Глава 21

Лазутчик прислал в Тайное Бюро почтового голубя. Сообщил начальству, что Варни первым успевает к мосту. И крепость вот-вот падет.

– Мне надо в Три Башни, срочно, – сказал Гарс Верховному магу. – Варни ее не получит.

– Кого?

– Мою жену! Казнь состоится немедленно!

Его трясло от бешенства и… ревности. Черт с ними, с недостающими печатями! Он заставит коменданта исполнить приговор! Если надо будет, то силой! Гарс даже не предполагал, что может еще испытывать такие сильные чувства. Он просто голову потерял. Влюбленные вот-вот воссоединятся! Ну, уж нет! Бастард Марисоль не получит!

Если уж не удастся разбить его армию, то пусть живет с разбитым сердцем. Как живет теперь Гарс. Он это признал. Единственная женщина, кого он любил и до сих пор любит, это его жена. Но ответного чувства в ней разжечь не удалось. А видеть, как она счастлива с другим невыносимо.

Так пусть умрет!

– Гарс, опомнись! – пытался образумить его Верховный. – Мы еще можем спастись сами, даже если империя падет. Я открою нам портал, и мы сбежим. В другую страну или вообще в другой мир. Келлу-то удалось. Тебе туда не надо, в Три Башни.

– Нет, надо!

– Безумец! Эта женщина тебя погубит!

– Я ее не отдам, слышишь?! Открой мне портал!

– Как знаешь, – Верховный маг посмотрел на герцога с жалостью.

– Я скоро вернусь. Как только Марисоль умрет. Жди меня тут.

Вода забурлила.

Марисоль кинулась, было, к Эджену, но вдруг замерла. Спросила с тревогой:

– Ты видишь?! В соседнем зале свет!

– Там, похоже, портал! – заволновалась Карин.

И они трое кинулись туда.

– Где портал-то? – озадаченно спросил Эдж. – Вот это болото?! – он кивнул на тухлый бассейн и в самом деле почти уже затянувшийся ряской.

Над ним нависал запылившийся балдахин, и отражающий экран, в самом деле, светился.

– Похоже, Марисоль, твой муж пожаловал, – усмехнулся Эдж. – Я бы мог его убить на дуэли, как аристократ аристократа, но руки не хочется марать об эту мразь. Ведь он за тобой. За твоей жизнью.

На черной поверхности протухшей воды вспучились пузыри. Марисоль невольно вздрогнула. Эдж подошел к порталу и простер над ним руки:

– Я, Эдженейтис Варни Талис, законный принц крови, отзываю клятву первого лорда крови герцога Террийского. Аннулирую его печать и родовую магию.

Он с усмешкой смотрел, как кто-то пытается вынырнуть на поверхность. Но через портал может пройти только лорд крови или маг. Герцог теперь не был ни тем, ни другим.

Гарс почувствовал, как рот, нос, а потом и легкие заполняет зловонная жижа. Он запаниковал. Гарс тонул. Как тогда, в детстве. Вязкие воды портала сковали его движения. Силы внезапно покинули герцога.

Со дна полезла всякая хтонь. Гарса схватили за ноги мерзкие щупальца и с нечеловеческой силой потянули вниз. В ледяную черную бездну. Он пытался кричать, но рот залепила зеленая тина. Вскоре бывший хозяин империи потерял сознание.

Две женщины и мужчина молча, смотрели, как вода в бассейне успокаивается. Последний пузырь воздуха с неприятным резким звуком лопнул на поверхности. А через какое-то время всплыло мертвое тело. Пустую оболочку, похожую на кожаный мешок с костями, словно вытолкнули из-под воды, высосав до капли душу.

А вот Гарс опоздал. Крепость пала раньше, чем был открыт портал в нее. Первый министр империи умер бесславно, вследствии безрассудства, которые были ему раньше не свойственны. Но у каждого своя судьба.

Портал закрылся, как только Верховный маг понял, что назад ждать некого. И пора подумать о себе…

***

– А где Фелис, граф?! – опомнилась Карин.

– Занялся пока торговлей, – улыбнулся Эдж, притянув к себе Марисоль. И незаметно ее ощупывая, плечи, спину, обнимающие его руки… Чтобы убедиться: не фантом. Любимая жива. Успел…

– Торговлей?!

– Продает твои драгоценности. Надеюсь, скоро будет здесь. Леди, я сожалею, но мне придется вас покинуть. Армия маршала Траута на подходе. И мне срочно надо организовать теперь уже оборону. Все будет решаться в этом сражении. Вы останетесь здесь, – твердо сказал Эдж. – Это самое надежное укрытие. Я позабочусь о том, чтобы сюда принесли ваши личные вещи и еду, какая найдется в крепости.

– А портал? – заволновалась Марисоль.

– Он больше не опасен. Я его закрыл. Но если ты не разожмешь свои руки, моя магия будет таять. И Траута мне не победить. Потерпи, Марисоль.

Она поспешно отстранилась. Сейчас не надо ему мешать. Армия Эджена спешно переправлялась через мост в захваченную крепость. И уже были слышны пушки маркиза, который тоже сюда торопился. День будет жарким и ночь, возможно тоже.

Граф ушел, и вскоре стражник из крепости принес женщинам немного еды и воду. Прошел, час, другой. Канонада за окнами нарастала.

– У маркиза ведь численное преимущество? – заволновалась Марисоль.

– Я волнуюсь за Фелиса, – простонала подруга. – Он такой непрактичный!

Марисоль не выдержала и рассмеялась.

– Ох… Карин… Мы чуть с жизнью не расстались, вражеская армия у ворот, а ты волнуешься о том, как выгодно герцог продаст твои бриллианты!

– Да, но ведь и от этого зависит успех сражения!

На этом берегу реки шла спешная перегруппировка.

– Поторопитесь! – командовал Эдж. – Марвин, разворачивай пушки, живо! Всем спешиться! Занимаем оборону!

– Эдж, по моим сведениям армия Траута превосходит нас численностью раза в три, – взволнованно сказал лорд Гарвир. – Это по самым скромным подсчетам.

– Я взорву мост.

– Взорвешь мост?!

– Родовая магия мне поможет. Я нанесу удар, когда авангард Траута уже пройдет по мосту. Лучшие его силы. Их мы встретим здесь.

– Хоть бы Калвиш успел!

– Надо продержаться.

– А если в тыл ударят нам?

– Кто? Лю и Загис свое дело сделали. На имперском тракте нет солдат. К тому же герцог Террийский мертв.

– Мертв?! Первый министр?!

– Он утонул, – невозмутимо сказал Эдж. – И у империи осталась только одна голова: Верховный маг.

– А твой дядя?

– Дядя в магической коме. Дрессирует кошек. Он не опасен.

– Ваше величество, авангард маркиза подошел к мосту! – подбежал к Эджу запыхавшийся барон, чьи люди недавно доблестно сражались за Три Башни. – Они начинают переправу!

– Рано меня еще величеством титуловать. Быстро они. Времени нам почти не дали. Готовьтесь! Поднять знамена Талисов!

На том берегу появился стяг маркиза: на черном поле золотой кондор в трехзубчатой короне, огромная птица, расправившая крылья и нацелившая на врага хищный клюв. Сам маршал оставался на безопасном расстоянии, но зоркий Эдж уже мог разглядеть белоснежные перья плюмажа на роскошной шляпе. Маршал, мать его! Как на парад вырядился!

Миг – и по мосту во весь опор понеслась конница. Траут был опытным военным и понимал, что надо действовать стремительно, пока противник не оправился от предыдущего боя.

Авангард маркиза встретили пушки. Но батарею до конца не удалось развернуть, поэтому в дело вступила пехота. Против закаленных конников Траута ей было тяжело. Маркиз ликовал: войска бастарда неумолимо отступали.

Но сражение затягивалось. Эдж выжидал, осознавая, что в это время гинут его люди. Но понимал, что рано. Необходимо заманить на эту сторону реки как можно больше солдат противника и расколоть тем самым армию Траута практически надвое.

Прошел час, другой, начало смеркаться. В азарте Траут бросил в бой основную часть своего войска. Широченный мост до отказа заполнился людьми. Появились и пушки. Траут решил развернуть батарею на захваченном плацдарме и ударить по крепости. Снести башни. В одной вроде бы томятся государственные преступницы.

Поняв его маневр, Эдж озверел. Маркиз не знает, что Первого министра уже нет в живых, и все еще пытается выслужиться. Гнев придал Талису силы. И он рванул. Ударил изо всей силы своей родовой магией.

Понеслась ударная волна, сметая все на своем пути. Деревья вырывало с корнем.

Мост зашатался, посыпались камни. Перила кое-где обрушились, и в воду полетели лошади и люди. Эдж нажал. И вдруг передняя опора каменного моста сложилась пополам. Мост словно упал на колени перед Талисом. Принцем крови.

Это уже была настоящая катастрофа! Люди падали в реку, на них сыпались другие люди, лошади, пушки… Началось бегство и давка. Потом паника. На это и рассчитывал Эдж.

– Стойте! Куда! – надрывался Траут.

Но его армия спешно оступала. Оставшийся на другом берегу реки без подмоги авангард тоже запаниковал. Да еще и путь к отступлению был отрезан. И некоторые слабые духом имперцы стали сдаваться в плен. Это придало солдатам Эджена Варни силы. Но лишь глубокой ночью сражение закончилось, и остатки авангарда Траута, который почти весь перебили, сдались.

В крепости одни собирали трупы и спешно рыли ямы на местном кладбище, в то время как другие переносили в спешно развернутый лазарет раненых.

На том берегу реки развернули лагерь. Из воды вылавливали всех, кто еще дышал и продержался до темноты. Стоны долетали и сюда, в крепость. Много было утопленников, еще больше раздавленных. Река превратилась в кровавое мессиво. Обе армии нуждались в передышке.

Но Эджу удалось вздремнуть всего пару часов. На рассвете победно затрубил горн. Граф Варни встрепенулся:

– Калвиш! И он успел!

Эдж поспешно оделся и вышел к своим солдатам. Раздался его приказ:

– В миле отсюда есть другой мост. Он гораздо уже и не такой надежный. Но по нему можно пройти. Спешно готовимся к переправе! Последнее усилие – и мы победим!

И тут же вскочил на коня. Едва успевшие отдохнуть люди бросились в новый бой. Но и положение Траута было не лучше. На его лагерь напали с тыла! Причем свежие силы! У бастарда, оказывается, был козырь в рукаве!

Резерв оказался немногочисленным, но его ценность утраивалась в бою против измученных солдат маркиза. А тут еще и бастард со своими людьми переправился по другому мосту!

Траута, таким образом, зажали в тиски, и ему не оставалось ничего другого, как сдаться. Маркиз протянул свою шпагу герцогу Калвишу:

– Весьма удачный маневр, ваша светлость. Поздравляю. Погалаю, меня казнят немедленно, как военного преступника?

– Это не мне решать.

***

Марисоль почти не спала. Все время прислушивалась и думала:

– Когда же закончится этот ад?

Видимо, она говорила это вслух, потому что Карин не выдержала.

– Поспи хоть немного, – взмолилась она. – Ты все равно ничего не можешь изменить.

И только они обе забылись сном, как раздался звук боевого горна.

– Это Фелис! – встрепенулась Карин.

– Откуда ты знаешь? – устало улыбнулась герцогиня.

– Я это чувствую.

… Они встретились в полдень, когда маршал сдался, Эдж принял капитуляцию, а смертельно уставшие солдаты попадали прямо там, где стояли. И свои, и чужие, все в одной куче. Но Фелис мужественно держался. Хотя почти не спал, торопясь на помощь другу. Но еще не увидел той, одна мысль о которой удваивала силы.

– Карин!

– Боги, как ты исхудал! – охнула графиня.

– Думаешь, ты выглядишь лучше? – Фелис с жалостью смотрел на ее измученное лицо. Как паутина легла на точеные черты, глаза ввалились, щеки тоже, губы бескровные. – Тебя хоть кормили в крепости? – он уже знал о заточении и почти уже приведенном в исполнение приговоре.

– Кормили, но я ничего не ела. Я почти уже умерла.

– Ну, перестань, – он крепко ее обнял. – Я слышал, твоя подруга уже свободна. Мне же придется приложить усилие, но я надеюсь, что граф не откажет мне в поединке. Ведь я наставил ему рога. Он либо публично признает это, либо защитит свою честь. Если он, конечно, лорд.

– Помнишь, ты сказал мне в лесу, когда мы шли из лагеря, что поляна на опушке не лучшее место для любовных ласк? Особенно для леди. А как насчет тюрьмы?

– Давно пора ввести в моду супружеские камеры. Ведь ты почти моя жена. И я ничего не имею против двухнедельного заключения.

– Да кто тебе их даст, эти две недели, – сказал подошедший Эдж. Он все еще держался на ногах. – Передохнем денек – и на столицу. Нас там ждут.

– Будь другом: хотя бы два дня, – взмолился Калвиш, обнимая Карин.

– Ну, хорошо, два, – сжалился командир.

Если у этих двоих все было хорошо, и кроме призрака графа Левадовски, который все еще стоял между влюбленными, им ничто не мешало, то проблема Эдженейтиса Варни Талиса пока не разрешилась.

– Я сейчас не могу быть с тобой, Соль, – сказал он, взглядом давая понять: не приближайся. Иначе я не выдержу. – Предстоит последний бой, за столицу. Но как только я надену корону на голову, объявлю тебя своей невестой. А там и свадьба. Я могу жениться на герцогине Террийской только когда стану императором, – твердо сказал Эдж.

И Марисоль оступила. Тайна Валенсия Первого Талиса и герцогине не давала покоя. Что же случилось с нынешним императором, некогда самым сильным в их мире магом?

***

Через три дня Эджен почти без боя взял столицу. Его приветствовала ликующая толпа:

– Да здравствует император Эдженейтис Талис!

– Виват!

– Долой правление ста лордов!

Он поехал прямо во дворец. Необходимо было объясниться с дядей. Который должен подписать отречение. Эдж не хотел засталять императора силой. Просто поговорить.

Верховный маг сбежал, открыв портал, как только армия графа Варни вступила в распахнутые для нее ворота. Боги знает, куда занесло некроманта, поговаривали, что в портал вместе с магом прыгнула полосатая кошка. Непонятно, откуда она взялась.

Свита Валенсия Первого с опаской смотрела на огромного лорда, который уверенно шел через анфиладу комнат, словно все здесь было ему знакомо. А ведь императорский бастард уехал отсюда двенадцатилетним ребенком. И столько с тех пор случилось. Хотя, какой он бастард? Принц крови! Указ покойного Георга Третьего уже зачитали на главной городской площади, после чего глашатаи пошли по кварталам, где были мастерские и торговые лавки.

Эджен Талис здесь не по прихоти, а по закону. И все ему кланялись, как принцу крови.

– Оставьте нас, – сказал он, переступив порог императорских покоев.

Дядя был похож на мертвеца: лицо застыло, взгляд пустой. Правая рука машинально поглаживала огромную полосатую кошку.

– Дядя, – негромко позвал Эдж. – Ничего не хочешь мне сказать?

– Ты кто? – император внезапно ожил. – Георг? Это ты?! Ты вернулся?! Значит, я свободен, наконец?!

– Я и в самом деле так похож на отца? – Эдж подошел ближе. – Посмотри на меня внимательно. Я не Георг.

– Я все вспомнил… – простонал Валенсий Первый Талис. – Посмотрел на тебя – и вспомнил! – его взгляд стал осмысленным.

– Вспомнил, из-за чего потерял свою магию?

– Просто это было давно… еще в далеком детстве… Я просто забыл. А вот Боги не забыли. Они играют с нами, Эдж, – император жалко улыбнулся. – Я был совсем мальчишкой и боготворил старшего брата. Хотел быть во всем на него похожим. Георг был дорог мне. Дороже, чем родители. Чем мать и отец, которого я почти не видел. Дороже всего.

– Сколько же тебе тогда было? – с любопытсвом спросил Эдж. Он, кажется, начал понимать.

– Лет десять. Мы гостили в замке Стертонхолл, и я по глупости полез в горы. Хотел доказать Георгу, что не сопляк. И достоин его братской дружбы. Со мной были слуги, но я от них сбежал. Я слышал легенду о страшном гроте, и во что бы то ни стало, хотел его отыскать. Но провалился в расщелину, причем вниз головой. Мои руки оказались скованы. Я висел так не один час. Напуганный ребенок. И почти уже умер. Я не знаю, как это пришло мне в голову. Но я поклялся, что если останусь жив, никогда не наврежу своему брату. Его жизнью, Эдж. Самым дорогим для меня тогда. И вскоре появился Георг. Который меня спас. Потом он сказал, что его вел ко мне какой-то голос. Причем, никто кроме брата этот голос не слышал. Я быстро об этом происшествии забыл. А вот Боги нет. Между мной и старшим братом установилась нерушимая связь. И когда Георг… Когда его не стало, нить оборвалась. И я стал терять свою магию. Ума не приложу, откуда взялись все эти кошки. – Валенсий с недоумением огляделся. – Первая возникла буквально ниоткуда. А я перестал зажигать одним только взглядом огонь. Раньше мог. С появление второй утратил возможность создавать порталы. Потом настал черед ментальной магии. Вон та, – дядя глазами указал на черного кота с пронзительными синими глазами. – Видишь? Это она. Моя потерянная магия. Не вздумай давать Богам клятву, Эдж. Они тебя обманут.

– Я уже дал.

– Значит, и тебя ждет та же участь, – грустно сказал дядя.

– Ошибаешься. У меня теперь тоже нерушимая связь. Боги просто дают понять, что судьба человека в его руках. Он должен отдавать отчет в своих поступках. Отличать истинное от ложного. Ты хотел империю? Но какой ценой? Ты, конечно, рассчитывал заплатить, но вовсе не тем, о чем тогда думал. Ты умер там, в расщелине. Младший принц крови из династии Талисов. Это была твоя судьба. Но тебе подарили второй шанс. Если бы ты прожил эту вторую жизнь честно, и не стремился бы взять то, что тебе по праву не принадлежит, то дожил бы до глубокой старости, был бы счастлив в кругу своей семьи. Стоило оно того, дядя?

– Нет, Эдж, – на глазах у императора были слезы. – Чего ты от меня хочешь? Скажи. Мне надо что-то подписать?

– Я хочу, чтобы ты сам, своими руками надел на мою голову корону моего отца. Это будет справедливо.

Дядя устало кивнул…

… Коронация состоялась на следующий день в палате ста лордов. К всеобщему удивлению Валенсий Талис говорил вполне разумно и связно. Хотя руки его дрожали, когда он взял в них императорскую корону.

Эдж опустился на одно колено. А лорды дружно встали.

– Эдженейтис Первый Талис, император крови, – сказал Валенсий, венчая символом верховной власти своего племянника, – прими родовую печать и храни, покуда жив. Да не покинут нас Боги.

– Клянусь хранить печать и править по закону, – Эдж встал. Поправил корону на голове, которая почему-то тут же съехала на ухо. – А скоро, лорды, у вас будет и императрица. Я женюсь на герцогине Террийской.

По всем трем ярусам прокатился одобрительный гул.

– Но Эджен, – сказала вечером Марисоль. – Что же теперь будет с моим сыном? Ты ведь отозвал клятву крови у герцогов Террийских! Значит, Бевис больше не лорд крови?!

– Да ерунда, – отмахнулся свежеиспеченный император. – Я его усыновлю и приму клятву верности у герцога Бевиса Варни. Первого в своем роду. И установлю на разлом его печать, как лорда крови. Все владения отца останутся у Бевиса. Только он станет членом императорской семьи… – Эдж немного помолчал. – Ну а как насчет нас? Неужто будем ждать до свадьбы, Соль?

– А твоей магии это больше не угрожает? – лукаво спросила она.

– Ей угрожает долгое воздержание. Я умом скоро тронусь от того особого состояния в котором нахожусь с тех пор, как мы расстались в замке Стертонхолл. А помнишь те две ночи? – он притянул Марисоль к себе и с надеждой спросил: – Повторим?

– Если ты переоденешься в Демона. Точнее разденешься. Не возражаю и против живых картин.

– Это я запросто! Только пойдем в спальню! Негоже императору носиться по дворцу в звериной шкуре. Еще подумают, что начался прорыв. Роль Демона ну прямо для меня, ведь на вид я ужасен.

– Пять поэм наизусть! – фыркнула Марисоль. – А еще, сэр Хосли, я пою…

– Запомнила?! Хтонь меня дернула за язык! И зачем я тебе это рассказал?! Ну, раз так… – Эдж схватил ее и взвалил на плечо. Жарко шепнул: – Не бойтесь, леди. Я умею быть ласковым…