ОТРЫВОК 1

У Никиты определённо был какой-то план, и он его придерживался. Это Алёна в очередной раз поняла, когда через три дня после их возвращения из Египта он не позвонил, не приехал, не встретил с работы. Не то, чтобы они договаривались об этом… Даже напротив — совсем не договаривались. Но на исходе второго дня Алёна поймала себя на том, что постоянно проверяет сотовый. Смс, почта, звонки — от этого засранца не было ровным счётом ничего. Он снова исчез, как тогда, в октябре, накануне дня всех Святых. Только в тот момент это исчезновение было обусловлено тем, что рядом с ней был Николай. Или она так успокаивала саму себя, потому что начинала подозревать, что теперь стала Никите неинтересной?

Глупости. Он просто решил дать ей ту паузу, о которой Алёна сама с ним заговорила, вот только не знал, что эта передышка будет сопряжена с тем, что она начнёт по нему безумно, до одури скучать. Или знал?

Алёна усмехнулась, нарезая перец для салата. Никитка умел держать её в тонусе. Даже теперь, когда она вроде как успокоилась относительно своего урода-муженька, когда рядом с ней был сын, который обращался с ней впервые за довольно долгое время так, будто он была сделана их хрусталя — у Алёны внутри бушевал настоящий торнадо. И виной этому был ни кто иной, как Никита.

— Мам!

— А?

Алёна вздрогнула, не сразу понимая, где находится и что делает, но тут же взяла себя в руки. Все эти трансовые состояния, когда думала о Никите и о том, что было у них на отдыхе, совсем неуместны, когда она дома готовит ужин для сына. И пользоваться тем, что никто не может прочесть её мыслей — не стоит.

— Есть скоро будем?

— Если помидоры порежешь — поедим быстрее.

По правде, она не рассчитывала на то, что Павел бросится помогать ей, но сын вдруг послушно взял нож, разделочную доску и принялся немного неуклюже нарезать овощи. Наверное, чувствует себя обязанным поддержать мать. Вот только Алёна вдруг с удивлением поняла, что боль в груди притупилась, стала какой-то иной. С ней вполне можно существовать, с ней — комфортно делать каждый новый вдох. Она просто иная, поблекшая, как выгоревшая на солнце позолота.

— Паш…

Разговор с сыном, который напрашивался сам собой давно, вдруг показалось жизненно важным начать именно сейчас. Да, Павел был уже взрослым, у него были свои интересы, но и просто делать вид, что ничего не произошло было бы странным.

— Ты о папе хочешь?

— А ты?

— Да я вроде понимаю всё.

Алёна отряхнула руки и уселась за стол напротив сына. Тот сосредоточенно выполнял данное ему задание. Такой серьёзный, каким не был, пожалуй, ни разу за восемнадцать лет своей жизни. Понимает он всё.

— Если так — я рада. И всё же хочу знать, что ты чувствуешь.

Алёна произнесла эту фразу и даже поморщилась от того, как она прозвучала. Какой-то сеанс доморощенной психотерапии, в то время, как она, похоже, нуждается в подобном гораздо больше сына. Ну, или нуждалась.

— У меня нормально всё. Правда.

Павел ссыпал кубики помидора в салатницу и посмотрел на мать. Он не врал, не делал хорошую мину при плохой игре. У него действительно всё было нормально, что только радовало Алёну.

— А у тебя?

— И у меня всё нормально.

Она почти не слукавила. Даже и не думала, что уже через пару дней после того, как видела Николая в последний раз, болезненный узел в груди станет ослабевать.

— Хорошо.

— Отец тебе говорил что-то о случившемся?

— Вкратце. Сказал, что встретил другую. И что с тобой всё решил мирно.

— М-м-м.

Алёна поджала губы, начиная злиться. Значит, решил мирно. Ну-ну.

— А кто эта самая «другая» — сообщил?

— Да.

— Хорошо.

К злости вдруг начало примешиваться какое-то разочарование. Неужели даже Пашка так спокойно воспринял, что отец «встретил» новую любовь, которая была ещё и по совместительству её подругой? Неужели всё настолько плохо было в её с Николаем браке, если для всех, кроме Алёны, это событие кажется каким-то закономерным? И почему сейчас она разочаровалась даже не в себе, не в Николае, не в их семейной жизни, а в реакции сына?

Нет, это идиотский путь, которым она уж точно не пойдёт. Не станет настраивать против мужа его собственное чадо. Если уж больно только ей — так тому и быть.

— Ладно, понимающий мой. Доску в раковину кидай и за стол. Ужинать будем.

Она улыбнулась в ответ на улыбку сына и принялась расставлять тарелки.

Возможно, именно в этом и нуждалась Алёна. В понимании, что Паша воспринял уход Николая адекватно. Это словно развязало ей руки, иначе как ещё можно было объяснить себе желание немедленно услышать голос Никиты среди глубокой ночи, когда закончила пить десятую чашку кофе и поплелась спать? И как обозвать то чувство предвкушения от того, что он ей ответит. И страха, что он благополучно забыл о ней за эти несколько дней?

— Алло…

Он наверняка спал. Голос был хриплым и звучал глухо. Но ответил почти сразу, будто даже во сне ждал, что Алёна наберёт его номер.

— Я разбудила тебя? — спросила о том, что и без того было очевидным.

— Есть немного.

— Перезвонить завтра?

— Ну уж нет.

— Я соскучилась.

Эти два слова Алёна произнесла как что-то само собой разумеющееся. Закономерно, как сделать следующий вдох, который, впрочем, задержала в ожидании ответа Никиты. А он выдерживал паузу, понуждая Алёну начать нервничать. На мгновение в голове её даже мелькнула предательская мысль, что Никита может сейчас отшутиться и послать её на все четыре стороны. И что он уже получил от неё всё, что ему было нужно. И от этого внутри стало как-то горько и отвратительно пугающе.

— Ты серьёзно? — наконец раздалось на том конце.

— Да.

— Я тоже… Ты даже не представляешь, как по тебе скучал.

Боже, ну неужели можно настолько широко улыбаться от просто сказанных кем-то слов? Алёна легла удобнее, откидываясь на подушку. Наверное, со стороны выглядела как дурочка-переросток, но ничего не могла с собой поделать.

— А я думала, ты уже и забыл обо мне.

— С чего вдруг такие мысли?

— Ну… ты мастерски умеешь выдерживать паузы.

— Ты же сама просила о времени. Я тебе его дал.

— И сколько готов давать ещё?

— А сколько нужно?

Алёна так и видела его лицо — сосредоточенное и серьёзное. В очередной раз мелькнула мысль, что Никита совсем не заслужил того, что порой она делала, и что ему гораздо лучше было бы с какой-нибудь ровесницей. Но этот «проблеск разума» исчез так же быстро, как и появился.

— А не нужно больше.

— В каком смысле?

Теперь в тоне Никиты сквозили напряжение и тревога. Видимо, фраза была истолкована совсем не в том смысле, который вкладывала в неё Алёна.

— В прямом. Говорю, соскучилась я по тебе. Давай увидимся завтра?

— Давай. Когда и где?

Снова пришлось поджать губы, потому что улыбка, появившаяся на них помимо воли, была уж слишком радостной. Алёна помедлила, но не потому, что хотела потомить Никиту, просто прикидывала, где им лучше встретиться, чтобы не навлечь на себя возможные пересуды.

— Давай на углу Таврической и Суворовского часов в семь вечера. Подойдёт?

— М… подойдёт. Ты же там работаешь рядом?

— Ну, не сильно рядом, но что-то где-то около того.

— Так давай прям с работы тебя и заберу.

— Не надо! У меня… дела в общем у меня неподалёку. Как раз к семи управлюсь.

— А-а-а. Ясно. Значит, до семи?

— До семи. Ты спать снова ложишься?

— А есть другие предложения?

— Если бы были — передумал бы?

— Возможно.

— Ах, возможно?

— Передумал бы. Так что?

— Пока никаких. Сама чертовски в койку хочу.

— Одна?

— Что одна?

— Ну, в койку.

— Нет, конечно.

— Ого…

— Со стаканом корвалола. Старая я уже, как ты помнишь, мне без допинга не уснуть.

— А со мной вырубалась только так.

Вот почему она так быстро зажигается от слов Никиты? Даже его молодёжный сленг ей совсем не претит. И так сладко и до дрожи по телу вспоминать то, чем они совсем недавно занимались на другом конце света.

— Вот я и говорю, Никит, без допинга мне никак. Тут или корвалол хлестать или с молодыми парнями напропалую трахаться. И всё! Спокойной ночи. Тебе спать пора, вырубальщик.

Она быстро, чтобы не передумать, отключила связь и прикрыла лицо ладонями, будто кто-то подсматривал за ней и мог по одному взгляду прочесть все её мысли. А крутились они сейчас в основном вокруг Никиты.

Забравшись под одеяло, она отложила телефон на прикроватный столик и погасила свет. До зуда в пальцах хотелось написать что-нибудь Никите. Какое-нибудь ничего не значащее смс. Но в этом случае они наверняка начнут ночную виртуальную беседу, которая продлится до утра. Да и не девочка она уже, в такие игры играть.

Постепенно мысли её переключились на Николая. Нет-нет, да и проскальзывало внутри мерзопакостное ощущение, особенно когда представляла, чем именно он мог заниматься в данный момент со Светкой. Но всё это было неправильным. Нельзя было позволять себе погружаться в это состояние, потому что повлиять Алёна на него не могла, а вот подпортить ей существование оно было способно.

Помотав головой, будто это могло вытряхнуть из неё все мысли, Алёна зевнула и закрыла глаза. Завтра она встретится с Никитой и проведёт с ним время, а потом… Да разве важно, что будет потом, если здесь и сейчас ей стало значительно легче?

Она зачем-то позволила себе маленькую женскую прихоть — опоздала минут на десять, хотя с работы освободилась раньше, и время, которое оставалось до свидания с Никитой, провела в кафе неподалёку от места встречи. Наверное, это пубертатный период в одном месте заиграл. Снова. Так и в детство впасть недолго.

— Это что, Никит? — не сдержав смешка и не здороваясь, указала она на карликовую орхидею, подходя к ожидающему её парню. — Букет такой, что ли?

— Я подумал, что букет дарить банально. А это тебе. Назовёшь его там как-нибудь… Аркадий или Ипполит. Будет у тебя обо мне живое напоминание. — Он протянул ей цветок, и Алёна, забирая небольшой горшок с растением, поняла, что просто жутко, до дрожи в коленках волнуется. — И привет, кстати.

— Привет, садовод Мичурин.

Она приподнялась на носочках и быстро скользнула губами по щеке Никиты, не зная, что будет уместнее сделать — просто поздороваться или поцеловаться с ним так, как делают взрослые люди, у которых отношения.

— И что там с напоминанием? Ты куда-то деваться от меня собрался?

— Не надейся. Но и продумать твой досуг с Аркадием был обязан.

— С Ипполитом. Мне Ипполит больше нравится. Но вообще за креатив тебе пять — о моём досуге с Ипполитом ещё никто не задумывался.

— Приятно быть у тебя первым.

— Хоть в чём-то — ты хотел сказать?

— Я - не хотел.

Алёна притворно вздохнула и кивнула на машину, припаркованную в нескольких десятках метров у обочины.

— Посадишь нас с питомцем? А то холодно вот так стоять.

— Мы куда-то в определённое место поедем?

— Не знаю. Может, в кино?

— А что сейчас идёт?

— Вообще не в курсе.

— Тогда в кино. Пофиг на репертуар.

— Вот и мне тоже. Пофиг.

Ей действительно было всё равно. Первое волнение улеглось, и теперь хотелось только провести рядом с Никитой хоть немного времени. Неважно как — просто болтая или сидя молча в тёмном кинозале. Главное, ощущать, что он всё ещё рядом и всё ещё хочет с ней быть. Иначе бы она поняла всё по его глазам, стоило им только увидеться сегодня впервые за последние несколько дней.

Дни мчались со скоростью света. Казалось, едва стоило забрезжить утру, как тут же надвигались тягучие тёмные сумерки, а следом — наступал вечер. И почти каждый из этих вечеров Алёна проводила с Никитой. Домой возвращалась ближе к полуночи и действительно чувствовала себя семнадцатилетней девчонкой, которая впервые влюбилась. Всё это настолько затмевало остальную сторону жизни Алёны, что даже думать ни о чём другом она не могла.

В тот вечер, когда эта другая сторона напомнила о себе снова, Никита настоял на том, чтобы подбросить Алёну до самого подъезда. Противный липкий снег — предвестник настоящей зимы, которая всё никак не желала начинаться — падал с неба с какой-то сумасшедшей скоростью и силой. И хоть тут же таял, ложась на землю, оставлял после себя ощущение мини-апокалипсиса.

Алёна выскочила из машины, чтобы только Никита не удумал привлечь её к себе и поцеловать, как делал это всегда, перед тем как они разбегались, условившись встретиться на следующий день. Мало ли какая соседка решит посмотреть за окно и увидит их вместе. Не то чтобы эта перспектива сильно пугала Алёну, но и торопиться с обнародованием отношений — не желала.

— А ну, стоять! — притворно-грозно окрикнул её Никита, перегораживая путь к подъезду и обхватывая Алёну обеими руками, стоило только ей выйти из машины. — А поцелуй?

— Ну ты чего? А если Пашка увидит?

— Объявим дату свадьбы прямо сразу.

— Что? Прям женился бы на мне, что ли?

— Ну не прям-прям. У нас за двоемужество статья в законе предусмотрена. Но да, считай, что это предложение.

— Глупый ты у меня.

— Я вообще рядом с тобой дурею. И по сексу нашему соскучился.

— Никит…

— Что? Я говорю о нормальных вещах. Ну, помнишь, секс — это такая штука, которой в отпуске занимались почти постоянно.

— Ну, хватит… Всё будет, но сейчас мне бежать домой надо.

Она стояла в кольце его рук и чувствовала себя уютно и спокойно. И даже страхи, что их кто-то может увидеть вместе, растворились. И хотела она сейчас Никиту не меньше, чем он её.

— Через две минуты, — пробормотал он, а потом Алёна растаяла.

Снег так и сыпал сверху, но было всё равно. Жар губ Никиты, то, как он жадно целовал её, будто она была его новым вдохом — всё это кружило голову, сводило с ума. Она и ощущений-то таких не помнила. А может, и не испытывала никогда. И это был её маленький персональный рай. Ровно до тех пор, пока до Алёны не донёсся удивлённый окрик:

— Никита!?И столько в нём было всего — оторопь, паника, неверие. Даже нотки ужаса промелькнули. Туман, что заволок сознание от поцелуя, рассеялся, и Алёна жадно вдохнула стылый воздух, отрезвляясь холодом, заполонившим лёгкие. Он ненадолго задержался в груди, переместился на позвоночник, опутывая его змеиными кольцами. Проник всюду, оседая на кончиках пальцев.

Никита молниеносно задвинул Алёну за спину, и она повиновалась. Послушно, словно кукла, сделала шаг, позорно прячась. И чувствовала себя в этот момент деревянной марионеткой. Дыхание было больше похоже на спазмы. Надсадное, словно бы через силу. А в голове пульсом билось понимание: их с Никитой застала Светка, бог весть каким образом оказавшаяся возле её дома.

— Мам, ты чего здесь делаешь? — подал голос Никита, пока Алёна всё так же трусливо пряталась за ним.

— Я? — В голосе Светы зазвенели истеричные нотки. — Это ты что здесь делаешь?!

Она не сдержалась — сорвалась на крик, и Алёна инстинктивно зажмурилась. Стало как-то до одури страшно, почти как в детстве, когда ужастик по телевизору видела.

— Я девушку до дома провожал свою. Это запрещено?

— Девушку??

Чёрт! Вот зачем нужно было настолько нагнетать? И зачем бросать вызов собственной матери, пусть она миллиард раз виновата в том, что Алёна осталась у разбитого корыта семейной жизни?

И почему сейчас появилось чувство в груди, будто она в чём-то согрешила перед бывшей лучшей подругой?

— Ты помнишь, что этой девушке уже сорок скоро?

— Мам, давай не будем.

Алёна знала эти нотки в голосе Светы. Знала, что та находится на грани. Точно таким же тоном она спрашивала у неё, за что ей достался в мужья му*ак, когда из семьи ушёл отец Никиты.

— Не будем?? Да ты вообще соображаешь, что ты творишь?

Не успела Алёна выйти из-за спины Никиты, как тот отступил на шаг назад — наверняка Света бросилась на него, чтобы добраться до его «девушки». Это просто безумие какое-то…

— А ты… Ты, старая сука, что ты творишь? Сына… Моего… захомутать решила! Гадина!

Света бросалась не только на неё — ещё и пыталась ударить словами, которые выкрикивала визгливым голосом. Да теперь весь подъезд как минимум будет в курсе её личной жизни.

— Мама, хватит!

Раздался громовой окрик Никиты, но ничего не изменилось — в воздухе в паре сантиметров от лица Алёны мелькнула рука Светы с растопыренными пальцами. Алёна отступила ещё на шаг назад, к крыльцу, куда её теснил Никита, запнулась о ступеньку и чуть не навернулась на тонкой наледи.

— Сука! Сволочь! Не смей трогать моего сына! Тварь!

Света продолжала выкрикивать ругательства, Алёна — отступать. Вздумай кто в этот момент снять всё на камеру, наверняка через десять минут этот эпизод бы стал хитом интернета.

— Алёна, домой давай, быстро! — рыкнул Никита, и она послушно развернулась и взбежала по ступенькам. Руки тряслись, она чувствовала себя так, будто только что с позором капитулировала перед врагом. Но оставаться и дальше активной участницей этого спектакля не могла.

Её «лучшая подруга» и так выкрутила ей нервы в жгуты, доставлять ей новое удовольствие скандалом, больше походившим на мыльную оперу, она точно не станет. Хотя, возможно, стоило остаться и расцарапать Светке морду. Ну или вырвать пару клоков волос. Останавливал только Никита, который не заслужил подобного зрелища.

Набрав код на домофоне трясущимися руками, Алёна влетела в подъезд и выдохнула только когда за ней с грохотом захлопнулась железная дверь. Сердце в груди стучало так, будто она только что пробежала многокилометровый кросс без подготовки. Неужели всё это происходит с ней? Неужели она заслужила всё это «на старости лет»? И почему снова так хочется хохотать?

Наверное, она просто сходит с ума. Впрочем, ей не впервой справляться с подобным диагнозом.