ОТРЫВОК 2

За спиной Алёны закрылась дверь в квартиру, а она ещё несколько минут стояла, прислонившись к той лбом и отсчитывая удары бешено бьющегося пульса, который стучал набатом где-то в висках. Но наряду с невесть откуда взявшимся страхом, внутри начала рождаться злость. И осознание, что Никита Широков — и вправду сын её бывшей подруги Светы, и теперь та знает об их романе.

И теперь им окончательно придётся несладко.

— Мам, случилось чего?

Из-за двери в спальню сына донёсся сначала его голос, а следом — показался и сам Пашка. Довольно удивлённый. Видимо, со стороны она выглядела так, что вызывала именно это чувство.

— Не, нормально всё, — соврала Алёна, наконец, отлепляясь от двери и начиная стаскивать куртку. — Показалось, что в подъезде будто ждал кто-то.

— Давай выйду, посмотрю.

— Да не надо. Показалось, говорю же. А ты чего не спишь?

— Да от нас только вот минут пятнадцать как тётя Света ушла. Ждала тебя, но не дождалась и к себе поехала.

Ах, вот оно что! Света, значит, не погнушалась припереться прямо к ней домой. Интересно, зачем? Учитывая, что на тот момент о них с Никиткой она не знала, оставался только один вариант — посмеяться над незадачливой подругой. Ну, или обсудить развод Николая.

Проигнорировав тот факт, что сын совершенно спокойно говорит о новой любовнице своего отца, словно это что-то само собой разумеющееся, Алёна передёрнула плечами и зябко поёжилась. С этим она разберётся потом, на сегодня потрясений ей хватит и так.

— А чего хотела, не сказала?

— Неа. О тебе только спрашивала, где ты так поздно пропадаешь.

Алёна поморщилась. Хитрая сука. Не хватает видимо, интересных событий в жизни, раз занятиями чужими озадачилась. Или разузнавала для Николая, который в последнюю их с Алёной встречу заподозрил неладное?

— Ладно, а ты чего сказал?

— Ничего. Что на работе ты.

— Вот и молодец. Ладно, я спать пойду, устала чего-то.

Она взъерошила волосы сына, и он даже не отстранился, как делал то всегда в последнее время, видимо, считая, что он для этого слишком взрослый.

— Давай, мам. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Полумрак спальни сейчас казался единственным местом, где она могла укрыться ото всего, несмотря на то, что недавно делила и эту комнату, и супружескую постель с предателем-мужем. Алёна, не раздеваясь, забралась под плед и обняла колени руками. О том, что случилось внизу у подъезда старалась не думать, но неотступные тяжёлые мысли всё равно лезли в голову. Что теперь будет, она даже предположить не могла, но знала, что больше не позволит себя ни унижать, ни втаптывать в грязь. Достаточно того, что Светка с Николаем с ней уже сделали.

А ещё был Никита. И от того, как он сам поведёт себя дальше, будет зависеть если не всё, то очень многое. И почему сейчас от мысли, что он может пойти на поводу у истеричной матери и отказаться от неё, Алёны, внутри становится так горько и безнадёжно? Интересно, что он делает сейчас? О чём думает после истерики Светки? Не хочется ли ему сбежать на край света от ситуации, в которой оказался по собственной воле? Или Никита просто отвёз мать домой и поехал домой отсыпаться?

Словно в ответ на эти вопросы на телефон пришло смс:

«Привет. Не спишь? Ты как?»

Она помедлила пару минут прежде чем ответить, но поняла, что на душе от этих пяти слов стало гораздо легче. По крайней мере, он не перечеркнул всё, что у них было, легко и просто, и беспокоится о ней точно так же, как и она о нём.

«Привет, не сплю. Я ничего. А ты?»

Конечно, она соврала, и собиралась врать и дальше. Смысл показывать кому-то, что тебя выворачивает наизнанку, если даже родные люди после двух десятков лет совместной жизни это ценить не готовы?

«Я в порядке. За тебя переживаю. Прости за сегодняшнее».

Какой он всё же хороший. В груди Алёны разлилось тепло. Её хороший, заботливый Никита, которому так не повезло вляпаться во всё это.

«Не переживай. Я в порядке, правда. А случилось ожидаемое. Чем всё закончилось, кстати?»

«Пока ничем. Я ей сказал всё, что посчитал нужным. И у меня к тебе просьба»

«Слушаю»

«Если вдруг она к тебе придёт с выяснением отношений, поставь меня в курс меня сразу же, хорошо?»

Алёна кашлянула, откладывая сотовый рядом с собой. Сделала глубокий вдох и прикрыла глаза, потирая переносицу. Рассказать ему о том, что его мать уже приходила с неизвестной пока целью? Вряд ли это хорошая идея. Ещё помчится к ней выяснять, зачем Света это сделала. Но и скрывать, если визит повторится, она точно не станет.

«Окей. Но я надеюсь, что не придёт. Я думаю, нам пока пару дней снова видеться не стоит. Во избежание»

«Алёна, нет…»

«Никит, ну хороший мой, ну не потому, что я с тобой не хочу встречаться. Просто обострять нет желания никакого».

«Уже всё обострилось. И если ты думаешь, что пара дней что-то решит, ты ошибаешься»

«Оптимист ты мой!»

«Я серьёзно. И я не хочу тебя из-за этого потерять».

Ну какой он всё же ещё и глупый. Разве не видит, что она в нём увязла так, что самой страшно? Наверное, нет, раз боится. Или опасается потерять просто так, по умолчанию? И повода для этого ему не нужно никакого? Просто потому, что любит её, и она ему дорога?

«Ты меня не потеряешь. И ты прав. Бегать ни от кого не будем. Но завтра всё равно не увидимся, я говорила».

«Я помню. Как там Ипполит?»

«Жив и здоров. Привет тебе передаёт. А теперь спать давай. Я вообще как выжатый кокос»

«Ого! Люблю выжатые кокосы, спокойной ночи. Я завтра тебя наберу»

«Спокойной ночи. До созвона».

На душе стало легче, но лишь отчасти. С одной стороны, на Никиту это всё пока не подействовало настолько, чтобы у него закрались сомнения в правильности его выбора. С другой — после их переписки она поняла: всё только началось. Всё то, чего она так опасалась, но что откладывала в мыслях, как Скарлетт, на завтра, сегодня приобрело черты реальности. И с этим ей — да и им всем — придётся жить.

Вздохнув, Алёна встала с постели и пошла на кухню заварить себе чая, справедливо полагая, что заснуть ей сегодня вряд ли удастся, несмотря на чудовищную усталость.

С самого утра, стоило только Алёне выйти из дома, чтобы ехать на работу, она поняла, что потихоньку становится параноиком. Ей чудилось, что Света прячется где-нибудь за деревом, или поджидает её за углом дома, и приходилось каждую секунду быть начеку. Конечно, ругала себя за эти идиотские страхи, но ничего не могла с ними поделать. Будто Света была в своём праве, а Алёна при этом не имела никаких моральных оснований закрутить с её сыном. Чудовищно, что она вообще позволила этим мыслям укорениться, ещё ужаснее — что они владели ею, а не она ими. Но сейчас просто был тот момент, когда Алёне нужно было перетерпеть, пережить, переждать, а после всё встанет на места, по крайней мере, в её голове.

Ближе к обеду она заметно успокоилась, целиком погрузившись в работу, тем более, что отчёт её ждать не собирался. Таблицы, формулы расчёта, цифры — всё это отвлекало от того, что окружало, и было для Алёны своего рода лекарством.

Очнулась она от приступа трудоголизма только когда её окликнула Ольга, сидящая в паре метров за столом и подпиливающая ногти.

— Алён! Телефон третий раз уже твой надрывается под столом, или не телефон это? — Оля хихикнула, вернувшись к своему занятию, а Алёна вытащила из сумки жужжащий сотовый.

— Телефон. Пока я не созрела для того, чтобы таскать вибратор ещё и на работу, — отшутилась беззлобно, отвечая на звонок.

— Я уж думал, ты меня игнорировать решила, — в голосе Никиты на том конце сквозило облегчение.

— Нет. Заработалась. Сегодня надо сдать хоть что-то. Погоди, я выйду.

Не желая делать разговор с Никитой достоянием общественности, Алёна покинула кабинет и вздохнула свободнее. Духота офиса, которую она даже не замечала, пока работала, перестала давить сверху непосильным грузом.

— Вышла. Ты как?

Она задала этот вопрос, и даже дыхание задержала — настолько не хотела услышать вполне конкретные вещи, о которых Никита непременно бы ей поведал, если бы они произошли.

— Отлично. Домой уже еду. Душ приму, перекушу и спать.

— Один?

— Один, конечно. А с кем я могу быть?

Алёна закусила губу. Попытаться отшутиться и свалить всё на подозрения о девушке? Нет, это бред.

— Мама твоя не проявлялась больше?

— Проявлялась. Позвонила сегодня, поговорили как ни в чём не бывало.

Сердце заколотилось о рёбра. Предполагать, что Света отступила, было глупее некуда. Но и тревожить Никиту своими домыслами, она точно не станет.

— Ну и хорошо, может, и обойдётся всё.

— А у тебя как? Муженёк твой не приезжал?

— Неа.

Она почувствовала себя как в дешёвом фильме о шпионах. Причём подозревали все и всех, недоговаривали по ряду причин тоже все и обо всём. И стало так гадко, что во рту горечь появилась.

— Ну и хорошо. Ладно, иди работай, работница моя.

— Никит…

— А?

— Если вдруг случится что — ты же мне скажешь?

— А что может случиться?

— Ну там, если решишь, что закончить хочешь или ещё что-то подобное — скажешь?

— Сейчас хочется тебя отшлёпать. Я не захочу заканчивать, как ты этого не понимаешь?

— Всё равно пообещай.

— Окей, ты же не отстанешь?

— Не отстану.

— Тогда обещаю. Но я не захочу.

— Договорились. Ладно, побежала я. Сегодня до ночи тут.

— Может, всё же забрать тебя?

— Не нужно, я не знаю, сколько здесь сидеть буду. До завтра, окей?

— До завтра. И завтра ты уже никуда от меня не денешься.

— А я и не хочу. Деваться. Целую.

— И я тебя. И люблю.

Алёна отключила связь, чтобы не возникла неловкая пауза после произнесённого Никитой признания. Слышать это слово из его уст именно сейчас было как-то пугающе, тем более, что он наверняка захочет, чтобы она сказала ему то же самое. А Алёна пока совершенно не была к этому готова.