Глава 13

Аарон

Закинув Фиону домой, еду к арендованному мной дому, но в последний момент сворачиваю в центр. Надо купить Кьяре все эти гигиенические штучки, которыми пользуются девочки. К тому же, у нее, судя по всему, нет зубной щетки. И хорошо бы как-то изменить ее внешность. Да уж, усы она себе не отрастит, так что будем использовать доступный метод.

Закупившись под внимательными взглядами посетителей и продавца магазина косметики, еду к Кьяре.

В голове витают слова Фионы о том, что Виктории, возможно, нужно пообщаться со мной. О чем, мать вашу? Извиниться за то, что не искала меня? За то, что вообще позволила этому монстру отдать меня в ебаную коммуну? Я не нуждаюсь в ее извинениях. Они уже не изменят мою жизнь. И если сейчас я ею полностью доволен, то тогда, сбежав из этой клоаки, мне приходилось выживать. У меня не было ни документов, ни денег. Даже, черт подери, гребаной смены белья!

Интересно, что сказала бы набожная родившая меня женщина, узнай она, чем и как я зарабатывал в самом начале? Осудила бы? Или поняла? Хотя какая мне, нахер, разница? По прошествии стольких лет, когда у меня уже появились хорошие финансовые возможности, я сам себя все еще не осуждаю. Тогда так было нужно. Тогда у меня просто не осталось другого выхода. Разве только подохнуть или… пойти в приют при какой-нибудь церкви. Но я наелся церквей на ближайшие пару жизней, так что этот вариант задушил еще в зародыше. Я был готов скитаться, голодать и даже подохнуть, только бы снова не попасть в эту систему.

Так и не определившись, хочу ли встретиться с Викторией, паркую байк возле арендованного дома. Меня встречает тишина, ставшая уже привычной. Я не слышу даже чертыханий Кьяры, которая вечно что-то роняет или задевает. Думаю, причина этой рассеянности — недосып. Она уже несколько месяцев нормально не спит, потому что прячется от людей, и постоянно находится в напряжении. Кьяра каждую секунду ждет, что ее обнаружат и вернут туда, откуда она сбежала.

— Дорогая, я дома! — выкрикиваю шутливо, а потом слышу короткий стук на втором этаже.

Улыбнувшись, качаю головой. Ловлю себя на мысли, что вот такое подтверждение Кьярой своего местонахождения меня забавляет. И дарит необъяснимое тепло, быстро разливающееся в грудной клетке.

Поднимаю голову, когда слышу шаги на лестнице. Кьяра аккуратно ступает по ним, и они негромко скрипят под ее ногами.

— Я купил тебе одежду, всякие принадлежности и… пирожное.

На этом моменте и я, и Кьяра зависаем. Я даже толком не понял, как вообще заказал в том кафе пирожное для Кьяры. Мне оно просто понравилось, и я решил поделиться с ней своим открытием. Когда в последний раз я так делал? Да вообще никогда, черт возьми! Ни разу в жизни я не покупал кому-то что-то просто ради того, чтобы разделить свой восторг с другим человеком.

И теперь я смотрю на Кьяру другими глазами. Как ей удалось так быстро — практически молниеносно — сделать себя весомой частью моей жизни? За два дня, блядь! Как?!

— Пирожное? — спускаясь, мягко переспрашивает она. — Кажется, я целую вечность не ела сладости.

— А ты их любишь?

— Очень. За всю жизнь я дважды ела пирожное.

— Дважды? — мой голос сипит. — Как это?

— Ну, у нас в коммуне в какой-то момент решили, что сладости девушкам вредят. Их не то чтобы запретили, но они стали очень редким исключением на наших столах.

— Пиздец, — выдыхаю, не сдержавшись. Я уже жду, что Кьяра нахмурится, но она, прикрыв ладонью губы, хихикает и краснеет. Мышцы моего лица сводит спазмом в попытке улыбнуться, но растянуть губы не выходит. Мне так нравится реакция Кьяры, хоть маты — это не то, на что я хотел бы получать ее отклик. — Короче, — произношу, двигаясь на кухню и выставляя на стол пакеты, — одежда, всякие нужные штуки, пирожное и… краска для волос.

— Краска? — она поднимает на меня свои большие глаза.

К сожалению, на всем этаже по просьбе Кьяры закрыты шторы и царит полумрак. Тонкие лучи света, пробивающиеся в зазоре между шторами, не дают нормального освещения, и я не могу рассмотреть Кьяру во всех деталях. Поэтому неосознанно обхожу кухонный островок и включаю свет. Кьяра моргает, привыкая.

— Краска, — подтверждаю, вспомнив ее вопрос. — Чтобы изменить тебя, надо перекрасить волосы. И это платье… от него надо избавиться.

— Ладно, — легко соглашается Кьяра и поглядывает на пакеты. А потом переводит взгляд на меня и смотрит так… пронзительно, что мне даже становится как-то не по себе.

— Это все твое, забирай, — машу рукой в сторону пакетов и иду мыть руки.

Когда возвращаюсь на кухню, Кьяры уже здесь нет.

Упав на диван, тру лицо рукой. Я сравнительно недавно наладил свою жизнь так, что теперь каждый ее элемент работает как хорошо слаженный механизм. С приездом в Бригэм-Хиллс эта устойчивая конструкция становится шаткой. Слишком много всего. Кьяра, мои… если их так можно назвать, родители, Фиона… Хочется малодушно развернуть свой байк и скрыться еще лет на пятнадцать из этой гнилостной ямы.

Не заметив, как погряз в своих мыслях, едва не упускаю момент, когда Кьяра спускается со второго этажа. Поворачиваю голову и сглатываю. На ней футболка с джинсами и те самые шлепанцы, что я купил раньше. А волосы… теперь Кьяра блондинка. Не скажу, что ей не идет, но…

— Привет, — смущаясь, произносит она и останавливается около дивана. — Я — Кьяра, — добавляет и смущенно хихикает.

— Аарон, — отзываюсь, а потом понимаю, что это не знакомство. Просто Кьяра, кажется, решила немного смягчить для себя неловкий момент, когда я оцениваю ее внешность.

— Ну… вот, — тянет она бессмысленные слова.

— Так тебе тоже идет, — решаю успокоить ее. — Но позже, когда опасность минует, надо будет смыть это. Все же твой цвет тебе подходит больше.

— Это краска. Она не смывается.

— Да? — Я уже сожалею, что мне пришла в голову такая “гениальная” идея, потому что Кьяре действительно лучше брюнеткой. — А как тогда…

— Отрастить. Или снова перекрасить.

— Ну, тогда… в общем, перекрасить, наверное. — Чешу затылок и поправляю свою челку, закидывая ее назад. — Через время. Или будем отращивать.

Кьяра склоняет голову набок и опять смотрит на меня так же внимательно, как и перед этим. От прошивающего насквозь взгляда тело окатывает жаром.

— Да, — коротко отзывается она. — Можно я теперь съем пирожное?

— Почему ты спрашиваешь? Я ведь сказал, что привез его тебе.

— Ладно.

Глаза Кьяры загораются, и она торопится на кухню, покачивая маленькой попкой, обтянутой джинсами. Кажется, я самоубийца, ведь купил настолько обтягивающие, что теперь вижу каждый изгиб ее стройного тела. Идиот!