Глава 5

Находиться в доме было совершенно невозможно: всюду дым, копоть, жар. Все вместе они выскочили на улицу. Глеб глубоко дышал, пытаясь прийти в себя, и нервно осматривался. Каждый раз, когда его взгляд натыкался на Илену, Глеб вздрагивал: сон, снова сон! Она же обещала! Потом его начинал душить кашель, болезненный, тяжелый. Боль красноречиво говорила о том, что все происходит на самом деле. Тогда его захлестывали другие эмоции: жива! Все-таки жива!

Немного отдышавшись, он внимательнее присмотрелся к Илене. Девушка тревожно оглядывала двор дома, окружающих ее людей. Она подолгу задерживала взгляд на лице каждого из них. Дольше всего — на Глебе и Назаре. Время от времени она открывала рот, словно собираясь что-то сказать, делала глубокий вдох и, так и не решившись издать хоть звук, прикусывала нижнюю губу.

Когда вдалеке раздался вой пожарных сирен, Илена вздрогнула, задрожала, заметалась по двору. Глеб перехватил ее, прижал к себе, она сначала забилась в его руках, потом затихла и уткнулась ему в грудь.

— Так, поедем-ка лучше к Мотылевым, — сказал Глеб и подхватил Илену на руки. — Там и дождемся полицию.

Следователь был очень недоволен тем, что потерпевшие и подозреваемые не дождались его на месте, зато врачи поддержали это решение: девушкам вредно было находиться в нервной, неспокойной обстановке. Они вообще настаивали на немедленной госпитализации, но следователь во что бы то ни стало хотел допросить всех по горячим следам.

Сначала он разговаривал с каждым отдельно, потом начал объединять в пары. Сейчас Глеб сидел в углу гостиной и смотрел за тем, как Римма по пятому кругу отвечает на одни и те же вопросы.

— А почему вы так уверены, что Глеб Валерьевич не имеет никакого отношения к вашему похищению?

— Дядя Глеб-то? Так он уехал в город еще до того, как мы с Тошкой к тому дому пошли.

На самом деле, сложнее всего было доказать Римме, что ее вообще похищали.

— Да я просто Антона подразнить хотела. Залезла на эту лестницу с дырой, провалилась куда-то и потеряла сознание. А когда пришла в себя, вокруг клубился дым, а рядом на полу Антон лежал и жарко очень. Ну а потом уже пришли Глеб и Назар, и вытащили нас.

С большим трудом ей объяснили, что ее не было две недели. Календари показывали, телевизор включали, интернет. Врачи ругались: ей бы в больницу, а полиция не отпускала. Да Римма и сама отказалась ехать, пока во всем не разберется. Особенно после того, как следователь сказал, что, возможно, не только Глеб, но и Антон причастны к ее исчезновению.

Нет, сначала девушка смеялась в голос над этим предположением, но когда поняла, что это не шутка, начала с жаром доказывать, что такого не может быть, потому что не может быть вообще.

С Иленой было и сложнее, и проще. Она тоже совершенно не помнила, где провела последние десять лет, только лестницу, проломившуюся под ней да падение. В себя пришла на улице, на руках у Глеба.

— Правда, — протянула девушка, задумчиво глядя на следователя, — я его не сразу узнала. Только уже потом до меня дошло, что лицо мне знакомо.

Зато ей не пришлось доказывать, что прошло десять лет. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно было взглянуть в зеркало. Первый раз она аж разревелась, принялась ощупывать свое лицо, разглядывать руки. Внутри у Глеба все мучительно сжималось, когда он смотрел на растерянную девушку.

Илена вслед за Риммой отвечала, что ни Назар, ни Глеб не могут быть причастны к ее исчезновению. По глазам следователя заметно, что он не воспринимает слова девушек всерьез, но и сделать ничего пока не может. Доказательств как не было, так и нет. Впрочем, впереди еще медицинские и психологические экспертизы, результаты которых могли многое изменить.

В конце концов, врачи оттеснили настойчивого следователя от обеих девушек, погрузили их в карету скорой помощи и уехали. Антона, надышавшегося угарным газом, увезли в больницу сразу. К счастью, ожогов и других травм никто не получил. Можно было надеяться что по крайней мере Римму и Антона скоро отпустят по домам. А вот что будет с Иленой? Она ведь не помнит ничего из последних десяти лет. Нужно же разобраться в причинах такой амнезии. Сможет ли она приспособиться к жизни в незнакомом для нее мире?

Вслед за врачами дом Мотылевых покинул и следователь. Глеб закрыл за ним дверь и прошел на кухню. Там за столом сидели Назар и тетя Нюра. На женщину было страшно смотреть: бледная, всклокоченная, она нервно потирала сгиб руки. Медики сделали ей укол успокоительного после того, как оттащили ее от дочери. Мать хватала девушку за руки, плакала, трясла за плечи, причитала:

— Иля, Илечка, доченька, ты ли? Неужели, правда, ты?

Сейчас тетя Нюра сидела молча, слегка покачивалась, и смотрела прямо перед собой. Глеб положил ей руку на плечо.

— Ты думаешь, это правда Илена? — хриплым голосом спросила она у него.

— У нее шрам на правой руке, чуть выше локтя. Помните, я ее учил по деревьям лазать, а она сорвалась? Вы мне тогда чуть уши не оборвали.

Женщина только кивнула, однако в ее глазах читалась неуверенность. Еще бы, она мысленно похоронила дочь десять лет назад.

— Тетя Нюра, — подал голос Назар, — если хотите, можно ведь экспертизу сделать. ДНК сравнить, вашей и этой девушки. Да что там… В полиции наверняка будут ее делать. Так что скоро мы точно узнаем, она это или нет.

Женщина снова кивнула, на этот раз чуть осмысленнее. Глеб посмотрел на нее с сожалением, покачал головой и подошел к плите. Чайник был холодный, но полный. Включив конфорку, он повернулся к столу:

— Где у вас чай? Или вам лучше кофе?

— Чай там, в шкафчике слева.

Глеб занялся чаем, а Назар подсел ближе к хозяйке дома. В его глазах читалась растерянность. Видимо, он хотел как-то успокоить, поддержать бедную женщину, но не мог найти слов.

— Как же мы теперь будем-то? — со вздохом спросила тетя Нюра.

— Хорошо все будет, слышите, хорошо! — ответил Назар. — Илена домой вернется, вы ее любить будете, она вас. А там видно будет, что дальше.

Закипел чайник, и через минуту Глеб поставил перед тетей Нюрой чашку с крепким напитком.

— Вы себя как чувствуете? — спросил он.

Женщина сделала большой глоток, даже не дождавшись, пока кипяток остынет.

— Уже лучше. Вам, наверное, пора. И так тут задержались.

— А дядя Володя когда придет? — уточнил Назар.

— Утром только. Он на рыбалке со вчера еще. Там связи нет совсем. Он даже не знает еще.

— Ну и куда мы пойдем? — с сомнением спросил Глеб. — Вот утром вас из рук в руки ему передадим.

— Ой, да что вы. В порядке все. И потом, сейчас Варвара приедет, мать Риммы.

Парни переглянулись. Видеть Варвару Геннадьевну им сейчас совсем не хотелось. Кто знает, как она на них отреагирует.

— Ну, хорошо, — неуверенно протянул Глеб, — но вы, если что, звоните. Приеду в любой момент.

* * *

— Я тебя до дома докину, — сказал Глеб, садясь за руль, — но подниматься не буду. Голова все равно уже не варит, после всего этого. Завтра поговорим. После работы, клянусь, к вам.

— Да не оправдывайся, — отмахнулся Назар, — понимаю все. Сам сейчас только в душ и в койку. Какие разговоры?

Машина остановилась у подъезда панельного дома, хлопнула дверца, Глеб помахал другу и поехал домой. По дороге ему еще нужно было подобрать Наталью. Надо бы ключи ей сделать.

Глеб притормозил у тротуара возле заждавшейся девушки. Снова хлопнула дверца, салон заполнил сладкий запах и щеки Глеба коснулись влажные губы.

— Привет, родной, — прощебетала Наталья. — Рассказывай. Что у вас там случилось, что мне так долго ждать пришлось?

— Да мы Илену нашли, и Римму тоже, — видимо, усталость брала свое, голос звучал глухо, подавленно.

— Ах, Глеб, мне так жаль… — начала Наталья, но Глеб прервал ее.

— Ты не поняла, они живы. В больнице сейчас. А до этого их допрашивали. Следак все пытался их раскрутить на то, чтобы они меня обвинили.

— А они? — настороженно спросила девушка.

Он усмехнулся, вспомнив досаду полицейского.

— А они ни в какую.

— Значит, с тебя все обвинения снимут?

— Пока вряд ли, — ответил Глеб и завел машину. — Поехали, по дороге все расскажу.

***

Снова Глеб проснулся под доносящиеся с кухни звуки: стучат друг о друга тарелки и ложки, свистит закипающий чайник. От подушки пахнет сладостью, и по его лицу растеклась довольная улыбка. Встав с постели, Глеб, не одеваясь, прокрался на кухню. У плиты стояла Наталья и что-то готовила. Не удержавшись, он подскочил к ней, поднял на руки и прошептал:

— С добрым утром, фея!

— С добрым, — жмурясь от удовольствия, ответила она. — Только поставь меня, пожалуйста. А то завтрак сгорит.

Глеб со смехом опустил девушку на пол, а сам отправился в ванну. День предстоит тяжелый. Это дома у него все хорошо, а вот со всем остальным куда хуже.

— Завтрак готов! — раздался с кухни звонкий голос Натальи, а вслед за ним звякнули тарелки, которые девушка поставила на стол. Стерев полотенцем остатки воды с лица, Глеб вернулся на кухню. На столе стояли две тарелки с овощным омлетом.

— Ешь давай, да я уже убегаю.

— Тебя подвезти? Мне по пути.

— Да? Тебе ж в другую сторону Или ты не на работу сейчас?

— Да мне вообще-то по любому сегодня в больницу. Илью проведать надо, Антона. Может, к девушкам пустят.

— Ну, ты еще к Катерине этой вашей загляни. Всех пациентов навестить собрался?

— Не смешно, между прочим.

— Ладно, извини. Просто планы у тебя на день шикарные.

— Так тебя подвезти?

***

Рана Ильи оказалась не такой уж и опасной. Правда, он потерял много крови, и вставать ему было тяжело. Но в палату к нему пустили.

— Ну что, не получилось у меня помочь тебе вчера. Давай сейчас рассказывай, — велел Илья, когда они с Глебом поприветствовали друг друга.

— Да чем ты теперь помочь-то хочешь? Лечись уже, придется самому. Лучше расскажи про этого парня. Кто он? Откуда?

— А тебе зачем? Тебе своих проблем мало, еще мои сверху загружать? Вот с твоим обвинением разберемся, и про него можно будет поговорить.

— А может, он мне и поможет с моим обвинением разобраться, — пробормотал Глеб и вынул из кармана вчетверо сложенный листок, найденный им в бумагах Катерины Зорькиной. Тот самый, на котором изображен странный символ. Он протянул листок Илье: — Что это за знак?

Илья вгляделся в изображение.

— А с чего я должен знать?

— А с того, что такая же татуировка была на руке твоего стрелка. И на стене в доме, где сначала пропали, а потом нашлись девушки, в похищении которых меня обвиняют, нарисован такой же символ.

— Вот это да! — воскликнул Илья и попытался сесть. — Не зря я подозревал, что и Катерина ваша с этим связана, а, оказывается и еще две есть. Как интересно. Да ради этого стоило получить пулю в плечо.

— Да с чем, с этим? Расскажи толком.

Сесть у Ильи толком не получилось, пришлось снова упасть на подушку.

— Чертова слабость. Ладно, слушай. Постараюсь покороче рассказать. В общем, пару лет назад ко мне обратилась женщина. У нее сын пропал, полиция ничего сделать не могла. Не нашли ни его самого, ни тела. Вообще, сам знаешь, профиль не мой, но так уж она просила: я разместил у себя фотку парня, историю его рассказал. Хотя там рассказывать нечего: жил себе, жил. Тихий был мальчик, ни друзей, ни компании. Все больше дома, с книгами. А тут друг какой-то появился. В гости, правда, не ходил, чаще таскал куда-то парня. Мать сначала даже радовалась: сын хоть с кем-то общаться начал. А однажды он просто не вернулся домой. Сделали мы и фоторобот этого друга. Назвался он, кстати, Артуром.

Я думал, может кто подростка видел где, позвонят, скажут, мы ментам передадим информацию, и хватит с меня. О большем меня и не просили. Но про мальчика так никто ничего не сообщал, а вот парня с фоторобота видели. Мне позвонили еще несколько человек, у которых пропали родственники или друзья. Они перед этим тоже познакомились с этим Артуром. Только представлялся разными именами.

Собрал я их в итоге, стаскал в полицию. Парня долго искали, и нашли-таки. Точнее, не его самого, а информацию о нем. И ты не поверишь, где: в таком же розыскном деле. Зовут его Зимин Валерий. Пропал семь лет назад при невыясненных обстоятельствах. Признан умершим по суду.

Мы тогда секту заподозрили, ты сейчас, кстати, подтвердил наши догадки. Но менты почему-то быстро потеряли интерес к делу. Ну, то есть, официально поиски ведутся, но так… на отвали.

Тогда я начал искать этого Зимина по своим каналам. Долго искал. Легче было найти родственников очередных его жертв, список, кстати, внушительный. И география тоже. А вот с полгода назад я напал на его след. Он меня все-таки слегка опережал, но уже как минимум двоих парнишек я от его рук спас. Те, кстати, теперь его не помнят совсем. Ну вот, а тут мне знакомый, которому я фотку Зимина отсылал, позвонил, сказал, что он тут хату снимает. Дальше ты знаешь.

— Так это аж до Москвы докатилось…

— До Москвы? Шутишь? До Владивостока не хочешь? И тянется, как минимум, семь лет.

— Да нет, как минимум пятьдесят. Первой пропала полвека назад хозяйка того дома, где Илена и Римма пропали. Я с мужем ее разговаривал…

— Так, стоп… Это писать надо. А диктофона нет. Сам потом надиктуешь, ага? А мне и так есть уже, что обдумать. Пятьдесят лет, от Калининграда до Владивостока… И никакой информации. Ты представляешь, что там за секта? Кстати, дай-ка мне телефончик вашего следака. Позвоню, расскажу про Зимина ему. Пусть от вас отстанет.

В палату вошел лечащий врач Ильи.

— Молодые люди, заканчивайте, я бы хотел больного осмотреть.

На крыльце больницы Глеб чуть не нос к носу столкнулся с Алексеем.

— Глеб? А ты тут как?

— Да друг здесь, навещал вот. Сейчас на работу поеду.

— Говорят, у тебя сейчас проблемы из-за задержания.

— Ну да, репутация, сам понимаешь. Клиенты грозятся контракты разорвать.

— Трусы! Я тебе еще раз спасибо хотел сказать. Сюжет еще не вышел, монтируют, но мы уже десятую часть суммы собрали.

— Да не за что. Я и не делал ничего. Повезло, что Илья заинтересовался. Я, кстати, к нему как раз ходил.

— Он тут? А что с ним?

— Огнестрел. Долго рассказывать, — отмахнулся Глеб. — Сначала надо с клиентами разобраться. Если хочешь, сам зайди. Только позже, сейчас там врач.

— Зайду, но потом. Поехали.

— Куда?

— В офис твой. Контракт заключать.

— Зачем?

— Глеб, у меня большая фирма и огромная партнерская сеть. Если мы с тобой контракт подпишем, никому и в голову больше не придет сомневаться в твоей репутации. Если сам не облажаешься, конечно. Так что поехали.

Алексей чуть не силой подтащил его к своей машине:

— За своей потом заскочишь! — буркнул он в ответ на вопросительный взгляд.

Когда Глеб вошел в офис, навстречу ему тут же выскочила из-за стола секретарша.

— Глеб Валерьевич, ну наконец-то, я уже не знала, что и думать. — Тише-тише, — спокойно ответил он. — Успокойся и рассказывай.

Она шумно выдохнула и заговорила уже спокойней:

— Клиенты телефон обрывают, требуют встречи с вами. Многие хотят расторгнуть договора.

— Разберемся. Назначай встречи на сегодня. Я весь день в офисе буду.

Скрипнула дверь, и в офис вошел Алексей. Долго же он искал свободное место для своего огромного джипа. Глеб кивнул ему:

— Проходи в кабинет, я сейчас, — затем повернулся к секретарше и продолжил: — сделай нам кофе.

Переговоры с Алексеем заняли не слишком много времени, но потом Глеб заговорился с ним о Катерине и предстоящем выходе программы о ней. Через какое-то время в кабинет постучалась Марина:

— Глеб Валерьевич, к вам Иван Савельевич насчет расторжения договора.

Иван Савельевич — это плохо. Коммерческий директор местной алкогольной компании. Полноватый лысеющий мужчина. Невысокий, всегда аккуратный, и все же весьма неприятный тип. Разговаривать с ним было сложно, слишком уж он самоуверенный и упертый. Если уж он решил прекратить сотрудничество, отговорить, скорее всего, не удастся. А “Алко Холидей” — один из самых крупных клиентов агентства.

— Что ж, значит, нам пора закругляться, — сказал Глеб Алексею и встал из-за стола, чтобы лично встретить клиента.

Алексей тоже поднялся и направился к выходу, и едва не столкнулся в дверях с Иваном Савельевичем, который не стал ждать, пока кабинет освободится. Это было вполне в его духе.

— Алексей Аркадьевич? — удивился посетитель. — А я и не знал, что вы тоже являетесь клиентом этого агентства, — он повернулся к Глебу, — Растете, растете.

— Здравствуйте, Иван Савельевич, — ответил Алексей. — Вот, подписал договор с ними. Очень уж нравятся мне их баннеры.

— Да, хорошо работают. Вот только в последнее время… — Иван Савельевич замолчал, словно сомневаясь, стоит ли говорить о том, что ему известно, или пока не стоит.

— Вы о задержании? — вмешался Глеб. — Не стоит беспокоиться, это недоразумение. Скоро все обвинения снимут. Проходите.

— Ну, голубчик, мне бы вашу уверенность, — проворчал клиент. — А ну как не снимут? Кто тогда работу закончит? Да и репутация, знаете ли. Так что, Алексей Аркадьевич, — он сел в кресло и развернулся лицом к двери, — сдается мне, поторопились вы с договором.

— Ну вы же меня знаете, — Алексей вернулся в кабинет и сел во второе кресло, — я никогда и ничего не делаю поспешно. О задержании и обвинениях знаю. Земля слухами полнится, да и в прессе материал был. Только дело мне каким-то мутным показалось. Так что поговорил я с Глебом Валерьевичем, потом с родителями похищенных. Кстати, вы в курсе, что Волошина, написавшая заявление, сама уже жалеет о том, что сделала? Она от своих показаний давно отказалась, просто у следователей других версий нет, вот они и цепляются за соломинку. Так что посадить его не посадят. Да и девушек нашли, вы слышали?

Разговор продлился еще полчаса, а потом клиенты разошлись по своим делам. Иван Савельевич, кстати, договор расторгать не стал, решил посмотреть, что будет дальше.

До конца дня в офисе побывало еще несколько крупных клиентов, но в итоге ни один так и не расторг договор. Оставалось отделаться только от СМИ, но с журналистами Глеб пока встречаться не хотел. Да и времени на это, строго говоря, не было.

Когда поток клиентов закончился, дизайнеры и менеджеры разошлись по домам, а в офисе остался только он и секретарша Мариночка, Глеб позвонил Назару:

— Привет, как там у вас дела? Я заеду? С новостями, между прочим. Ну и ваши послушаю… Отлично, только я без машины, на такси, так что минут тридцать меня еще ждать придется.

Голова Насти была перевязана, но девушка, как и раньше, беззаботно порхала по кухне, колдовала над чайником и пекла оладьи.

— Ну и зачем? Ты ж вон, раненая, — удивился Глеб.

— Ой, прямо раненая. Царапина. И потом, ты ж с работы, голодный.

— Давай хоть помогу, — сказал Глеб, подхватывая чашки и блюдо с горячими оладьями. Чайник взяла сама Настя, и они перебрались в комнату, где за компьютером сидел Назар и что-то искал.

— Назар! — окликнул его Глеб. Хозяин дома рассеянно махнул рукой и снова уставился в экран.

— Чего он там? — Глебу показалось, что друг даже не заметил его появления.

— Ищет кое-что. Ну, то, что у меня забрали, пытается восстановить. Ты рассказывай, он слушает, просто занят.

Глеб уселся за стол, взял в руки свою чашку и вдохнул аромат Настиного «волшебного» чая.

— Может, вы сначала?

— Да нет, ты рассказывай, Назар как раз пока закончит.

— Ну ладно, — сдался Глеб и принялся пересказывать услышанное утром от Ильи, а заодно и то, что случилось с ними вчера.

— Секта, говоришь? — Назар, наконец, вылез из-за компа и тряс в воздухе какими-то бумагами. — Может, и секта.

— Да что вы нарыли?

— Да я все же решила узнать, кем был этот Мирон, до которого Катерина проследила свою родословную.

— Кстати, взглянуть на него не хочешь? — перебил невесту Назар, выуживая из стопки листов один, с распечатанной репродукцией портрета. С большим трудом, но все-таки можно было различить на ней мужчину. Именно он был изображен на картине, которую Илена сняла со стены дома.

— Надо же… Так кем он был? — разглядывая распечатку, спросил Глеб.

— Историком. А если точнее, то египтологом. У него даже книга выходила в тысяча восемьсот каком-то там году. «Малоизвестные культы матери богов Изиды». Я пытался текст книги найти. Увы, только скан скана обложки. Но кое-что рассмотреть можно. Вот, — на стол легла еще одна распечатка, на которой видна была обложка старинной книги, а на ней изображен тот самый символ: инь-ян над свечой в ложе крыльев.

Глеб захлопнул входную дверь — в квартире было темно. Ключи звонко упали на полку. Парень глубоко вздохнул и, разувшись, прошел в кухню. Клацнул выключателем на стене, зажмурился от яркого света, затем поставил чайник на плиту и присел на табуретку. Он так устал за этот длинный день, что мыслей не осталось ни на что, кроме чая и кровати.

— Как день прошел? — на пороге стояла Наталья в длинной зеленой футболке, в которой Глеб обычно выходил на пробежку. Девушка потерла глаза, затем сложила руки на груди, ожидая ответа.

Глеб обрадовался ей, но был так утомлен, что улыбка растянулась в кривую гримасу.

— Я думал ты не дождалась и уехала.

— Ну, позвонить же и предупредить так сложно, — упрекнула она.

Глеб выдохнул, сейчас только разборок не хватает.

— Да закрутился. Извини, — сухо сказал он.

Закипел чайник. Глеб поднялся налить себе добавки, хотелось расслабиться. Сегодня он выпил его уже слишком много, но еще одна чашка не помешает.

Наталья нахмурилась еще больше, видимо «извини» ей было мало.

— Иди ложись, я в душ и тоже отдыхать. Я серьезно устал, — не хотелось грубить, но интонации непроизвольно прыгали от раздражения до жесткости. Как можно не понять, что он мотался целый день и сейчас еле двигается?

— Хорошо! — она на пятках развернулась и в коридоре бросила: — Надеюсь, появление этой иллюзорной девицы не сорвет тебя на пьянки снова…

Глеб вздрогнул. Его действительно очень волновало возвращение Илены. Помимо своей воли он думал о ней постоянно.

Раздражение достигло своего пика. Будь Наталья рядом, Глеб не удержался бы от оплеухи. Он знал, что она остра на язык, и ее прямота ему нравилась, но сейчас это было так не вовремя.

Не раздеваясь, Глеб упал на диван и проспал до утра без снов. Разбудил его громкий хлопок — это Наталья закрыла дверь, уходя на работу. Он даже облегченно вздохнул, не было никакого желания выснять отношения. А вот в больницу нужно было поторопиться. Время посещения — с девяти до двенадцати, а он хотел увидеть Илену.

Выйдя из машины Глеб направился ко входу, но остановился у самой двери, пытаясь успокоить биение сердца и выровнять дыхание. Навстречу ему вышли Римма, Антон и Варвара Геннадиевна.

— Здравствуйте, — обратился Глеб ко всем. Женщина смущенно спрятала взгляд, ребята поздоровались в ответ.

— Ты не обижайся, Глеб, я не со зла. Ну, сглупила, дура старая. Теперь знаю, что это не вы с Назаром, а когда заявление писала словно дернуло меня что-то, места не находила себе. Ведь дочурка у меня одна, куда я без нее?

Варвара Геннадиевна захлопала длинными ресницами и взглянула так «искренне», Глебу представилось, как она складывает руки перед собой в молитвенном жесте и чуть не прыснул смехом. Ей же ответил лишь кивком головы.

Во рту пересохло, Глеб метнулся в коридор и, в два шага дойдя до кофеавтомата, купил себе стакан воды. Встреча на пороге больницы хоть немного отвлекла от тяжелых мыслей, но и встревожила. Вот Римма стояла перед ним, осязаемая и живая, и сейчас он увидит и Илену. Залпом выпив воду, Глеб бросил стаканчик в урну.

Коридор казался бесконечным. Доктор провел Глеба до дверей и подтолкнул вперед, когда он замешкался на пороге.

Девушка сидела у окна: в ушах наушники, в руках какие-то ленты. Подойдя ближе, Глеб заметил на тумбочке выставленные в ряд плетеные фигурки зверей из прозрачных трубочек. У некоторых были цветные вкрапления бисера. На кровати лежала раскрытая коробка с разноцветными камушками и бусинками. Глеб вспомнил брелок и сглотнул.

— Привет, — начал Глеб, но Илена не обернулась, она продолжала скручивать свисающие с рук ленты. Петля, узел, снова петля, протянула, закрепила. Обернулась взять еще ленту с кровати и дернулась, заметив Глеба.

— Привет, — повторил он. Голос предательски хрипел.

Сначала она просто смотрела на него вопросительно, пытаясь понять, что от нее хотят. Но в какой-то миг брови поползли вверх, и круглые глаза дали понять, что она его узнала.

Девушка сняла наушник.

— Глеб?

Сказать что-то под этим пристальным взглядом было сложно, он лишь кивнул и, не спрашивая, присел на край кровати. В руке оказалась плетеная звездочка, похожая на ту, что Глеб носил с собой десять лет.

— Помнишь, ты мне такую же дарила когда-то?

Илена пожала плечами.

Молчание затянулось. Глеб поднялся, подошел к окну. Яркое августовское солнце освещало дорожку, небольшой фонтан искрился серебряными каплями. Через открытую форточку было слышно, как журчит вода. Невольно вспомнился сон у реки, по телу пробежал электрический ток.

С чего начать? О чем говорить? Между ними словно пропасть. Но тысячи вопросов разрывали изнутри. Глеб громко выдохнул. Илена встала и начала складывать свое рукоделие, скорее всего, пытаясь уйти от разговора.

— Ты что-нибудь помнишь? — решился Глеб. Она махнула головой «нет». Ее белокурые волосы были собраны в хвост, от движения они заметались по спине. Снова нахлынули воспоминания, он тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Глеб попытался вытеснить их образом Натальи. Но от этой попытки грудь сдавило еще больше, а во рту появилась солоноватая горечь. Он понял, что закусил губу до крови.

Снова молчание. Глеб не знал уходить ему или попытаться говорить. Илена закрыла коробку с бисером и спрятала ее в тумбочку, потом присела на кровать и стала расправлять край покрывала, очерчивая пальцем по контуру узора.

— Мама говорила, ты купил тот заброшенный дом, — вдруг заговорила девушка. Она сказала это с какой-то легкой радостью, словно она не понимала, что этот дом отнял у нее десять лет жизни.

Помня, как подруга восхищалась этим строением, Глеб понимал ее. Но себе не мог простить всего происходящего. Чем обернется этот вырванный из жизни отрезок времени для девушки? Лечащий врач говорил, что психических нарушений у нее нет, только потеря памяти. Но от этого легче не становилось. Ведь она помнила себя ребенком и Глеба тоже, а сейчас перед ней стоял мужчина, а в зеркале она видела незнакомую взрослую девушку. Снов, конечно, она помнить не могла, Глеб об этом и не спрашивал. Вряд ли сны были какой-то связью между ними, скорее всего, это просто подсознательное желание Глеба видеть ее живой. Но волны, поднявшиеся от воспоминания о поцелуе, заставили Глеба покраснеть.

— Глеб? — одернула его девушка.

— Да, купил. Уже немного прибрался, за десятки лет там скопилось столько хлама и пыли. Пришлось ремонтников вызывать, окна вставляли, — отвлекшись на бытовую тем, он слегка расслабился.

— Интересно, хотелось бы посмотреть.

— Вот выпишут, и я тебя обязательно свожу туда.

Илена улыбнулась, выглянула в окно, а потом присела на край подоконника.

— Помнишь, как мы на озере вместе с Назаром гуляли?

— Конечно.

— Для меня это словно вчера было. Так странно, смотрю на себя в зеркало и понимаю, что это невозможно. Как будто я заснула и проснулась взрослой.

— Ты не спала, — Глеб улыбнулся уголком рта. Подойдя ближе, встал рядом и посмотрел в окно. Ветер подхватил охапку листьев и закружил их в танце.

Илена разглядывала свои руки, тонкие пальцы. Она пахла яблоками. От знакомого запаха Глеба передернуло.

— Я столько всего пропустила, — прошептала она. Плечи ее опустились, руки безвольно упали.

— Ничего, все поправимо. Главное, что ты жива.

Илена взглянула на него. Большие синие глаза, покрытые блестящей пеленой слез, казались еще глубже, чем обычно. Он знал их очень хорошо. Даже эти несколько темных точек на левом глазу у зрачка. Неужели во сне можно было их заметить? И эта родинка на щеке.

Они смотрели друг на друга долго, не отрывая взгляда. Глебу показалось, что он не дышит совсем. По щеке девушки скатилась слеза, непроизвольно он потянулся и стер ее ладонью. А потом притянул Илену к себе. Девушка не сопротивлялась, тихо всхлипнула и уткнулась в его грудь. Он погладил ее по голове: такие же мягкие волосы, как и во сне. Глеб попытался выдохнуть, из груди вырвался тихий свист.

Дверь открылась и в палату вошла тетя Нюра. Они отстранились друг от друга.

— Мама, привет. Забери меня отсюда, — Илена подошла к матери и обняла ее.

— Да, сказали, что, возможно, сегодня-завтра уже будешь дома.

— Ладно, я пойду, не буду вам мешать, — сказал Глеб, смущаясь, как мальчишка.

— Подожди, — Илена отпустила мать и побежала к тумбочке. Из коробки вытянула плетеную звездочку и протянула ему, — будет у тебя еще один подарок от меня, в благодарность, что спас на пожаре. Мама рассказывала.

Глеб невольно вспомнил как выбрасывал брелок.

— Тот, старый подарок, потерялся, — тихо выговорил он, — не стоит благодарить меня, разве я мог поступить иначе?

Глеб попрощался и вышел в коридор.

Выдохнул возле лифта. Сердце словно отбойный молоток. Рой мыслей, тысячи вопросов, тянущее приятное и одновременно горькое ощущение в груди.

Илена возвращается домой. Наверное, это хорошо. И попасть к ней будет проще, и ей явно будет легче, чем сейчас.

Глеб стоял на крыльце больницы и вертел в руках новый подарок Илены. Странно, эти звездочки действительно очень похожи. Почти один в один. Может, Илена, правда, вспомнила тот, старый брелок? Надо будет спросить у нее, когда она немного придет в себя. А еще надо будет все-таки устроить ей экскурсию по заброшенному дому, раз он ее до сих пор так интересует. Только убраться надо в подвале. Пора было снова вызвонить рабочих и уверить, что их труды будут оплачены. Пусть возвращаются к работе.

Несколько следующих дней Глебу пришлось довольно плотно заниматься работой. К счастью, настоящих проблем благодаря вмешательству Алексея действительно удалось избежать, но несколько халатное отношение к делу в последнее время все-таки сказывалось. Пора наводить порядок. Да и Назару сейчас приходилось не легче, тоже ведь не раз «сбегал пораньше».

Неделя, проведенная в офисе, неожиданно помогла расслабиться, отвлечься от всего, что произошло за последний месяц. Куда сложнее приходилось дома, где его ждала Наталья, решившая вдруг перебраться к нему. Девушка встречала его ужином и улыбкой, но когда думала, что он не видит, внимательно присматривалась к нему, а порой и принюхивалась: не выпивал ли. Впрочем, как раз эти принюхивания Глеба не раздражали, он прекрасно понимал ее. А вот подозрительные взгляды его напрягали.

Хуже всего было, когда Наталья в очередной раз забыла сумочку у него в машине и полезла в карман его куртки за ключами и увидела брелок-звездочку.

— Глеб, а ты что, из мусорки его достал? — насмешливо спросила девушка.

— Нет, это новый. Илена подарила в благодарность за спасение.

— Значит, подарила. В благодарность. Понятно, — в голосе Натальи слышалось раздражение.

— Что ты имеешь против Илены?

— Ничего, вот только ты из-за нее пил десять лет. А еще, ты в нее, кажется, был влюблен!

— Ревнуешь? Вот уж не ожидал, — Глеб улыбнулся и обнял девушку.

Та дернула плечами, скидывая его руку, и отвернулась, продолжая сжимать в руках ключи с зеленым брелоком. Глеб улыбнулся еще шире, подошел к ней сзади и поцеловал в шею.

— Нат, она — подруга детства. И пил я не из-за нее, а из-за дурацких снов. Не надо видеть в Илене корень всех бед.

Помолчав некоторое время, Наталья решила все-таки не продолжать неприятный разговор. Повернулась к Глебу, чмокнула в щёчку и, пробормотав: «Схожу все же за сумочкой», выскользнула из квартиры.

А потом снова позвонил следователь. Глеб насторожился, опасаясь, что их опять попробуют обвинить в том, что они не делали. Но оказалось, что полиции удалось поймать человека, похожего на составленные Ильей и Глебом фотороботы, и теперь нужно было его опознать.

В отделении полиции Глеб неожиданно для себя столкнулся с Ильей.

— А ты что тут делаешь?

— Подозреваю, что то же, что и ты.

— Да нет, ты же в больнице должен быть, ты ж у нас раненый, — Глеб кивнул на перевязанное плечо.

— А, ерунда. Я еще вчера под свою ответственность из больницы выписался. Не впервой.

— А чего не позвонил? Я б тебя забрал.

— Да не, ты не переживай, меня забрали, до гостиницы довезли. Сегодня же передача должна выйти с твоей подружкой, а ее еще доснять надо было. Но все сделали, так что вечером эфир.

— Здорово!

Скрипнула дверь, и в коридор выглянул парнишка в форме:

— Вы на опознание? Проходите.

К сожалению, обойтись одним опознанием не удалось. Оказывается, еще пока Илья лежал в больнице, он пересказал следователям тоже, что в свое время Глебу. Следователь, который вел дело об исчезновении Риммы и Илены, ухватился за эти показания, как за спасительную ниточку. Он надеялся привязать задержанного хотя бы к исчезновению Риммы, а если получится, то и Илену на него повесить. Поэтому и Илью, и Глеба снова допрашивали пару часов подряд.

Выйдя из участка, Глеб с облегчением вздохнул. День был в разгаре, и ехать в агентство большого смысла не было. Как и желания. Немного поразмыслив, Глеб решил заскочить в дом, а потом к Илене.

Ехать ему было совсем недалеко, буквально десять минут. И вот он уже стоял перед распахнутыми воротами. По двору опять сновали рабочие, фасад дома выглядел обновленным, на крыше как раз сейчас поправляли кровлю. Скоро ремонт закончат.

Осмотрев подвал и первый этаж, больше всего пострадавшие от пожара, и убедившись, что все последствия уже убраны, Глеб снова вернулся к машине, сел за руль и задумался: ехать ли к Мотылевым? Он знал, что тетя Нюра забрала Илену из больницы. Все равно там не могли ничего толком сказать.

Глеб надеялся, что дома, в непринужденной обстановке, им удастся поговорить спокойнее: без долгих пауз и неловких вопросов. А с другой стороны, как их избежать, если сейчас между ними нет ничего, кроме этой самой неловкости да детских воспоминаний?

И все же разговора не избежать, а значит, и оттягивать его не имеет смысла. Он поехал вдоль леса обратно в город.

Глеб остановился перед воротами, быстро вышел из машины и постучал, чтобы снова не начать сомневаться. Спустя несколько минут с веранды послышался смех, и во двор выскочила Римма, а вслед за ней запыхавшийся Антон.

— Дядя Глеб? Привет, вы к Илене? — сквозь смех спросила Римма.

— Да.

— Она там, в доме. Тихая такая, аж скучно.

— А ты что тут делаешь? Я думал, мать тебя домой увезла.

— Хотела, так ведь следствие еще идет: не отпускают. Говорят, мы с Иленой можем еще понадобиться. Поживу пока тут, мне только радость. Да вы проходите, тети Нюры нет, а Илена там.

Антон все это время стоял в стороне и неловко переминался с ноги на ногу, как-то странно поглядывая на Римму. Глеб подошел к Антону и протянул ему руку. Тот пожал ее, не отводя взгляд от девушки. Глеб пожал плечами и зашел в дом.

Интересно, Илена поселилась в своей старой комнате? Насколько Глеб знал, Мотылевы так и не решились как-то по-другому использовать комнату девушки. Даже при том, что ни мать, ни отец не верили в ее возвращение. Он подошел к такой знакомой двери: фанерная, окрашенная в бледно-голубой цвет, в нижнем левом углу вмятина. Это Назар как-то, догоняя Илену, споткнулся и саданул в дверь коленом. Ручка круглая, металлическая, она так удобно ложится в руку и холодит кожу.

Глеб настороженно прислушался. В комнате стояла абсолютная тишина. Перед глазами встала картинка, увиденная им в больнице: Илена в наушниках и с переплетенными лентами в руках. Поди, и сейчас слушает музыку, да плетет забавные фигурки. Улыбнувшись, Глеб негромко стукнул в дверь. Обычно она начинала открываться даже от легкого стука, но сейчас осталась на месте: заперта изнутри на щеколду.

Будет неудивительно, если она вообще не откроет. Прошло несколько томительных секунд раздался скрип половиц, а затем металлический щелчок, и дверь перед Глебом открылась. На пороге стояла Илена в домашнем платье, волосы собраны в пучок на голове, а на ногах смешные домашние тапочки. Почти такие были у нее в детстве. Видимо, девушка пыталась восстановить свой привычный мир.

— Привет, — сказал Глеб, с интересом разглядывая девушку.

— Привет, — эхом повторила она, так и застыв на пороге.

Опасаясь, как бы вновь не возникла неловкая пауза, Глеб тут же продолжил:

— Я в дом заезжал, смотрел, как там работы идут, решил и тебя заодно проведать, — фраза увязла на языке, до того банальной и пустой она показалась. Но Илена неожиданно оживилась.

— И как там, в доме?

— Да нормально. Следов пожара не осталось, лестницу починили, хлам вывезли.

— Здорово. Ты мне его показать обещал, помнишь?

— Помню. Покажу как-нибудь.

— Не сейчас?

— А ты хочешь сейчас?

— Скучно тут, заняться нечем. Все поменялось, непривычно. Давай, правда, съездим в твой дом? А потом, может, по лесу пройдемся? Хочу посмотреть, насколько там все изменилось.

— Хорошо, — пробормотал Глеб.

Радостно улыбнувшись и выпалив: «Я сейчас», девушка скрылась в комнате. Глеб озадаченно посмотрел на закрывшуюся перед носом дверь и поплелся на веранду. Там он снова встретил Римму и Антона.

— Не пустила?

— Да нет, мы решили в дом съездить на экскурсию. Одевается.

— Ой, а можно мы с вами? — спросила Римма, хватая Антона за руку и подтаскивая к себе.

— Ну конечно, — с улыбкой ответил Глеб. Нажав кнопку на пульте сигнализации, он сказал: — Идите пока в машину. Мы сейчас.

Илена не заставила себя долго ждать. Уже через пару минут она и Глеб тоже вышли к машине и поехали к дому.

Экскурсия получилась странной. Илена молча ходила вслед за Глебом, внимательно осматривая стены, мебель и всякие мелочи. Антон был даже тише нее, а Римма, наоборот, шумно комментировала все, что видела, и периодически отбивалась от коллектива, стараясь прихватить с собой и Антона. Если же оттащить его в сторону не получалось, то просто жалась к нему и чуть ли не висла на шее.

Закончив осмотр, они все вместе спустились по парадной лестнице в холл.

— Ты все еще хочешь пройтись по лесу? — спросил Глеб, повернувшись к Илене.

— Только, может, начала чаю попьем? — спросила она.

— Ой, нет, я в лес не хочу, и чаю тоже. Мы с Тоськой домой пойдем, правда? — весело вклинилась Римма.

— Ага, — вяло ответил Антон. — Только я сначала с Глебом поговорю, можно? Вы нас тут подождете?

Девушки кивнули, а Глеб недоуменно посмотрел на мальчишку. Но тот молча мотнул головой: не здесь. Они вдвоем вышли из дома и повернулии за угол.

— Что за секреты? — удивленно спросил Глеб.

— Я про Римму поговорить хотел. Знаешь, она так изменилась после возвращения. Раньше на меня смотрела насмешливо: мол, малолетка. А сейчас виснет на мне, как кошка влюбленная.

— Так радуйся!

— Чему радоваться? Не она это, понимаешь? Риммка стеснялась меня, хотя и не гнала, конечно. Она бы сама так вести себя не стала. Тем более при посторонних. Понимаешь?

— Кажется, понимаю. Думаешь, ее там подменили?

— Да ну тебя. Издеваешься?

— Извини, не удержался.

— Не подменили, скорее, внушили что-то. Не знаю, но с этим надо что-то делать…

— Ладно, не кипятись. Разберемся. Понаблюдай за ней пока. А мы… ну, продолжим копать, попробуем разобраться, что к чему.

Глеб посмотрел на удаляющуюся пару. Антон шел вразвалочку, слегка сгорбив спину, Римма держала его под руку, продолжала щебетать и время от времени шептала ему что-то на ухо, а потом сама же от своих слов и хихикала. Парень несколько раз обернулся, кинув на Глеба умоляющий взгляд.

Пока Илена грела воду для чая, Глеб вернулся к машине и достал из бардачка коробочку с ярким индийским рисунком: на оранжевом фоне слон с наездником и большой поклажей. Он покупал этот чай домой, как раз закончился, но здесь и сейчас он оказался нужнее. Тут на глаза попалась распечатка Инь-Яня с крыльями. Он сложил ее несколько раз и спрятал в карман брюк. Нужно было наконец поговорить с Иленой об этом. Возможно она сможет вспомнить хоть что-то.

Антон и Римма уже почти скрылись из виду, но до сих пор слышался звонкий заливистый смех девушки. Глеб задумался: а вдруг Антон прав?. Ведь сам Глеб Римму знал плохо и потому стоило доверять юноше. Значит, что-то все-таки поменяло девушек, да и память они потеряли не просто так. Еще неизвестно, какие будут последствия. Но сейчас он испытывал даже легкость, ведь главное, что его отпустило моральное напряжение — сны ушли и чувствовал он себя прекрасно. А то, что девушки еще и живы оказались — замечательный бонус.

— Закипел? — он прошел на кухню, из чайника струйкой тянулся белесый пар. Илена как раз расставляла чашки, приготовила и пиалы. Глеб вопросительно глянул на нее.

— Чтобы быстрее выпить и пойти погулять по лесу и к озеру, — ответила она и поникла.

— Что-то случилось?

Илена неуверенно пожала плечами.

— Сама не знаю, неуютно тут. Есть что перекусить?

Глеб зашуршал упаковкой.

— Посмотри там работницы оставляли сухой паек.

Илена приоткрыла один из шкафов, нашла там печенье и вафли.

Глеб наблюдал за движениями девушки и думал о том, что зря не заехал в магазин. Можно было взять чего-то более сытного на обед. Но все равно хранить негде.

— Еще холодильник нужно тебе сюда, — словно дополняя его мысли, проговорила Илена. Она забрала из рук Глеба чай, зачерпнула ложкой заварку и всыпала в обе чашки. Наливая воду в них, Глеб разглядывал ее тонкие руки с загорелой кожей. Засмотревшись, он упустил момент, когда чашка наполнилась. Лишняя жидкость тонкой дорожкой потекла по столу и капнула на пол.

Значит, она не была все время взаперти.

— Блин! — вторая чашка тоже переполнилась.

— Ничего, я где-то видела здесь чистые тряпки, — Илена открыла шкаф и достала оттуда цветастую ветошь.

Глеб молча наблюдал за ее действиями, это были движения не ребенка и даже не подростка, она умело орудовала тряпкой. Через пару секунд стол был чист.

— Я знаю, что сейчас еще рано…, — Глеб запнулся, думая, как начать помягче.

Илена посмотрела на него таким ясным взглядом, что он даже растерялся. Она улыбнулась и кивнула, мол, можно. Она знала, о чем пойдет речь.

— Расскажи, что ты помнишь, может, есть какие мысли, может, зацепки, образы, картинки, названия, имена?.. Ну, хоть что-то.

Глеб присел на стул и подтянул к себе одну из чашек. Да, пиалы пришлись кстати. Глотать кипяток было неприятно, а пить хотелось давно.

Хрустнув вафлей, Илена сделала глоток чая, а потом сказала:

— Ничего нового. Я тебе в больнице уже рассказывала об этом, а еще следователю и психотерапевту, — в голосе появилась нотка раздражения.

— Да, они могут задергать, верю, — поддержал Глеб.

— Но… — еще глоток, — я не могу пока принять и понять, как ты, Антон, Назар так быстро выросли. Это как-то в голове путаются, словно сломались шестеренки и часы не запускаются. Самое интересное, что окружающий мир мне не кажется чуждым, будто я уже знакома со всеми вещами, разными техническими новшествами. Даже компьютер, на удивление, знаю, как включается. Хм… значит, где-то я десять лет пользовалась этими вещами. Даже вот этот чай мне знаком, я знаю его вкус и помню запах, — она потрясла коробкой, затем взяла упаковку печенья, — и это. А может это из детства помню? Все в голове перемешалось. Я не знаю, что из прошлого, что из снов, что из настоящего…

— Снов? — перебил ее Глеб.

— Да так, ничего особенного, — на ее щеках заиграл румянец, — я их не особо помню. Было бы что-то важное — запомнила бы, хотя сейчас не поймешь, что важно, а что нет.

Она сделала последний глоток и поставила чашку на стол. Взяла печенье, встала и подошла к окну с видом на реку.

— Красиво здесь. Почему не переезжаешь?

Глеб помолчал несколько секунд, думая, как лучше ответить, встал и подошел ближе. Ветер слабо колыхал ветви ивы на берегу. Невольно вспомнился сон. Глеб отряхнулся, отгоняя ненужные мысли.

Сказать, что в квартире его ждет девушка — неуместно, но скрывать тоже какой смысл? А может сказать, что ему тут не по себе из-за ее исчезновения? Так она спросит, зачем тогда дом покупался? Может, прикрыться ремонтом?

— Кажется твои работники хорошо поработали, дом как новенький. В нем есть какой-то шарм, хотя одному тут, наверное, жутко.

Глеб стоял ошарашенный, второй раз Илена словно мысли его прочитала.

Зазвонил телефон.

— Да? Привет, Назар. Отдыхаю сейчас. Да, в доме, — Глеб поймал на себе взгляд Илены, — да, она со мной.

Показалось, или его голос дрогнул?

Положив трубку, Глеб вернулся к столу и залпом выпил остаток чая. В горле стоял ком, больно было глотать, скорее всего от крошек печенья. Ставя чашку на стол, он не рассчитал силу, и она раскололась надвое, чаинки расплылись в коричневой луже.

— Ты посуду не менял? Она скорее уже от времени хрупкая стала.

Глеб промолчал и сгреб осколки рукой, махнув головой в сторону улицы. Затем быстро вышел, закусив губу до резкой боли. Уже на улице понял, что сжал руку так сильно, что порезался. Отбросив под цоколь осколки чашки, со злостью тряхнул кистью, по которой ровными красными дорожками бежала кровь, капая на траву, но унять злость и раздражение не получалось. Он потерял контроль. Но контроль над чем? Из-за чего руки не слушаются, голос хрипит, а душа не на месте?

Наталья не выходила из головы, словно стояла рядом и шептала: «Смотри, Глеб, запьешь снова из-за этой девицы». Илена была так близко, что не замечать ее красоты и нежности было невозможно, но воспринимать всерьез увлечение ею он не мог, до сих пор она для него была миражем, нереальностью. Тысячи вопросов разрывали голову.

Дверь за спиной хлопнула. Илена подбежала уже с бинтом.

И где она его нашла?

— Он возле тряпочек лежал, — снова ответ на мысли, — я в окно увидела, что ты порезался.

Пока она перевязывала Глебу ладонь, он пытался дышать глубже, чтобы прийти в себя.

Сделав последний виток марли, Илена закрепила его бантиком, задержала свою руку на ладони Глеба.

— Идем прогуляемся? Ты устал. Не волнуйся, все образуется, — голос так убаюкивал, что хотелось лечь прямо здесь в траву и забыться.

— Давай, — шумно выдохнув, Глеб кивнул в сторону леса.

— Нет, идем на берегу посидим.

И почему от этого предложения сердце сжалось в комок и отпустило лишь когда ветер вздернул ветки ивы и хлестнул, словно пощечина, по лицу?

Холодало, чувствовалось уже дыхание осени. Начало сентября хоть и было очень теплым, солнечным, но холодок, закрадывающийся под ворот и обжигающий вспотевшую спину, напоминал, что скоро пойдут дожди и земля повернет на зиму. Темно-зеленый летний лес уже покрылся терракотовыми и рдяными пятнами. Он пестрой полоской тянулся вдоль реки, словно громадная змея. Вода усыпана тонкими прутьями ивы и листьями с разных деревьев. Небольшие волны прибивали их стайки к берегу, и они по кромке оттеняли синюю воду золотом.

Илена дрожала от холодного ветра. Глеб шел чуть позади, потянулся, чтобы обнять ее и согреть, но остановился.

Снова минутная слабость. Это уже не сон, хватит!

Они как раз дошли до конца тропинки.

— Ты бледный немного, — Илена всмотрелась в его лицо.

— Да что-то в голове суматоха. Для нас ведь твое и Риммино появление тоже стало шоком. Как и пропажа, впрочем, — Глеб сделал несколько шагов и поддел ногой небольшой камень. Он вальяжно повернулся и булькнул в синюю бездну. По водной глади разошлись широкие круги.

— Понимаю, — обхватив себя руками, Илена присела на пригорок, на густую траву. Под тенью дерева было намного холоднее, чем ожидалось, а девушка была в летнем сарафане и шлепках.

Спрятав руки в карманы, чтобы не попытаться снова обнять подругу, Глеб наткнулся пальцами на бумажку.

— Видела что-то подобное? — он протянул ей листок, стараясь уловить малейшее изменение в ее глазах. Они удивленно расширились, но больше от любопытства, чем от узнавания, а потом девушка махнула головой «нет».

— А что это? — спросила она.

— Символ, который мы нашли, расследуя историю дома и вашего исчезновения.

Илена пожала плечами.

— Я, к сожалению, первый раз его вижу. Ну, Инь-Ян, понятно — противоположности, а вот почему они в крыльях? И свеча… Может, это просто художник какой-нибудь рисовал иллюстрацию или графику?

Глеб развернул картинку к себе и всмотрелся.

— Нет, он связан с этим всем. В той комнате, где был пожар, есть такая гравировка, а это — распечатка обложки книги твоего прапрадеда, правда утерянной.

— А что это за комната?

— Там пока еще не всю копоть убрали, она в подвале, под лестницей.

— Так что в ней особенного? Почему нас именно туда приволокли? — Илену передернуло то ли от холода, то ли от неприятных воспоминаний. Глебу представилось, что могли преступники делать с девушками, и его самого невольно встряхнуло.

И он все же подсел ближе и обнял Илену, больше думая о том, как бы защитить девушку. Она не отпрянула, но слегка напрягла спину. Правда через минуту уже расслабилась.

— Ты теплый, — зевнув, девушка положила голову на плечо Глеба, и он почувствовал, как вспыхнул где-то в груди жар. От нее пахло яблоками и лимоном.

— Ты снилась мне часто… — зачем-то сказал он. Его лицо залилось краской.

Илена приподняла голову и глянула на него из-под ресниц. В синих глазах, почти такого же цвета, что и вода в реке, хотелось утонуть. Она была так близко и так по-настоящему, что тело само подалось вперед и Глеб коснулся ее губ.

Больше всего в этот момент он боялся проснуться.

Илена не ответила, слегка оттолкнула его и резко встала.

— Пойдем к дому, я замерзла, — и, не дожидаясь его, ушла.

Глеб еще остался сидеть, сжимая кулаки и злясь на свою непонятную слабость. В себя его привел телефонный звонок. Достав из кармана трубку, он увидел на экране улыбающееся лицо Натальи. Так не хотелось с ней сейчас говорить!

Телефон все напевал мелодию звонка, а Глеб смотрел вдаль и швырял в воду камешки, что лежали у ног. Они взлетали, плюхались в воду, а потом исчезали бесследно. По воде расходились круги.

Когда музыка затихла, Глеб встал и направился к дому.

Войдя на кухню, он увидел, что Илена уже повторно вскипятила чайник. На этот раз пили из чашек, а не из пиал, стараясь насладиться теплом и согреться. Говорить не хотелось, точнее, Глеб просто боялся сболтнуть что-нибудь лишнее, а Илена была полностью поглощена горячим напитком.

Но вот в чашке показалось дно, девушка глубоко вздохнула и сказала:

— Мне пора, скоро мама вернется, а она теперь нервничает, когда меня дома не застает.

— Да, мне тоже домой нужно, — ответил Глеб и добавил, глянув на распакованный чай: — И в магазин еще. Я тебя довезу.

Пока Глеб выбирал продукты домой, ему снова позвонила Наталья. Говорить с ней все еще не хотелось, но трубку взять все-таки пришлось.

— Привет, Ната! — наигранно бодро начал он, не давая ей сказать и слова. — Я уже в магазине, затариваюсь продуктами. Тебе что-нибудь купить?

Девушка явно растерялась, судорожно вздохнула, глотая заготовленные слова и ответила:

— Апельсинов и йогурта.

— Отлично, я скоро буду. Целую! — и Глеб так же быстро дал отбой, не давая собеседнице опомниться.

— Глеб, ну что за выходки?! — с порога взяла его в оборот Наталья.

Вместо ответа он попытался чмокнуть девушку в щёку, но та ловко увернулась.

— Почему ты трубку не брал? И потом мне даже слова сказать не дал!

— За рулем я был, родная, когда ты первый раз звонила. А гарнитуры, сама же знаешь, у меня нет. Без надобности она мне была раньше. Теперь куплю, конечно, чтобы тебе ждать не приходилось.

— А куда ездил?

Глеб снова заметил тот же подозрительный взгляд, что преследовал его последнюю неделю. И даже кончик носа у его подруги едва заметно двигался: она принюхивалась, пытаясь учуять запах алкоголя.

— В дом ездил, проверял, как там работы продвигаются. Скоро уже все закончат. И я не пил, можешь не принюхиваться.

Взгляд Натальи изменился, теперь она, кажется, чувствовала себя виноватой.

— Просто я беспокоюсь, — попыталась оправдаться она, и даже подалась всем телом к Глебу. Но, что-то внезапно вспомнив, вновь отшатнулась, уперла руки в бока и почти выкрикнула: — А дом ты, значит, с этой вашей пропажей изучал? — на удивленный взгляд Глеба девушка ответила: — Я Назару звонила, думала, вы вместе. А он сказал, что ты с ней.

— Может, хватит уже? — странно, но виноватым себя Глеб не чувствовал. Даже наоборот: он так старательно отстранялся от Илены, зная о том, что дома его ждет Наталья, а нарвался в итоге на вульгарную сцену ревности. И не помнил он, как обнимал Илену на берегу, согревая и оберегая от внешнего мира. Не помнил, как сжималось его сердце при взгляде на нее. Как пытался поцеловать девушку.

Отстранив Наталью от входа, Глеб наконец прошел в комнату и уселся на диван. Наталья, недовольно глядя под ноги, проследовала за ним, но замерла на пороге.

— Да, в доме я был с Иленой, а еще с Риммой и с Антоном. Мы все надеемся, что девушки вспомнят хоть что-нибудь. А еще Антон жалуется, что Римма сильно изменилась после возвращения, словно ее подменили. Я хочу во всем этом разобраться, и только.

— Складно звучит. Аж верить хочется.

Такой необходимый домашний уют рушился на глазах. И в тот момент казалось, что рушился он безвозвратно. Конечно, можно было все бросить, жить спокойно под крылом своей танцовщицы и не вспоминать ни о чем. Но очень уж много всего случилось за последнее время. Да и слишком многие оказались втянуты.

Ему все равно теперь придется довести до конца Катерину, продолжая посредничать между Ильей и Алексеем. Ему все равно не дадут покоя умоляющие глаза Антона, которого уводила по тропинке радостно щебечущая, изменившаяся Римма. Да и грустные глаза Илены, осматривающей место своего исчезновения, еще долго ему будут всюду мерещиться.

— Чего ты от меня хочешь?! — почти зло вскрикнул Глеб. — Чтобы я молча сидел у твоих ног, как собачонка? Так не дождешься!

Разговор грозил перерасти в скандал. Впрочем, Наталья, верная своему принципу: никаких скандалов и криков, молча развернулась и ушла на кухню. В былые времена Глеб, успокоившись, прибегал туда за ней, и они за чаем или кофе, по настроению, уже спокойно обговаривали ситуацию.

На этот раз Глеб, отдышавшись, пошел в ванну и залез под душ. Что будет делать дальше, он не знал. Просто решил, что в этот раз не сдастся. Всегда и все у них выходило так, как хотела она, но теперь раз речь шла о том, что было для него слишком важно, что он не собирался отдавать ей. И дело даже не в странно замирающем рядом с Иленой сердце. Он вполне мог обходиться без нее. Сейчас для него важнее просто разобраться во всем. Быть может, и синие глаза Илены после этого ему станут не так дороги?

Видимо, Наталья его поведение восприняла по-своему и, пока он мылся, тихонько обулась и вышла из квартиры. Вернулась она уже ночью. Глеб слышал, как в замке провернулся ключ, скрипнула входная дверь. Слышал и осторожные шаги девушки: наверное, думает, что он спит и старается не шуметь. Он слышал все это, но даже не шевельнулся.

Глеб сидел на диване, сжимая в руках полупустую чашку, а на табурете перед ним стояла початая бутылка коньяка. Даже когда Наталья заглянула в комнату, он не повернулся к ней, словно бы и вовсе ее не заметил.

Девушка, смерив хозяина квартиры презрительным взглядом, швырнула ключи на пол перед ним, снова обулась и вышла, в сердцах хлопнув дверью.

Только сейчас Глеб вдруг сорвался с места: догнать, объяснить, извиниться! Стукнувшись плечом о косяк, — от резких движений его сильно мотнуло в сторону — Глеб схватился за подлокотник кресла, чтобы не упасть. Бесполезно. Да и надо ли?

А вот привести себя в порядок надо. И во второй раз за несколько часов Глеб побрел в душ.

Похмельное утро Глеба началось до обидного рано: в восемь часов настойчиво зазвонил телефон. Не глядя на экран, парень нажал кнопку приема вызова.

— Глеб, привет, я не рано? — звонил Антон, голос у него нервный, и значит, мальчишку нужно выслушать, как бы плохо ни было.

— Нормально, я слушаю, — почти бодрым голосом ответил Глеб.

— Можно я у тебя пока поживу? А то Риммка меня просто изнасилует. Сегодня ночью еле отбился.

— Даже так? Нет, ты живи, конечно, только матери ты что скажешь?

— Скажу, к другу на дачу. Не могу я с ней рядом находиться. Даже вещи уже собрал.

— Ну, приезжай, чего теперь. Я пока завтрак приготовлю. А потом будем разбираться, что с твоей Риммой происходит.

***

К моменту, когда Антон позвонил в дверь, Глеб уже полностью пришел в себя, устранил последствия вчерашней пьянки и действительно приготовил завтрак.

— Заходи, — бодро сказал Глеб гостю, убегая обратно на кухню. — Ты яичницу будешь? С беконом.

— Да нет, я поел дома. Меня б голодного мать не отпустила.

— Понятно, а я перекушу. А потом к Алексею поедем, я уже созвонился. Будем вскрывать сейф Катерины. Там наша последняя ниточка. Сейчас еще Назару позвоню, думаю, он тоже захочет поприсутствовать.

***

Назар, действительно, решил тоже приехать к Алексею, но Настю с собой не взял.

— Хватит с нее приключений, пусть лучше дома посидит, — отмахнулся он, когда Глеб начал расспросы.

Алексей встретил их на пороге большой квартиры.

— Я перерыл все записи Кати, надеюсь, она простит меня, но кода нигде не нашел. Так что придется нам в медвежатников играть. Слесаря я уже вызвал.

И действительно, стоило ребятам только пройти в гостиную, выдержанную в бежевом цвете, как в дверь снова позвонили.

Слесарь, недолго думая, срезал петли и аккуратно снял дверь сейфа, после чего получил деньги и ушел. При нем внутрь никто заглянуть не решился. И потом еще с минуту все четверо молча смотрели на сейф. На нижней полке лежало несколько папок, которые, как оказалось позже, никакого отношения к интересующему их делу не имели. А сверху еще одна тоненькая папка и ветхая, потрепанная книга.

На ее обложке красовался истертый, но еще узнаваемый символ: инь-ян в ложе крыльев и с горящей свечой, а под ней название: «Малоизвестные культы матери богов Изиды».