Глава 6

Перед ними лежала книга: затертая, с завернутыми уголками, потрепанными и грязными краями. Ее явно перечитывали сотни раз. Глеб долгое время рассматривал картинку сверху, не решаясь открыть книгу. Его опасения, что это все-таки секта, подтверждалось одним только названием. Но это всего лишь книга. Разве она может что-то значить? Не в ней причина исчезновения девушек. Причина в людях и это он знал наверняка.

Алексей, просматривая папку, что-то бормотал. Назар, вытянув из нее несколько листов, присел на кресло у окна и бегло читал содержимое. Антон заглядывал через плечо Глеба, словно боясь коснуться «запретной информации», видимо, чтобы и его не увлекло зеленым дымом, как девушек. Несколько минут в комнате была полнейшая тишина, разбавленная шуршанием бумаги.

— Глеб, ты что-нибудь понимаешь? — наконец выпалил Антон.

— Подожди, — пролистав еще несколько страниц, Глеб окинул взглядом комнату и, найдя Назара, сказал: — Зар, у тебя есть что-то? В книге описания ритуалов, вроде как поклонение богине Изиде. Я так понимаю, для тех, кто в нее верит.

— Здесь тоже информация странная, нужно изучать в более спокойной обстановке. Без ста грамм не обойдешься. Явно Катерина наткнулась на осиное гнездо. Вот тут, например, ее соображения, что-то вроде дневника. Она пишет, что описанные ритуалы в книге ничто иное как, цитирую: «обряды, которые должны выполняться адептами для поклонения богине Изиде». Дальше идет перечисление, я так понимаю, это она книгу конспектировала. Некоторые обряды довольно непонятные: «Обряд восемь. Вербовка. Проверка на подлинность света Изиды» или вот: «Обряд одиннадцать. Внедрение «яна» для «зарождения». Здесь такого бреда на двадцать пунктов. Вот, смотри, самый очумевший ― «Перерождение Хранителя культа». Хочется выразиться цитатой из фильма: «Что они там курили?»

Глеб покачал головой: снова мифы и сказки, тысячи новых вопросов, а девушки ответить не могут из-за амнезии. Закрадывалась мысль, что они неспроста потеряли память. А книга лишь запутывала все сильнее.

У Алексея зазвонил телефон, он быстро ответил и откланялся. Ребята захватили бумаги и поехали к новому дому Глеба. Так решили для того, чтобы не волновать женщин. Насте нужен покой после ушиба, да и Илене с Риммой, ясное дело, лишние переживания ни к чему. В квартиру Глеб не решился звать ребят, все еще жила надежда, что Наталья одумается и вернется.

Решили, что сейчас стоит обдумать дальнейшие действия и изучить полученный материал.

По дороге они заехали в магазин и прикупили продуктов. Пока складывали покупки в багажник, у Глеба запиликал мобильный.

— Да?

— Глеб, дуй ко мне, в участок. Следователь вызвал на очную ставку с тем беглецом, который дырку мне в плече сделал. Тебе тоже нужно быть.

— Хорошо, буду через полчаса, — ответил Глеб и вернул телефон в карман.

Ребята переглянулись.

— Что-то срочное? — Назар показал на бумаги в руке: что сейчас может быть важнее этого?

— Поймали стрелявшего в Илью, меня требуют на очную ставку.

— Хорошо, я как раз на работу сгоняю, а то скоро уволят, — сказал Назар

Ребята все же заскочили в дом, оставили в шкафу на кухне книгу и документы. Договорились встретиться через несколько часов. Антон сам не решился разбираться в бумагах и, чтобы скоротать время, решил заехать домой, взять какие-то вещи, а заодно проведать Римму и Илену.

Когда все уселись в машину, Глеб еще раз оглянулся на дом. Грызло что-то внутри: то ли предчувствие, то ли волнение перед встречей со стрелявшим. Неужели он сможет сейчас все выяснить? Или все это снова ничего не даст?

Отмахнувшись от этих мыслей, он сел за руль и поехал по длинной дороге, скрытой густыми кронами деревьев, сейчас окрашенных в желтый, красный и коричневый. Обочина ярким шарфом обрамляла серый асфальт.

***

Следователь, с виду измученный мужчина с пивным брюшком, восседал за столом, откинувшись на спинку стула, который в свою очередь, умоляюще скрипел. Стол устелен россыпью бумаг, скрепок, ручек и кнопок. Сбоку примостился допотопный пузатый монитор. Среди этого хлама нашлось место для фото семьи и пустой чашки. Перед столом стоял стул, ожидающий подозреваемого.

Глеб с Ильей присели в стороне.

Поджарый полицейский завел преступника. Тот криво улыбнулся, глядя на Глеба, потом грузно сел на приготовленный стул. Волосы, слипшиеся от грязи, свисали на лоб, плечи опущены, сквозь загорелую кожу проглядывали темные вены. Он был очень худым, лицо остроконечное с вытянутым носом и тонкими губами.

— Назовите свое имя, — начал следователь, дождавшись пока полицейский снимет наручники и закроет за собой дверь.

Только молчание в ответ и кривая ухмылка. Снова взгляд на Глеба, от которого его кинуло в холод, и по телу побежали тысячи мурашек. Очень странное ощущение.

— Повторяю вопрос: как вас зовут? — не успокаивался служитель закона, но подозреваемый лишь наклонился в другую сторону и, закинув ногу на ногу, дерзко посмотрел вперед. Глеб с Ильей переглянулись. Если этот парень не откроет рот и ничего не скажет, расследование зайдет в тупик.

Следователь растерянно посмотрел в окно, собираясь с мыслями. Илья ерзал на стуле, Глеб пытался вдохнуть и насытиться воздухом, что не особо получалось. Несколько минут в кабинете царила тишина, только цокали часы на стене и гудел системник компьютера.

— Говори, скотина! — вскочил Илья и потянул руки к шее преступника. Глеб удержал друга и усадил его на место.

— Тише, Илья, спокойно.

Следователь поднялся и вышел из-за стола.

— Сам не начнет говорить, мы его заставим.

Задержанный лишь хмыкнул в ответ и еще больше обвис на стуле, показывая, что ему все равно, и он не скажет ни слова. Это невероятно злило, руки чесались заехать по его наглой роже. Но видя, что Илья перенапряжен и снова порывается вскочить, Глеб выставил руку перед другом и прошептал:

— Успокойся.

Илья словно очнулся, передернул плечами, скривился от боли и махнул рукой: «Хорошо».

Следующие десять минут следователь пытался вытянуть хоть слово из заключенного, но тот упорно молчал, даже не кивал. Лишь изредка бросал на Глеба многозначительные взгляды, от которых все холодело внутри. Словно этот незнакомец знал о нем больше, чем он сам о себе.

Вскоре в кабинете снова воцарилась гудящая тишина, лишь изредка нарушаемая шуршанием бумаги и стуком клавиатуры — это следователь писал протокол. Глеб понял, что зря потратил целый час и лучше бы разбирался в это время с документами.

Подозреваемый дремал на стуле. Он свесил голову на бок, ноги вытянув вперед под стол следователю.

— Заберите его, — наконец клацнув коммутатором, сказал следователь и навалился на спинку стула, тяжело вздохнув.

Когда Илья с Глебом вопросительно вскинули головы, он махнул «нет», давая понять, что с ними он советоваться на этот счет не будет. Дверь распахнулась, зашел тот же поджарый сержант. Подозреваемый поднялся, привычно завел руки за спину, и Глеб заметил на тыльной стороне ладони все ту же татуировку с крыльями. Щелкнули наручники, и преступник направился к двери. Проходя мимо Глеба, он притормозил и прошептал:

— Скоро встретимся, любимчик хранителя, — лицо исказила кривая улыбка, приоткрывающая неровные, но чистые белые зубы. Глебу показалось, что в глазах заключенного мелькнул зеленый огонек.

Тело сковало, словно протянули горячую струну через позвонок. Только когда подозреваемый скрылся за дверями, Глеб смог выдохнуть. Он обернулся к другу:

— Не, ну ты слышал? — но брови Ильи поползли вверх, и Глеб понял, что высказывание паренька слышал он один. Следователь качался на ножке стула, задумчиво рассматривая потолок.

Может, показалось?

С Ильей простились около участка, старый друг убежал по своим журналистским делам.

***

— Назар, я уже освободился. Ты еще занят? Я тогда заеду в квартиру — душ приму. А Антон где?.. Ясно. Тогда через час встречаемся в доме.

Он завершил звонок и повернул машину на центральную дорогу. Через пять минут был уже около квартиры.

Помещение встретило его пустым зевом коридора, поглотившего звон ключей, привычно брошенных на полку. Разувшись, Глеб прошел на кухню и какое-то время тупо смотрел в окно, изучая ярко окрашенный парк. За окном разгоралась золотая осень, но любоваться ею не было ни сил, ни времени. Нужно все же добраться до ванны.

Только выйдя из душа и слегка обтеревшись полотенцем, Глеб услышал звонок в дверь.

Наталья. Но почему звонит? А… ключи же отдала сдуру.

Глеб, улыбаясь, прошел к двери и, распахнув ее, замер на пороге.

— Илена?

С мокрых волос Глеба вода капнула на плечо и стекла по груди вниз, от сквозняка бросило в холод и тело покрылось мурашками. Синие глаза девушки невидяще смотрели вперед, а на щеках блестели длинные дорожки от слез.

— Глеб, я не я. Понимаешь? — она стояла перед ним в длинном коричневом сарафане, в белой вязанной крючком кофте без застежек и в светлых босоножках, сплетающихся на пальцах кожаными ремешками. Руками девушка обнимала себя, словно пыталась отгородиться от внешнего мира.

Противоречивые чувства: тепло, вызванное таким милым созданием, и разочарование, что это не Наталья, заставили Глеба помедлить.

— Я зря пришла? — прошептала девушка и опустила голову. Затем повернулась к выходу, но Глеб остановил ее и потянул внутрь.

Илена прижалась к нему и разревелась. Пока она дрожала, словно кленовый лист за окном, готовый сорваться с дерева и улететь с осенним ветром далеко-далеко, Глеб пытался прийти в себя. Всколыхнулись воспоминания: сны, их последняя встреча на берегу реки, чаепитие и множество мыслей, которые преследовали его, пока Илены не было рядом. Сколько раз он прощался с ней навсегда и сколько раз все равно продолжал верить, что она жива. И верить в то, что все происходящее — правда, было так же сложно, как и верить в то, что она ему нужна.

Он так упорно прикрывался Натальей, ему казалось, что отношения с танцовщицей будут проще и легче и не принесут столько боли. Но что-то в глубине души ныло, когда Илена была рядом.

Плечи девушки перестали трястись, он отстранился от нее и, приподняв ее подбородок, всмотрелся в глаза. Кажется, сейчас в этих синих озерах можно было утонуть.

— Я, — начала она, но Глеб не дал договорить и впился в ее губы.

Страсть захлестнула его, окутала цепями-кандалами и не выпускала. Девушка подалась вперед и ответила на поцелуй. Заколка, удерживающая ее прическу, щелкнула, расстегиваясь, ударилась о стену и пролетела по коридору. Волосы рассыпались по плечам и обернули полуобнаженного Глеба. От резкого звука Илена очнулась и отстранилась.

— Нет, я не могу. Не нужно, — вырвавшись из объятий Глеба, она выскочила в коридор и сбежала вниз по лестнице. Он было направился за ней, но остановился. Дверь квартиры напротив распахнулась, и сосед озадаченно посмотрел на обернутого полотенцем Глеба.

Вернувшись в дом и захлопнув дверь, он приник спиной к холодному дереву и долго восстанавливал дыхание. Тело само потянулось к бару, рука открутила крышку и автоматом занесла бутылку для глотка. «Эта иллюзорная девица доведет тебя до пьянки», — звучали в голове слова Натальи, как приговор. Почти сделав глоток, он задержал взгляд на глубокой ране на ладони, стянувшейся в темную полоску. Вспомнил, как Илена перевязывала порез, читала мысли, говорила с ним в унисон. Но почему она тогда избегала его и отталкивала? Зачем вообще приходила?

Бутылка вернулась на место, Глеб быстро оделся и выбежал на улицу. Что он собирался делать? Об этом Глеб не думал, просто вышел из подъезда и направился по уже привычной дороге: от железной двери к дальнему краю дома, где был карман для парковки. Там он обычно ставил свою машину, но до нее Глеб не дошел.

В глубине двора под разросшимся кустом сирени стояла полуразвалившаяся лавочка. Ее плачевное состояние отпугивало даже вездесущих бабушек-сплетниц. Но сейчас на фоне пока еще зеленых кустов виднелся светлый силуэт. Девушка сидела уткнувшись лицом в ладони. Судя по дрожащим плечам, она безудержно рыдала. Распущенные волосы падали вперед, закрывая и лицо Илены, и ее руки. Подол коричневого сарафана лежал на земле. Она так и не ушла домой.

Пройти мимо плачущей девушки Глеб не смог, но и как ее успокоить, он не знал. Поэтому Глеб просто сел рядом. Вдруг вспомнилось глупое обещание, данное им в детстве.

— Когда-то я обещал, что ты не будешь плакать, пока я жив.

Плечи девушки снова вздрогнули и замерли. Она подняла заплаканные глаза и посмотрела на него. Опухшие веки и раскрасневшиеся щеки совсем не портили ее нежного лица, а лишь вызывали щемящее чувство тоски от того, что не смог уберечь от всех бед и горестей.

— Мне жаль, что я не сдержал обещание, что я не смог защитить тебя. Ни тогда, ни сейчас.

На губах девушки промелькнула едва заметная улыбка, но слезы все еще продолжали течь из бездонных синих глаз.

— Я сейчас, — сказал Глеб и метнулся к машине. Там, в бардачке, он точно помнил, были бумажные салфетки. Нашарив пачку, он поспешил обратно к скамейке, по пути извлекая из упаковки один платочек. Снова подсев к Илене, он принялся нежно вытирать с ее лица слезы, тихо приговаривая:

— Мы все решим, все будет хорошо. Все будет так, как ты захочешь. И тогда, когда ты захочешь.

В какой-то момент девушка ухватила руку Глеба, вынула из нее уже порядком промокшую салфетку и прижалась к теплой ладони щекой.

— Не обольщайся, детка, — раздался за спиной у Глеба звенящий голос Натальи, — тебе достанется обычный алкоголик!

— Что? — непонимающе спросила Илена, с удивлением глядя на яркую брюнетку. Та отвечала ей гневным взглядом.

— Вернулась-таки? — спросил Глеб, вставая со скамейки и как бы случайно закрывая собой оставшуюся сидеть девушку. Ей сейчас только истерик не хватало для полного счастья.

— Да вот, вижу, зря.

— Ната, может, хватит?

— Что хватит? — пожалуй, впервые на его памяти Наталья повысила голос. — Хватит мешать тебе и твоей подружке?

— Ната… ― попытки прекратить сцену были бессмысленны.

Наталью уже несло.

— Что “Ната”? Ты ведь всегда был в нее влюблен. Надо же, десять лет пил из-за нее, ночами не спал, сны с ней в главной роли видел. Женщин от себя отталкивал. Конечно же, стоило ей появиться, стоило только поманить, и вот он ты, у ее ног. Может, ты еще и пить ради нее бросишь?

Девушка наконец выдохлась. То ли ей больше нечего было сказать, то ли ее все же смутил взгляд Глеба. Очень уж недобро он смотрел на нее.

— А я бы и ради тебя бросил, если бы не приходилось постоянно доказывать, что я не верблюд. Не знаю, заметила ли ты, моя фея, — голос Глеба был непривычно холоден. Даже свое обычно такое нежное обращение он умудрился наполнить ледяной резкостью, — но у меня последнее время сплошные проблемы. И я никак не думал, что ты станешь венцом всего этого бардака. Кстати, все, что ты тут на весь двор кричишь, я тебе когда-то рассказывал по большому секрету.

— Подумаешь, тайна за семью печатями! Алкаш — он алкаш и есть, тебе бы только базу под свои запои подвести!

Очередную гневную тираду прервала звонкая пощечина. Голову девушки мотнуло в сторону, из глаз посыпались искры, по щекам потекли невольные слезы. Проморгавшись, Наталья увидела только спину Глеба.

***

Глеб с размаху швырнул ключи на полку и, не разуваясь, влетел в комнату. Резким движением распахнул дверцу бара. Та, не выдержав столь неуважительного обращения, скрипнула и просела. Пара болтиков, позвякивая по стеклянным полкам, соскочили на пол. Не обращая внимания на поломку, он[3] схватил недопитую бутылку и приложился к горлышку. В прихожей скрипнула дверь. Тихий шорох оповестил его о том, что кто-то прошел вслед за ним в комнату и встал за спиной.

— Ну что еще?! — спросил Глеб, резко оборачиваясь, и осекся. Напротив него стояла перепуганная Илена. — Прости, я думал, это Наталья.

Неловким движением Глеб попытался спрятать бутылку за спиной, но только привлек внимание девушки, смутился, отвернулся, сунул коньяк обратно в бар и попытался закрыть дверцу, но та, болтаясь на одной петле, отказывалась вставать на место.

В очередной раз стукнула сломанная дверца.

— Оставь ее, — тихо прошептала Илена, осторожно касаясь плеча Глеба.

Сделав глубокий вдох и с силой вытолкнув воздух из груди, он снова развернулся к ней.

— Она права, всего лишь алкаш!

— Неправда. Просто тебя никто так и не захотел выслушать и понять. Даже она. А носить боль в себе нельзя. Это как рана гноящаяся. Ее не беречь ото всех надо, а вскрыть и промыть.

Он вспомнил, как Илена несколько дней прятала от матери и друзей большую рану под коленкой. Боялась, что мать дома запрет да болючими мазями мазать будет. Глеб первый заметил, что она начала хромать, и заставил показать. Потом долго ругался, вычищая гной из раны и размазывая по ней зеленку.

— Так и будем жить детскими воспоминаниями? — вдруг спросил Глеб.

— Не думаю. Скоро появятся новые. Они уже появляются, правда ведь?

Спустя час после последнего звонка Глеба Назар, как они и договаривались, подъехал к воротам дома. Затащив велосипед в ворота и пристегнув его к забору, он направился ко входу. Машины Глеба пока видно не было, но, возможно, Антон уже пришел?

Словно в подтверждение в окне кухни мелькнул темный силуэт. Торчать в доме одному не придется. От этой мысли ему стало легче, слишком уж много всего непонятного случилось за последнее время в этом доме.

Открыв входную дверь, Назар крикнул:

— Я на месте! Ждем Глеба!

С кухни раздался звон бьющейся посуды и истошный скрип половиц: кто-то поспешно выскочил через второй выход вглубь дома. Вряд ли это был Антон, ему скрывать вроде бы нечего.

Назар опрометью бросился через холл к кухне. Половина шкафов была открыта и выпотрошена, но тот самый оказался нетронутым. Назар появился вовремя.

Не задерживаясь, он бросился ко второй двери в надежде поймать вора. Но пока Назар добрался до черного хода, нарушитель успел скрыться. Чертыхнувшись, Назар вернулся в разгромленную кухню. На пороге в растерянности стоял Антон.

— Что здесь произошло?

* * *

Глеб и Илена сидели на кухне, пили чай и разговаривали. Наконец-то ситуация перестала их смущать, как будто то, что они увидели друг друга в состоянии крайней беспомощности, снова позволило им открыться.

Глеб вкратце пересказал девушке свои мучения, а теперь она пыталась объяснить, что происходило с ней.

— Я постараюсь, но… Понимаешь, мне сложно говорить об этом с тобой. Но с кем-то другим, наверное, вообще не смогу. Ты ведь для меня всегда был самым лучшим. Правда, в десять лет это воспринимается не так, как в двадцать. А сейчас мне очень сложно определиться с отношением к тебе. С одной стороны, ты для меня так и остался мальчишкой, самым близким другом. А с другой, я ведь понимаю, что ты изменился. И я тоже, хотя сама еще не понимаю, как, насколько, в какую сторону. Нам с тобой теперь заново знакомиться. Но меня тянет к тебе. Не могу понять, что: то ли это по старой памяти, то ли что-то женское, чего я из-за амнезии не понимаю, — Илена посмотрела на Глеба и вдруг опустила взгляд, а щеки ее залились яркой краской. — Знаешь, — она запнулась, — мне временами хочется прижаться к тебе и не отпускать. И что-то еще… В этот момент сознание какая-то пелена зеленая заволакивает, и все: я себя не помню, тебя не помню… А я хочу понимать, что между нами происходит.

Глеб внимательно всматривался в лицо девушки, хотя та и старалась избегать его взгляда. Отчего-то перед глазами встал Антон, вспомнились его путанные разговоры о Римме и ее поведении после возвращения. Получается, Илена тоже чувствует эти изменения. Но ей сложнее их принять, поэтому большую часть времени она так сдержана…

— Ты поэтому убежала? — спросил он, девушка кивнула и открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. У Глеба зазвонил телефон.

— Ну и где ты? — спросил Назар, как только Глеб снял трубку. — У нас тут книгу спереть пытались.

Глебу пришлось отвезти Илену домой. Он пообещал заехать позже и продолжить разговор, а затем направился к своему дому.

* * *

— Ясно одно: оставлять книгу без присмотра больше нельзя. Придется носить с собой, — протянул Глеб, выслушав рассказ Назара.

— Я б и у себя хранить это не рискнул, памятуя нападение на Настю, — ответил Назар. — Может, лучше вообще со всем этим не связываться?

— Да поздно уже, связались! — в голосе Глеба слышалось раздражение. — У себя оставлю, все равно теперь один живу, — он зло усмехнулся: — теперь уже точно один.

Казалось, Назар хотел что-то спросить, но глянул в глаза Глеба, и передумал.

— Хорошо. Может, пока хоть заглянем в книгу?

Ребята расселись за столом, склонились над книгой и начали листать. Сначала они заглянули в оглавление и, увидев там пункт «Перерождение хранителя культа», упоминание о котором так поразило их в записях Катерины, решили начать изучение именно с этого.

«Служили верой и правдой Хранителю Богини Изиды те, которые уверовали в нее всем сердцем, и готовы они были пойти ради него на убиение или смерть. И первые верные нарекались «жрецами», и говорили, что богиня благословляла их необычайными способностями чаровников.

Величественным был и могущественным обряд «Перерождение Хранителя» — важнейший из ритуалов Культа Изиды. Это не только значимое для веры действо, но и множественное, точное выполнение культовых обрядов.

Во время ритуала истощенное физическое тело Хранителя воплощалось в новорожденном, которого выбирали с особым трепетом и по желанию Богини — это обязательно должен был быть ребенок, связанный узами истинной любви. Матерью чада избирали наследницу Хранителя, ветка рода не имела значение, отцом — только искренне любящего избранницу. По преданию Хранитель мог распознать истинные чувства.

«Зачатие»

Сие действо проводилось в месте силы — в самом сердце святилища богини-Матери и в небе в этот день непременно сиял свет молодой луны. Важны были поза, время соития и точное количество свечей, которое беспременно равнялось числу первых жрецов культа, они же возносили громогласные мольбы Изиде, чтобы она помогла семени любви пустить росток.

Тело Хранителя в родах обращалось в прах, а дух его перемещался в нарожденное дитя, и до зрелости младого Хранителя община и жрецы обучали его глубоким истинам культа, подготавливая к ритуалу «Восход».

Перевернув очередную страницу, Глеб застыл: на рисунке, украшающем лист, было изображено святилище — большая комната, до боли похожая на ту, что они нашли в подвале дома: покрытые странными символами стены, скамьи вдоль них, высокое ложе в центре. Но на рисунке комната была изображена не пустой: на ложе, под полупрозрачным пологом, в страстных объятьях сплелась пара, вокруг горели свечи, а на скамьях сидели странные фигуры в темных балахонах. Напротив ложа стоял рослый мужчина в таком же балахоне и в массивной короне на голове.

— Приплыли! — прошептал Назар. — Так это у тебя там святилище что ли?

Разобраться с записями Катерины и книгой за один день не получилось. Краткий конспект ответов на вопросы не давал, да и выглядел, прямо скажем, неправдоподобно. Поэтому, посоветовавшись, ребята решили постепенно прочитать всю книгу.

Для этого Глеб почти каждый вечер приходил к Назару. Иногда к ним присоединялся Антон, но мальчишка скорее мешал, чем помогал. Ему было не очень интересно и уж точно ничего не понятно. Поэтому его вскоре приглашать перестали.

К тому же ему пришлось вернуться домой и заглаживать вину перед матерью. Та как-то узнала, что обитается он не у друга, а у Глеба. Ох, и попало тогда Антону. Естественно, тетя Нюра истинных причин такого переезда не поняла бы, потому он выкрутился: якобы помогал дяде Глебу в одной из рекламных компаний. Глеб чуть не сорвался на хохот, глядя, как Антон искусно увиливает от вопросов матери, но сдержался, закусив губу. Из парня получится неплохой рекламный агент.

Время от времени Глеб заезжал и в дом. Ремонт был уже закончен, осталось только завезти кое-какую мебель, и можно будет переезжать, если, конечно, он действительно решит это сделать. Как правило, в эти дни он заезжал и к Илене. Память к ней, как и к Римме, так и не вернулась. Но если Римма перенесла это легко, то Илена очень переживала из-за этого. Все больше замыкалась, не хотела ни с кем говорить, всех отталкивала. В том числе и Глеба. Он и не пытался особо сближаться: все-таки он только-только расстался с Натальей, да еще так нехорошо. И с Иленой не все так просто. Десять лет странных снов… Навязчивых снов. Настолько, что вконец расшатали психику Глеба, почти довели до алкоголизма… Винить в этом девушку, которая неизвестно что пережила, у него язык не поворачивался. Оставалось только допиливать себя.

И все же он к ней приезжал, пытался вытаскивать на прогулки, то в город, то в лес. Но разговоры не клеились, оба все больше молчали.

А потом тетя Нюра увезла дочь в санаторий на неделю, развеяться, сменить обстановку, да успокоиться немного. Без нее Глебу стало даже проще. Он снова занялся работой: пока Илена была в городе, мысли о ней не давали этого делать.

Был и еще один момент, которым стоило заняться. Как-то раз Глеб вызвонил Илью, и они вместе заехали в полицию, узнать, как продвигается дело о пропаже девушек. Вот только оно никак не продвигалось. Из Зимина, насколько понял Глеб, так и не удалось ничего вытрясти, да и сам следователь как-то странно уходил от вопросов. В конце концов он выпалил: «Ну, девушки же нашлись, что вам еще надо!?» и выставил их из кабинета.

Илья был в бешенстве.

— Я ему устрою: чего вам еще надо! Нет, ты слышал? Я до него доберусь, его в постовые переведут. И до Зимина доберусь.

На этом журналист сел в свою машину и уехал, толком даже не попрощавшись.

В тот вечер Глеб отказался ехать к Назару, сославшись на занятость. Ему захотелось отдохнуть, отдышаться. Странное поведение следователя подкосило его. Стало понятно, что никто, кроме него да Назара с Антоном, не заинтересован в выяснении, что случилось с Иленой и Риммой. Даже Илья, так горячо возмущавшийся происходящим, решает скорее свои проблемы: все-таки у них с Зиминым личные счеты, да розыскных дел у него куда больше, чем два. Девушки для него — лишь звенья цепи, не более.

Войдя в квартиру, Глеб ненадолго задержался в прихожей: ключи, брошенные на полку, почему-то пролетели мимо. Пока он поднимал их, заметил, что его руки очень сильно трясутся. Нужно было как-то успокоиться.

Войдя в комнату, он устремился к бару. Не первый раз за последние дни он в нерешительности стоял перед заветной дверцей и уговаривал себя не открывать ее. Но слабое место зудело, тоска разливалась по жилам, а спасительная рюмка коньяка была под носом. Последнее время ему удавалось устоять. Сегодня же, вспомнив уроненные ключи, он порывисто дернул дверь. Та, и без того державшаяся на одной петле, не выдержала такого обращения, сорвалась с последней петли и громыхнула на пол, углом задев ногу Глеба. Заскрипев зубами, он дотянулся до бутылки и, прихватив ее с собой, проковылял к морозилке за льдом.

Беседка стала совсем красной от дикого винограда. Сентябрь был теплый, но довольно ветреный. Сегодня, на радость, очень спокойно и тихо. Заходящее солнце окрасило небосвод в теплые тона, так греющие сердце. Сегодня должны вернуться Илена и тетя Нюра, и Глебу не терпелось встретиться. Через час нужно ехать на вокзал забирать их с поезда.

В квартире в последнее время стены словно сдавливали, днем Глеб старался приезжать и обживать понемногу дом. И сейчас решил скоротать время в беседке, послушать шуршание листвы да пение птиц. Под кушеткой что-то тихо пискнуло. Глеб прислушался, но не придал особого значения.

На старую иву уселась ворона и громко раскаркалась. Легкий ветерок колыхнул ветки, но птица удержалась. Посидела, покачалась из стороны в сторону, а потом снова повела свою громкую песню. Так захотелось встать и согнать ее.

Глеб поднялся, под ногами что-то заверещало. Он склонился и увидел маленького рыжего котенка. Потянулся, взял — комочек шерсти вместился в ладонь. Малыш обнюхал пальцы, лизнул, посмотрел золотистыми глазами на Глеба, а потом запустил клыки прямо в указательный палец. Глеб вскинул руку, кот с шипением прыгнул на пол и скрылся в углу беседки. Оттуда послышался «грозный рык».

— Вот негодник, я тебя погладить, а ты кусаться.

Глеб зашел в дом, клацнул кнопку на электрочайнике и полез по шкафчикам искать перекись или йод, но ничего не нашел. Заварил себе чай и пошел в гостиную: где-то там у строителей была коробка-аптечка. Конечно, ремонт уже завершен, и строители забрали все свои вещи, но, может, аптечку все же забыли?

Та самая коробка все-таки нашлась на угловой полке в холле. Глеб выудил баночку с перекисью и налил себе жидкость на палец. Чтобы дать ей просохнуть он присел на новый бежевый диван и впервые всмотрелся в обновленное помещение.

Да, строился дом с размахом, даже такой не обделенный финансами человек, как Глеб, чувствовал себя среди этой роскоши песчинкой. Особенно зазывала широкая лестница, так и хотелось встать и побежать наверх.

— Глеб… — кто-то позвал его издалека. На секунду показалось, что это Илена, но этого не могло быть — она еще в поезде. Машинально глянув на часы, он кивнул и решил, что это просто ветер загудел на крыше. Откинувшись назад, он разложил руки на спинке дивана и закрыл глаза.

— Глеб! — снова женский голос, кажется, откуда-то сверху.

Он встал и прислушался. Тишина. Подошел к перилам и обхватил пальцами теплое дерево. Наверху кто-то ходил. Глеб в три прыжка добрался до второго этажа и осмотрел гостиную — никого.

— Я здесь, Глеб, — послышалось сверху.

Еще несколько шагов и третий этаж. Сюда ходил в основном Антон и женщины-уборщицы, они вместе вытирали пыль и чистили ковры. Глеб за все время, что был здесь, зашел наверх пару раз.

Дверь в библиотеку была открыта. Вдоль стен — стеллажи с книгами, по центру стол из темной породы дерева, за ним сидела светловолосая женщина. Глебу она показалась очень знакомой, чем-то похожей на Илену.

— Кто вы? Как вы сюда зашли? — напрягся Глеб, остановившись в проходе.

— Найди Зимина, он многое тебе объяснит. Поговори с ним наедине.

Голос показался до боли знакомым. Глеб потер затылок.

— Откуда вы его знаете?

Странная женщина встала, словно взлетела, бесшумно. Ее длинная многослойная юбка потянулась пестрой змеей по ковру. Лицо загорелое, волосы длинные, светло-русые, в солнечных лучах, падающих от мозаичного цветного окна, они переливались перламутром. От нее веяло свежестью.

— Береги ее, — сказала она, не оборачиваясь, глядя куда-то вдаль сквозь синий квадрат на стекле.

По телу пробежал холодок.

— Кого?

Глеб сделал несколько шагов вперед. Женщина не шевельнулась.

— Ты знаешь, о ком я, — она повернула голову и улыбнувшись уголком рта, добавила: — ты борешься с собой совершенно зря, то что должно случится — случится.

— Вы об Илене? — Глеб подошел ближе и присмотрелся к собеседнице, ему на секунду показалось, что через нее просвечивает окно и проходят лучи солнца. Отряхнулся.

— Ищи встречи с Зиминым, он подскажет, что делать дальше! — строго сказала она, засуетилась, стала всматриваться ему за спину, — А сейчас поспеши…

…Ш…ш…

За спиной зашипело, Глеб обернулся. Пусто.

И в этот миг воздух разрезал пронзительный женский крик:

— Глеб, помоги мне! — голос откуда-то из глубины дома, отзвук долго звенел в ушах. Ринувшись туда, Глеб все же обернулся, чтобы сказать что-то напоследок странной женщине, но она растворилась в воздухе.

Выбежал в холл, придушил странный холодок, пробежавший по телу.

…Ш… ш…

Что-то подсказывало, что нужно идти вниз. Глеб ступил на лестницу. Она изгибалась, раскачиваясь. По дому разнесся сумасшедший треск и пол ушел из-под ног.

— Глеб!

Резко подскочив от вибрации, Глеб осмотрелся. Холл, диван, укушенный палец и разрывающийся телефон.

— Да?

— Глеб, мы уже подъезжаем. Через пятнадцать минут будем на вокзале, — звонила тетя Нюра.

Сжимавшее давление в груди отпустило. Глеб засунул в карман трубку, звякнул ключами в руке и пошел к выходу.

— Тьфу-ты, всего лишь сон.

* * *

Глеб вышел на перрон, поезд уже минут пять как прибыл. Телефон тети Нюры не отвечал. В душу закралось странное тянущее беспокойство.

Когда народ разошелся, волнение Глеба усилилось. Он все чаще набирал номер, но телефон выдавал все те же длинные гудки. Наконец в конце коридора показалась тетя Нюра, с чемоданом на колесиках, но без Илены.

— А Илена не с тобой? — спросила она, подойдя ближе.

Глеб сглотнул и лишь мотнул головой «нет».

— Она сказала, купит воды и будет с тобой ждать меня здесь. Мне нужно было вещи из багажа забрать.

— Может, очередь?

— Может… — тетя Нюра вздохнула и набрала номер дочери. — Не отвечает.

— Тут шумно, не слышит, скорее всего, а куда она пошла?

— На нижний уровень, там магазин есть, — женщина показала рукой направление.

Глеб решил пройтись. Спустившись по лестнице, он попал в еще один длинный коридор. Отсюда был выход к кассам, уборной и на улицу. Он заметил девушку издалека, она с кем-то разговаривала. Собеседник стоял спиной, скрытый курткой с капюшоном. Как только глаза Глеба встретились со взглядом Илены, незнакомец сорвался и выбежал на улицу.

— Ты в порядке? Кто это?

— Не знаю, спрашивал время.

— М? — Глеб показал на огромные настенные часы.

Девушка пожала плечами.

Растерянная и ничего не понимающая девушка продолжала смотреть вдаль.

— Пойдем, мама ждет в холле, — Глеб коснулся ее руки.

Илена вдруг очнулась и вцепилась в его локоть.

— Как-то мне нехорошо, голова кружится. Ноги не идут.

— Что случилось? — парень придержал ее.

— Может, устала с дороги.

— Держись за меня, пойдем.

По дороге домой Илена чуть было не уснула на плече матери, чем очень встревожила Глеба.

— С тобой все в порядке? — спросил он, помогая ей выйти из машины.

— Да, просто устала. Ночь в поезде была ужасна. Я не сомкнула глаз: в соседнем купе гуляла шумная компания, и улеглись они только под утро. Думаю, сейчас распакую сумки и лягу отдохнуть.

Попрощавшись с Иленой и ее матерью, он сел в машину и задумался: куда же ехать? В городскую квартиру не хотелось. Там в баре стояла бутылка дорогого коньяка. И между коньяком и Глебом не будет даже хлипкой деревянной дверки бара, ведь починить ее так и не нашлось времени. Она до сих пор стоит на полу, прислоненная к шкафу. Можно было вернуться в дом, но Глеб был голоден, а в доме до сих пор не было ни плиты, ни холодильника. В итоге он решил заехать в какое-нибудь кафе на окраине, а затем все-таки купить новую технику.

Однако стоило ему завести машину, как раздался телефонный звонок.

— Представляешь, — без приветствия начал Илья, — эти сволочи отпустили Зимина под подписку! Вроде как у него какие-то родственники больные на иждивении.

— Какие еще родственники?

— Ну, видимо, те, которые его восьмой год ищут. Я откуда знаю? Но справка в деле на этот счет имеется.

— Черт! Он же теперь сбежит!

— Я думаю, что уже сбежал.

Только тут Глеб наконец понял, кого напоминал человек в куртке с капюшоном, которого он видел рядом с Иленой.

— Да, наверное, ты прав. Мне кажется, я видел его сегодня на вокзале. Мне и в голову не могло прийти, что это действительно он, я же думал, что он еще в СИЗО.

— Значит, и мне тут делать нечего. Или тебе от меня еще что-нибудь надо?

— Да нет, ничего не нужно.

— Тогда я в Москву возвращаюсь.

После разговора с Ильей Глеб еще долго сидел неподвижно в машине. Лишь когда тетя Нюра вышла из дома и поинтересовалась, не забыл ли он чего-нибудь, он все-таки поехал в город.

В эту ночь Глеб впервые решился остаться в доме. Рано или поздно это надо было сделать, к тому же здесь еще не оборудован бар, это обстоятельство и стало решающим. Выйдя из машины, Глеб снова заметил рыжего котёнка, сжалился над ним и впустил в дом, решив позже отдать его кому-нибудь. Теперь пушистый комочек лежал на кресле в гостиной свернувшись клубком. Засыпать на новом месте на широченной старинной кровати в полном одиночестве было странно, но усталость утяжеляла веки, к тому же к ночи на Глеба опустилось удивительное ощущение уюта. Уже на грани сна и бодрствования он заметил струйку зеленого дыма, вползающую в комнату через щель под дверью. «Снова зеленый туман», — подумал он, намереваясь встать и открыть окно. Но вместо этого Глеб погрузился в глубокий сон.

— Здравствуй, Глеб! — вкрадчиво сказала невесть откуда взявшаяся светловолосая женщина.

— Я вспомнил ваш голос, это вы были в парке под видом Катерины Зорькиной.

— Надо же, какой памятливый, — усмехнулась блондинка. В уголках рта вспыхнули лучики морщинок, и стало ясно, что она намного старше Илены, хотя и похожа на нее. Быть может, ровесница тети Нюры?

— Вы снова будете делать таинственное лицо и говорить загадками?

— Надеюсь, сегодня времени будет больше. Деда нет в городе, и за мной следят не так пристально.

— Следят?

— О да, Глеб, за мной постоянно следят и присматривают. И это при том, что я уже не первую неделю сижу взаперти, с тех пор, как решилась на ту вылазку в парк. Так что теперь только так, через сон. Как когда-то к тебе приходила Илена.

— Я думал, это игры моего подсознания.

— Нет, что ты, подсознание редко бывает настолько жестоко к человеку. Вы с ней связаны, и эта связь, поддерживаемая моим дедом, прорывалась в снах. Ты нужен ей. Увы, не только ей… Впрочем, я не об этом хотела поговорить. Все-таки времени у меня не так много. Найди Зимина, он должен рассказать больше, и он покажет тебе путь в Изумрудный Город.

— К Гудвину, что ли? — усмехнулся Глеб. — За сердцем?

— За мозгом! — раздраженно парировала женщина. — Дед не оставит вас в покое. Он стареет, ему нужен наследник, ему нужно новое тело.

— Да о чем вы?

— Ты же видел книгу! Найди Зимина и передай ему привет от Мэри Свиридовой.