Глава 13. Маленькая грязная ложь

Стеф

Выходя из машины Руслана, я точно знала, что мы ещё увидимся сегодня. Мне даже этого хотелось. А ещё знала, что между нами происходит что-то большее, чем просто секс.

— Я могу забрать тебя после смены? — спросил он в открытое окно, слегка прищурившись. И стал таким невероятно притягательным. Я едва удержалась, чтобы не вернуться в машину и не поцеловать его.

Мне это безумно нравилось. Руслан мог не спрашивать, а просто взять и приехать, поставить перед фактом. Однако ему было важно получить моё согласие.

На самом деле, я очень ждала этого вопроса. И одновременно боялась, ведь не понимала, куда это ведёт, и что значат для меня наши встречи. Не понимала, что чувствую. С одной стороны, это было странно: я только что рассталась с Алексом, и уже разделила постель с новым мужчиной. А с другой — я испытывала почти физическую потребность в присутствии кого-нибудь рядом. Так, почему не Руслан?

С Русланом было хорошо, спокойно и тепло. С ним безопасно. Может, в наших встречах нет ничего предосудительного? Ведь нигде не сказано, сколько нужно переждать после расставания, чтобы доверять другому… Руслан не был похож на того, кто использует. В конце концов, если бы его интересовал только секс, разве он стал бы так заморачиваться со свиданием? Остался бы ночевать, зная, что ничего между нами не будет?

Поэтому, всё ещё раздираемая сомнениями и страхами, я просто улыбнулась на вопрос Руслана, а он, вероятно, сделал из этого свои выводы. Тоже улыбнулся и, подмигнув, уехал.

— Ну, рассказывай! — Милана налетает на меня едва ли не с порога, стоит мне появиться в аптеке. — Как всё прошло? Куда ходили?

— Милаш, поставь чайник, — прошу я, протискиваясь мимо неё в материальную комнату, за которой находится небольшая кухонька, совмещённая с раздевалкой.

Милана следует за мной по пятам, и пока я переодеваюсь в рабочую форму, она щёлкает кнопку электрического чайника, достаёт кружки и кладёт в них по чайному пакетику.

— Мы были в «Набокове», — говорю, выглянув из-за дверцы шкафа. — Помнишь, я рассказывала про это кафе?

— Вот! А ты думала в клуб поведёт, — усмехается Милана. — Хотя… Он вообще-то похож на Грехова. Ну, знаешь, типажом. У меня даже мелькнула мысль, что, может, и правда тебе не стоит с ним ходить. Но он был с девочкой, и я почему-то успокоилась. Кстати, это?..

— Сестра Руслана. Очень милая. Хорошо, что он взял её с собой, потому что она здорово заполняла паузы.

Я усаживаюсь на дальний от выхода стул, чтобы Милана могла без препятствий выбегать к клиентам. Подруга разливает кипяток по кружкам и пододвигает ко мне миску с сахарным печеньем, взяв оттуда одно.

— Хм, раз он возится с сестрёнкой, значит, имеет опыт общения с детьми, — Миланка многозначительно играет бровями, на что я фыркаю. — А что? Ты же хотела с Алексом.

— С Алексом, — подчёркиваю я и подпираю подбородок рукой.

— Он не звонил, кстати?

— С чего бы? Ему наверняка есть, чем заняться.

Милана пожимает плечами. В этот момент раздаётся звон колокольчика над входной дверью, и она убегает в зал. Слышу старческий скрипучий голос постоянной клиентки, которая страдает тугоухостью, и потому приходится кричать или писать ей на бумажке ответы.

— Девочки, мазь обезболивающая с человечком есть?

Хихикаю, зная, как Миланку раздражают подобные ребусы: «леденцы для горла с шарфиком», «сироп от кашля с листочками», «таблетки от давления на букву "Б", дозировку не помню» и прочие аптечные загадки. Мне даже кажется, я услышала, как подруга скрипнула зубами, отправившись к полке с мазями, чтобы взять как минимум пять упаковок, на которых изображён человек.

Разобравшись с клиенткой, раскрасневшаяся от крика Миланка возвращается в кухню.

— Пора уходить в декрет! — заявляет она. — Не могу уже.

— А Максим что говорит? — протягиваю ей печеньку, чтобы успокоилась.

— Да что-что… Он тоже не мальчик! А я вообще скоро старородящей буду, — Милана ломает печенье и макает одну половинку в чай. — Не получается у нас. Я прошла обследование, у меня всё в порядке. А он со своей работой никак до клиники не дойдёт.

Максим у Миланки работает пилотом пассажирского самолёта на международных рейсах. Пять дней летает, четыре отдыхает. Мне казалось, что этих выходных вполне достаточно. Милана же со своим графиком два через два как-то нашла время, чтобы пройти обследование. Но, видимо, у её мужа были свои представления.

— Может, он специально… оттягивает? — осторожно говорю я. — Боится ответственности?

Миланка всаживает в меня такой взгляд, что я невольно съёживаюсь, и тихо шипит:

— Ничего он не боится. Сам же про детей первый начал! Знала б я, что он так затянет с анализами, то не отказалась бы от заведования.

Я ничего ей не отвечаю на это. Мы заканчиваем наш нехитрый завтрак с приездом водителя, который доставил товар, и дальше смена летит в постоянной череде клиентов, приёмке того самого товара и печати ценников.

Милана отпускает меня первой пообедать, и я, уткнувшись взглядом в контейнер с борщом, вспоминаю, как готовила его для Алекса. А он сообщил мне о Марго. В глазах неприятно защипало. Я ведь даже приехала к ней поговорить после этого. Бутылка шампанского придала храбрости.

Руслан привёз меня к Марго перед тем, как мы с ним отправились в вояж по клубам. Наговорила ей каких-то глупостей, а она, кажется, впервые смотрела на меня без привычного снисхождения, с каким она зачастую общалась.

Пальцы сами находят переписку с Алексом, и я отправляю ему короткое «как ты?». Мне по-прежнему важно знать, что у него всё в порядке. Заблокировав телефон, откладываю его экраном вниз и дрожащей в руке ложкой зачерпываю борщ.

Я точно знаю, что Алекс ответит. И точно знаю, что вежливо. Вряд ли присутствие Марго повлияет на это. Всё же мы не чужие друг другу, и она это понимает.

Чувствую вибрацию по столу от входящего сообщения. Задержав дыхание, переворачиваю телефон и смотрю ответ:

«В порядке. Выходной. Ты сегодня в смене? Что-то случилось?»

«В смене. Просто решила узнать, всё ли у тебя нормально.»

Нажимаю «отправить» и зависаю над диалоговым окном. Новое сообщение прилетает быстро:

«Хозяин квартиры звонил, деньги он получил. Платёжки погасит сам, за это не волнуйся.»

И следом другое:

«Стеф, если что-то нужно, напиши мне. Хорошо?»

Печатаю уже со слезами: «Нужно, чтобы ты вернулся». Но, конечно, тут же стираю сообщение и отсылаю просто «хорошо».

Кусок в горло не лезет, потому закрываю контейнер и убираю его обратно в холодильник. Спасаю Миланку от клиента со списком на А4, стараясь больше не возвращаться мыслями к Алексу.

Милана уходит в восемь, и я ещё два часа слоняюсь по аптеке в ожидании закрытия смены. Народ к вечеру рассосался, стало полегче. В половину десятого приходит сообщение от Руслана:

«Никуда не сбегай после работы, я еду».

Улыбнувшись, отвечаю ему: «Не сбегу, обещаю».

Закрыв смену, переодеваюсь и, поставив аптеку на сигнализацию, усаживаюсь на парапет рядом с аркой в другой двор. Спрашиваю у Руслана в сообщении, где он, но ответ не приходит. Наверное, за рулём, не может написать. Значит, звонить ему тоже нет смысла, потому убираю телефон в сумочку.

На улице к ночи становится жутко холодно. Спрятав руки в карманы пуховика, разглядываю мигающий и жужжащий от напряжения фонарь, и думаю о том, насколько далеко я готова зайти в общении с Русланом.

Когда он обнимал меня ночью, было такое чувство, будто мы спасаем друг друга. Он держался за меня, а я за него, и это вытаскивало нас обоих из чего-то тёмного. Как душевная терапия, которая совместила в себе оргазмы и доверительные беседы на кухне за чашечкой кофе. Было лишь два «но». Первое — моё сердце принадлежало другому мужчине. Второе — Руслан дружил с Греховым. Значит, он наверняка занимается теми же вещами.

— Привет, Стеффи, — знакомый хриплый голос вырывает меня из раздумий и, подняв глаза, я встречаюсь взглядом с Греховым.

Резко встаю с парапета и оглядываюсь на аптеку. Я могу вернуться, нажать тревожную кнопку, тогда у Грехова не будет выбора. Но он, словно прочитав мои мысли, хватает меня за руку и утягивает во мрак арки. Я не пытаюсь кричать или сопротивляться. В прошлом такое поведение могло привести к вспышке агрессии и удару. Я слишком хорошо это помнила. С Греховым нужно было вести себя, как с хищником: замереть и не провоцировать.

Грехов заводит меня в соседний двор, куда выходят окна аптеки. Этот двор глухой, выезд только через арку, откуда мы пришли. Прихожих почти не было, только пара подростков прошли мимо, держась за руки, но они явно бы не помогли мне.

Грехов вырывает у меня из рук сумочку и ставит её на подоконник аптечного окна.

— Я по тебе скучал, — говорит он с ухмылкой, а я понимаю, что это начало игры.

Конечно, он не скучал, и вряд ли вспоминал. Но я для него была несправедливо отобранной вещью, которая теперь оказалась брошенной за ненадобностью, а он вдруг снова меня нашёл.

— Не скучал, — пытаюсь говорить спокойно и сразу задаю вопрос, чтобы контролировать разговор: — Как ты узнал, где я работаю?

— Спросил в старой аптеке, куда ты перевелась, — Грехов подходит ближе, заставляя меня вжаться в стену. — Ты похорошела, Стеффи.

— Меня должны встретить, — шепчу практически ему в губы, так близко сейчас Грехов.

Сердце колотится, как бешеное, а ладони вспотели несмотря на холод. Грехов почти не изменился, всё такой же опасно-привлекательный, самоуверенный и дикий. Чёрные волосы спадают на лоб, в глазах пляшут черти, а губы искривлены в насмешливой улыбке. Даже когда Грехов не улыбается, всё равно кажется, что он насмехается.

— Меня это должно волновать? — спрашивает он у меня на ушко. — Стеффи, ты ведь повела себя, как последняя сука со мной.

— Я не хотела тебя обидеть, — оправдываюсь мягко, но не слишком. Чересчур виноватая интонация выведет его из себя. И снова задаю вопрос: — Ты всё ещё занимаешься машинами?

Нужно обязательно спрашивать что-нибудь нейтральное, но касающееся его. Так проще удерживать внимание на разговоре. И желательно, чтобы вопросы были похожими на искреннюю заинтересованность. Это как выкрикнуть «пожар!» в лицо грабителю, чтобы сбить его с толку. Только в данном случае отвлекать надо не криком и неожиданностью, а покладистостью.

Грехов дёргает бровью.

— Я не свои дела приехал с тобой обсудить, малыш, — он нежно проводит большим пальцем по моей щеке. — Смотрю, ты теперь со Святым снюхалась. А что же мусор твой? Сбежал?

— Не сбежал, он ждёт меня дома, — безбожно вру, надеясь, что голос звучит убедительно. — А с Русланом мы просто дружим. Ничего такого.

И… Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! Я слишком разнервничалась, отвыкла подбирать слова и не успела продумать ложь. Грехов видел меня у подъезда с цветами. И, зараза, он ни за что не поверит, что с Русланом это была дружеская встреча.

Вместе с тем, как до меня это доходит, Грехов меняется в лице. Откровенное враньё — красный флаг, и игра больше не приносит ему удовольствия.

— Стеффи, ты херню мне не заливай, — он больно сдавливает мне щёки так, что губы приоткрываются «рыбкой». — Кончай эти шлюшьи выкрутасы. Мне голову морочила, теперь другу моему решила?

Не замечаю, как начинаю всхлипывать. Грехова мои слёзы всегда заводили, но невозможно было угадать, в какую сторону выплеснутся его эмоции. Я либо получала, либо оказывалась раздетой. И сейчас, кажется, ему нравился второй вариант.

Грехов впивается в меня поцелуем, продолжая держать за щёки, а свободной рукой расстёгивает пуховик и ныряет под свитер, сжав ледяными пальцами грудь поверх лифчика.

Ударить нельзя, оттолкнуть тоже. Иначе страсть перерастёт в агрессию. Но, может, лучше пусть он ударит меня? Его отпустит, а я попытаюсь сбежать.

Лихорадочные мысли нарушает звонок моего телефона. Рука Грехова замирает под свитером, затем выскальзывает, но поцелуй он не разрывает. Прикусывает мне нижнюю губу до крови и шепчет:

— Ответишь на звонок, малыш?

— Я же… я… с тобой… Не могу…

— Если это мусор, я прощу тебе твою маленькую грязную ложь, — усмехается Грехов и слизывает кончиком языка кровь с моей губы.

Но звонок обрывается, зато… Из арки выходит Руслан! Господи, как же я рада ему! Наверное, даже больше, чем Алексу в день нашего знакомства. Пусть Руслан и мрачнеет на глазах, становясь похожим на рассвирепевшего медведя, когда видит меня в плену рук Грехова, но я теперь точно знаю, что в безопасности. Он не позволит мне навредить.

Руслан без слов подходит к нам, заставляя Грехова отступить. Быстро окинув меня хмурым взглядом, он задерживается на губах. Я машинально прикасаюсь к ноющей ранке от укуса и стираю тыльной стороной ладони кровь. Руслан издаёт звук, напоминающий рычание, и стреляет глазами в Грехова.

— Охренел, что ли?