Глава 55

Аарон

У меня отвисает челюсть, когда я смотрю на Кьяру. То, что она у меня красавица, я знал и так. Но сейчас просто потерял дар речи. Потому что в белом она… настолько воздушная и такая невесомая, как пушинка. Кажется, если повеет ветер, ее просто унесет от меня.

Так что я стою и, не моргая, наблюдаю за тем, как Кьяра спускается по лестнице. Ей удается грациозно двигаться даже в довольно тяжелых байкерских ботинках. Где, черт подери, они нашли такую обувь белого цвета?

Когда Кьяра встает на последнюю ступеньку, не удерживаюсь. Быстро сокращаю расстояние между нами и, обняв за талию, отрываю от пола. Она улыбается, глядя на меня, и на моем лице тоже расплывается улыбка. Глаза моей невесты блестят, наполняясь слезами.

— Ты опять улыбаешься, — произносит она дрожащим голосом.

— Потому что счастлив, — отзываюсь хрипло.

Уже тянусь к ее губам, но тут меня легонько хлопают по плечу, останавливая.

— Поцелуй только после разрешения священника, — говорит жена Грозного, Марина. — Все, поехали.

Облизываю губы, которые так и не коснулись сочного рта Кьяры, и под ее лукавую улыбку ставлю на пол.

Беру свою невесту за руку, и мы все вместе покидаем дом. Марина запирает его, и мы направляемся к мотоциклам. Мои братья начинают свистеть и газовать громче, а я прикусываю нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку.

Члены клуба давно стали для меня как семья. Но сегодня я как никогда ярко ощущаю их поддержку. Чувства затапливают целиком. Внутри бурлит какой-то бешеный восторг. Удивительно, но мне, словно мальчишке, хочется хвастаться своей невестой и делить свое счастье на всех братьев. Но в то же самое время я жажду сохранить его только для нас с Кьярой. Слишком оно интимное и выстраданное.

Сев на мотоцикл, протягиваю Кьяре шлем. Его тоже купили “старушки” клуба. Белый, украшенный короткой фатой и надписью над визором: “Самая счастливая сучка”. Да, с чувством юмора у этих женщин все в порядке.

Помогаю своей невесте застегнуть шлем и сесть позади меня. Надев свой шлем, завожу байк, и первым выезжаю на дорогу. Только молодоженам-членам клуба в день свадьбы, независимо от иерархии, позволяется ехать впереди президента.

Всю дорогу до церкви парни постоянно свистят, кричат и сигналят, распугивая жителей города. И привлекая внимание особо смелых. Особенно молодых девчонок, которые, не стесняясь, машут руками и что-то кричат.

В церкви все очень традиционно. Мы с Кьярой много обсуждали, как будет проходить церемония. Я думал избежать церкви и только расписаться в мэрии. Но Кьяра сказала, что, несмотря на то, где и как она росла, все же остается верующей. Возможно, не настолько фанатично, как это прививали ей в коммуне. Она сказала, что не может так быстро искоренить все, что годами вкладывали в ее голову. Так что Кьяра посчитала церковный брак самым легитимным. Мне осталось только согласиться. Потому что я пообещал исполнять любые ее желания.

Хотя, надо сказать, меня воротит от церкви. Когда договаривался о церемонии, священник предложил мне исповедоваться. А мне очень сильно хотелось схватить его за яйца и задать вопрос о его грехах. Но, к счастью, мне хватило благоразумия не лезть на рожон. Тем более, в церкви очередь на венчание, а мне было нужно договориться о свадьбе через неделю. Пришлось попрощаться с внушительной суммой и согласиться на церемонию во вторник, но я своей цели добился.

Войдя в величественное здание, осматриваюсь по сторонам, стараясь стереть брезгливость с лица. Мне правда приходится ломать себя, чтобы находиться здесь. Но чего не сделаешь ради любимой женщины?

Церемония проходит как в тумане. Я почти не слышу слов священника. Я лишь утопаю в темных глубинах глаз своей без пяти секунд жены и не могу поверить, что все это происходит на самом деле. А когда священник объявляет нас мужем и женой и призывает поцеловать невесту, я не жду ни секунды.

Ныряю рукой под фату, кладу ладонь на затылок Кьяры и впиваюсь в ее губы совершенно неприличным поцелуем. Вылизываю ее рот изнутри под свист и аплодисменты моих братьев и их половинок.

Кьяра легонько сжимает мое предплечье, напоминая, что мы не одни и вообще в церкви. Отрываюсь и смотрю, как сильно покраснели ее щеки. Она застенчиво смотрит мне в глаза и отводит взгляд.

Кивнув священнику, беру свою жену за руку и веду на улицу, где нас уже встречает часть гостей. Нас осыпают рисом, лепестками роз, выкрикивают поздравления и пожелания. А я, наплевав на свой суровый образ, впервые в жизни прилюдно и добровольно расплываюсь в счастливой улыбке. И такое ощущение, будто отпускаю многолетний груз со своих плеч. А еще появляется уверенность, что все произошедшее в моей жизни… вся жесть, которую я пережил… все было не зря. Все сложилось именно так для того, чтобы я оказался здесь и сейчас.

— Знаешь, — произношу, тормознув свою жену на верхней ступеньке и заставив повернуться ко мне лицом. — Если бы мне пришлось повторно испытать все то, что я пережил, ради того, чтобы оказаться здесь с тобой, я бы, не задумываясь, согласился.

— Я тоже, — отвечает она, и глаза Кьяры снова наполняются слезами. — Я так счастлива, — дрожащим голосом добавляет она.

— Как и я, малышка. Это ты делаешь меня счастливым.

— Ты снова улыбаешься.

— Благодаря тебе. Люблю тебя, моя “старушка”, — произношу, но не даю ответить.

Целую нежно, наслаждаясь прикосновением к сочным губам. И да, я бы пережил повторно каждую минуту собственной жизни, чтобы снова и снова ощущать то, что сейчас бурлит во мне. Потому что я впервые по-настоящему счастлив.