Глава 14

Аарон

Пока я слушаю монолог своего техника, глазею на то, как Кьяра крутится на кухне. Она тихо напевает что-то себе под нос, пока готовит для нас еду. Я залип. Реально не могу оторвать взгляд от ее стройной фигурки. Она заколола волосы найденным черт знает где карандашом, открыв мне вид на свою длинную, тонкую шею.

Прослеживаю взглядом плавный изгиб, где шея соединяется с плечом, скольжу по спине, прикрытой довольно объемной футболкой, и съезжаю им на маленькую попку. Ее практически не видно из-за стола, и я неосознанно поднимаюсь с дивана, чтобы обеспечить себе лучший вид.

— Аарон, ты меня слышишь? — Эдди вырывает меня из глубокой задумчивости, и я отворачиваюсь от Кьяры, поправляя стояк в джинсах.

— Да. Гм. Прости, помехи. Не услышал последние слова.

— Я говорю, что вот те новые камеры себя не оправдали.

— Плохо работают?

— Выключаются. Проработают минут пятнадцать, и вырубаются.

— Верни их производителю.

— Новые заказывать?

— Бери проверенные. А если Левински начнет предлагать незнакомого бренда, бери не больше двух и без оплаты, на пробу.

— Понял тебя. Ты скоро возвращаешься?

— Пока не знаю, Эдди.

Бросаю взгляд через плечо, снова зависая на Кьяре. Вот что с ней делать, а? Забрать с собой? В качестве кого? И что она будет со мной делать? Варить обеды? Черт, она же совсем не приспособлена к жизни! Ее готовили только для того, чтобы стать женой. А мне жена не нужна. Мне и девушка-то не нужна. Я уже привык быть один. Срываюсь в поездки когда хочу, не оглядываясь на обстоятельства. А девушка… это осложнение.

Когда мы с Кьярой уже сидим за обеденным столом и, бросая друг на друга взгляды, поглощаем вкуснейшее жаркое, я задумываюсь о том, что наличие женщины в доме не лишено смысла. И тут же одергиваю себя, потому что домашнюю еду я могу и купить. А девушка… да, осложнение.

Когда внезапно раздается стук в дверь, Кьяра дергается. Я встаю и подхожу к эркеру сбоку. Аккуратно — буквально на сантиметр — отодвигаю штору, чтобы посмотреть, кто стоит на пороге. Фиона переминается с ноги на ногу и снова стучит.

Развернувшись, улавливаю краем глаза, как Кьяра срывается к лестнице.

— Стой! — выкрикиваю негромко, и она тормозит. Смотрит на меня со смесью паники и любопытства, бросая опасливые взгляды на входную дверь. — Это моя сестра Фиона. Ей можно доверять. Она тебя не выдаст.

— Я не хочу рисковать, — негромко произносит Кьяра.

— Я уверен в Фионе, — произношу твердо.

С чего, спрашивается, я в ней так уверен? Да я видел ее пару раз в жизни!

Кьяра медленно и неуверенно отпускает край балюстрады, в которую вцепилась до побеления костяшек, а потом разворачивается лицом ко мне. Подхожу к двери и, распахнув ее, впускаю Фиону внутрь.

— Ты спал, что ли? Почему у тебя все шторы задернуты?

Мне нравится и одновременно с тем раздражает, как быстро Фиона приняла меня как своего брата. Как будто мы просто давно не виделись, но поддерживали связь на расстоянии. Может, в этом городе воздух какой-то особенный, что человеческие отношения налаживаются слишком стремительно?

— О, у тебя так вкусно пахнет. Готовишь? — продолжает она свой допрос, двигаясь в сторону гостиной, а потом запинается, увидев Кьяру. — О… — тянет. — О, — повторяет и медленно оборачивается ко мне. — Я не знала, что ты не один. Прости за вторжение.

— Проходи, — киваю. — Это Кьяра. Она… — чешу затылок, не зная, как ее представить. — В общем, моя соседка.

— Привет, — Фиона легонько машет пальцами. — Соседка? — тут же нахмуривается.

У нее настолько живая мимика, что это даже забавно. По лицу моей сестры можно считать практически все ее эмоции.

— Да, — киваю. — Не спрашивай.

— И не собиралась, — легко отзывается она.

— Кьяра, это моя сестра Фиона.

Она молча кивает, все еще с опаской поглядывая на посетительницу.

— Есть хочешь?

— Не откажусь, — легко отзывается Фиона.

Она уверенно топает в кухонную зону, а я киваю Кьяре следовать за нами.

— Положишь Фионе? — указываю на кастрюлю с жарким.

— Конечно, — выдыхает Кьяра и торопится за кухонный островок, чтобы положить на тарелку порцию для Фионы. Мы с сестрой рассаживаемся на стульях.

— Никто не должен знать про Кьяру.

— В каком смысле? — произносит Фиона, и Кьяра бросает встревоженный взгляд через плечо.

— Во всех смыслах. Для всех в этом доме я нахожусь один, ясно?

— Яснее ясного, — тянет сестра и как будто по-новому смотрит на мою соседку. — Но я по делу, — бодрее продолжает она и улыбается Кьяре, которая ставит перед ней тарелку и кладет вилку. — Спасибо. Это ты готовила?

Кьяра молча кивает и занимает свое место. Моя сестра пробует и довольно мычит.

— Ох, и вкусно. Короче, завтра я привезу к тебе маму. — Я хмурюсь, потому что еще не решил, хочу ли снова увидеть Викторию. — Только я смогу не раньше двух. Надеюсь, ты все еще будешь тут. Просто в это время папа обычно бывает в церкви, готовится к вечерней службе, а у мамы как раз закончатся занятия. Она должна быть на работе, но отменила парочку учеников, чтобы увидеться с тобой.

— Зачем это ей? — спрашиваю мрачным тоном.

— О чем ты? Конечно, ей это нужно! Она же твоя мать!

— Она мне не мать.

— Она родила тебя.

— Вот и вся ее заслуга, — упрямо талдычу я и ловлю заинтересованный, при этом понимающий взгляд Кьяры.

Да уж, вот кто точно меня понимает. В коммуне матери — это тоже номинальное понятие. Они не любят. Там вообще можно вырасти в огромной семье и чувствовать себя при этом одиноким. Люди стараются с самого детства не культивировать привязанности, таким образом защищаясь от болезненных переживаний в будущем. Потому что ни брат, ни сестра, ни родители не придут на помощь, если ты попал в лапы кого-то из правящей верхушки. Никто не придет спасать женщину, если ее бьет или насилует муж. Никто не поможет ребенку, которому отец щедро отвешивает тумаков за непослушание. Так что никаких привязанностей. А роль матери заключается только в том, чтобы родить и дальше исполнять техническую часть родительской функции. То есть, кормить, обувать, одевать и следить, чтобы ребенок дожил до совершеннолетия.

— Так что? Мне везти ее? — настаивает Фиона.

— Я так понимаю, ты уже все решила, — недовольно бурчу я.

— Да, — ее губы растягиваются в широкой улыбке. — Просто подумала, что вам было бы неплохо познакомиться.

— Тебе не кажется, что знакомиться с матерью в тридцать четыре года поздновато?

— Это никогда не поздно. Офигеть! Тебе тридцать четыре! Кьяра, а тебе сколько лет?

Она давится едой и прокашливается. На глазах выступают слезы.

Моя сестра, похоже, мастер задавать неудобные вопросы. И, думаю, Кьяра разделяет мое мнение, потому что отвечает не сразу. Сначала откашливается, бросает на меня испуганный взгляд, а потом отвечает:

— Двадцать.

— О, такая малышка, — умилительно бормочет Фиона, отчего на щеках Кьяры проступает яркий румянец. — А мне двадцать семь, — добавляет, хотя ее никто и не спрашивал.

Когда после обеда моя сестра нас покидает, я запираю за ней дверь и иду на кухню, где Кьяра моет посуду.

— Может, давай я? — предлагаю, прислонившись бедром к столешнице и глядя на профиль Кьяры.

— Нет. Я люблю мыть посуду. И готовить. Вообще все, что связано с кухней, мне нравится.

— Я заметил. Ты очень вкусно готовишь.

Она поднимает голову и серьезным взглядом ощупывает мое лицо.

— Завтра приедет твоя мать. — Я киваю. — Мне нужно спрятаться или ей ты тоже доверяешь?

— Кьяра, у меня к тебе есть одна просьба… — Внезапно меня осеняет, что я могу использовать историю Кьяры, чтобы открыть глаза Виктории на ее мужа. — Ты могла бы рассказать моей матери свою историю?

— Нет! — резко отрезает она. — Чем больше людей знают обо мне, тем выше шанс попасться.

— Я смогу защитить тебя от них.

— Ты не понимаешь! Нет! Я против!

— Ладно, — поднимаю руки, будто сдаюсь. — Тогда завтра тебе нужно будет спрятаться.

И Кьяра прячется. Ровно в четырнадцать ноль-ноль она скрывается на втором этаже, а я иду к входной двери, чтобы впустить в дом сестру и женщину, которая называет себя моей матерью.