезопасить тебя и детей от него, – резко активизируется она, – Срочно звони Нике. Пусть возвращается домой. А лучше давай я позвоню! Она меня послушается.

– Мама, прошу тебя, – вскакиваю с дивана вслед за этой неугомонной женщиной, проливая на себя немного вина, – Только не говори ничего ни ей, ни Стасу. Если он узнает…

Резко замолкаю, потому что в дверь звонят. На часах восемь вечера, мы никого не ждем. Курьера тоже не заказывали.

– Посмотри, кто там, – раздается короткий приказ из кухни, – А я пока позвоню Нике.

– Иду, – ускоряю шаг, когда в дверь звонят еще раз. Настойчиво и пугающе.

Дохожу до домофона, понимаю, что с камерой что-то не так, потому что картинка нечеткая. Страшно открывать, не зная, кто там, но я все же открываю, потому что дверной звонок начинает раздражать.

– Ника?! – вырывается, когда на пороге меня встречает заплаканная дочь.

– Мам! – жалобно пищит ребенок, падая в мои объятия.

Однако шок на этом не заканчивается, потому что за спиной дочери стоит Антон.