Глава 18. Ангел под тремя "Ангелами"

Стеф

У меня перехватывает дух от возмущения, но всё, что могу выдать, это тоненькое «ой», которое не остаётся без внимания Оксаны и Руслана. Она кидает на меня хитрый взгляд, а он касается запястьем моей ладони на столе, будто говоря «я с тобой».

— Обязательно быть таким злым? Виктор же ради вас старается, — елейным голоском произносит Оксана, проведя рукой по бедру до колена Руслана.

Этот жест можно было бы принять за утешительный, если бы они были близкими друзьями, а у Оксаны не было такого декольте.

— Отвали, — рыкает ей Руслан, дёрнув ногой. — Вообще уже берегов не видишь?

— А что я такого сказала? — искренне удивляется Оксана.

— Много на себя берёшь. Ты лучше продолжай в глаза мне не смотреть, как и раньше.

Руслан протягивает мне руку, и мы вместе выходим из столовой под тихую усмешку Оксаны. Он ведёт меня сразу на второй этаж по винтовой лестнице. Возле дальней комнаты у окна Руслан останавливается, коротко постучав по двери.

— Агатик?

— Он уехал? — всхлипывает Агата с другой стороны.

— Уехал, — вздыхает Руслан, привалившись плечом к косяку. — Да к чёрту его. Махнём в город, в кино? М?

— Не хочу, — Агата приоткрывает дверь и вытирает от слёз покрасневший вздёрнутый носик. — Давай здесь посмотрим. Вообще-то я скачала пару фильмов на такой… случай.

— Как скажешь, — Руслан взъерошивает её короткие волосы и подмигивает мне. — Ещё по коктейлю?

Агата выбрала для просмотра «Первому игроку приготовиться» — научно-фантастический боевик про виртуальную реальность. Руслан принёс из машины подарок для именинницы. Пока Агата радостно распаковывала пару коллекционных изданий комиксов и нюхала странички, пахнущие краской, Руслан сходил на кухню. Вернулся с двумя тарелками сырного попкорна на подносе, коктейлем для меня, газировкой для Агаты и бокалом виски для себя.

Мы устроились в Агатиной комнате перед плазмой на полу, застеленном ворсистым ковром. Два с половиной часа прошли в уютной атмосфере шуток Руслана про героев и восторгов Агаты от сюжетных поворотов. Я даже расслабилась, отпустив накопленный после комментариев Оксаны негатив.

К середине второго фильма — «Бесконечной истории», — Агата заснула. Как раз перед тем, как Артакса, коня главного героя, затянуло в трясину Болота Печали. А я вот вдоволь нарыдалась на этом моменте. Руслан, изумлённый моей реакцией на детское кино, даже пошутил, что мне, такой впечатлительной, ни в коем случае нельзя смотреть «Короля Льва» без носовых платочков и последующей терапии полученных душевных травм от смерти Муфасы.

Он перенёс Агату в кровать, накрыл одеялом, и мы на цыпочках ретировались из её комнаты, так и не досмотрев фильм.

— Идём, Рифма, — весело ухмыляется Руслан, затягивая меня в комнату напротив.

Он закрывает на щеколду дверь и включает свет. Его комната практически пустая, без всяких излишеств. Только письменный стол с креслом, шкаф для одежды с зеркальными панелями и кровать возле окна, выходящего на набережную озера, освещённую фонарями.

— Хорошие девочки могут плакать только из-за плохих мальчиков, — шепчет Руслан, склонившись ко мне.

— Артакс, вообще-то, жеребец, — буркаю я сквозь улыбку.

Руслан прищуривает глаз.

— Вот, значит, что. Ну, я могу заржать, если тебя это заводит.

— Дурак, — не сдерживаюсь и начинаю смеяться.

Руслан притягивает меня ближе к себе, оставляя горячий поцелуй на губах. Руками забирается под свитер и играется с застёжкой лифчика, но не расстёгивает её. Я теснее прижимаюсь к нему и углубляю поцелуй, заставляя Руслана выдохнуть со стоном.

— Ангел под тремя «Ангелами», кажется, уже не такой святой, — он спиной пятится к кровати, увлекая меня за собой.

— Не святой, — соглашаюсь я, стаскивая с Руслана футболку и садясь на него сверху.

— А, может, он и желает чего-то особенного? — Руслан снимает с меня свитер и целует в шею.

— Ты о чём?

— Хочешь попробовать кое-что?

Я настороженно поднимаю бровь, опасаясь, что он предложит что-нибудь слишком жёсткое. Как Грехов. Но нет же? Такого не может быть, ведь так?

— Я… Не знаю… Не уверена, — обнимаю себя руками и утыкаюсь носом в колючую щёку Руслана. — Разве сейчас плохо?

— Совсем нет, — он заваливает меня на кровать, оказываясь сверху. Целует от шеи до груди и прикусывает сосок через тонкую сеточку лифчика. Я вздрагиваю и выгибаюсь. — Но может быть ещё лучше. Ты мне веришь?

— Верю, — говорю я и вдруг понимаю, что это правда.

Я ему верю. Безоговорочно. Бессознательно. Абсолютно.

Руслан раздевает меня догола. Медленно, наслаждаясь каждым движением и оставляя на коже, покрытой мурашками, влажные поцелуи. Сам он остаётся в джинсах. Подходит к письменному столу и достаёт из нижнего ящика несколько… мотков верёвки и шёлковый платок.

— Ой, — я испуганно сворачиваюсь калачиком, кутаясь в одеяло. — Это… это… Я что-то…

— Чш-ш, всё хорошо, — Руслан садится рядом со мной. — На самом деле, это может быть очень приятно, если всё делать правильно. Знаешь, что такое шибари?

Я, захлопав ресницами, осторожно прикасаюсь к верёвкам, пробуя их на жёсткость. Он уже делал это раньше? Глупый вопрос. Наверняка делал и ни раз. Если ему это нравится, то немудрено, что в загородном доме будут припрятаны подобные штучки…

— Ну… Слышала, но не…

— Расслабься, Рифма, — Руслан подтягивает меня к себе на колени. — Закрой глаза и просто наслаждайся.

Послушно выполняю всё, что он говорит. Руслан завязывает на мне платок и помогает встать с кровати. Я неловко закрываюсь руками, прислушиваясь к его шагам. Он включает на телефоне какую-то приятную музыку, ласкающую слух, а потом…

Верёвка плавно касается плеч, царапнув по коже и заставляя вздрогнуть. Руслан мягко отнимает мои руки от груди и заводит их за спину. Оставляет дорожку поцелуев на ключицах. Верёвка постепенно опутывает меня, затягиваясь в тугие узлы на теле, и я невольно ловлю себя на мысли, что получаю удовольствие от того, какой становлюсь уязвимой. Обездвиженной. Связанной.

Жёсткость верёвки и мягкость пальцев Руслана создают впечатляющий контраст чувств. Иногда узлы болезненно впечатываются в тело, но эта боль граничит с удовольствием. Я никогда прежде не испытывала подобного.

Новый шершавый канат скользит между ног, обвивая бёдра. А вместе с ним спускаются и поцелуи, покрывая каждый сантиметр кожи от живота до промежности. Рывок, и верёвка затягивается в узел.

— Как ты? — хриплый голос Руслана вклинивается в затуманенное сознание.

— Мне хорошо… Очень…

— Хочешь посмотреть?

— Хочу.

Руслан снимает платок и подводит меня к зеркальным дверцам шкафа. Я разглядываю искусные сплетения верёвок на груди, напоминающих портупею. Очень сексуально. Я не помню, когда в последний раз восхищалась собственным обнажённым телом, но сейчас… Я себе нравилась. Нравилась, потому что Руслан смотрел на меня в зеркале глазами, полными неподдельного желания.

И тут он натягивает верёвку сзади так, что она врезается в кожу, срывая взбудораженный стон с моих губ. Руслан пальцами очерчивает выпуклый сосок и, проведя линию по животу, добирается до клитора, вышибая из меня остатки сознания.

— Рифма, ты сводишь меня с ума своими стонами, — Руслан свободной рукой убирает мои волосы с шеи и целует в плечо. — Иди сюда, девочка.

Он подхватывается меня на руки и несёт в постель. Дальше я уже ничего не соображаю, задыхаясь в его ласках, судорожных вдохах и исступлённых словах, которые мы говорим друг другу в перерывах между поцелуями. Что-то про дикое желание, чувства и то, как нам хорошо.

В какой-то момент понимаю, что слишком громко постанываю, и Руслан накрывает мой рот ладонью. Прикусываю его пальцы, облизнув их языком, и Руслан сам не сдерживается. Рычит какое-то ругательство мне в висок, натягивает верёвку на груди, отправляя меня в небеса, и улетает следом.

— Я хочу быть с тобой, — говорит он, уткнувшись лбом в мой лоб.

— Ты со мной, — отвечаю ему в губы.

Наверное, это значило что-то вроде «я тебя люблю», только на языке двух поломанных, боящихся открываться другим, людях. Я не знала, готовы ли мы выстроить что-то фундаментальное, но была уверена, что мы оба нуждаемся друг в друге, как морские волны нуждаются в скалах.

А раз так, то почему нет? Почему бы мне не оставаться рядом с ним? Я хочу чувствовать его плечо в трудные минуты, наслаждаться взглядом, каким он смотрит только на меня. Хочу, чтобы и он рядом со мной ни в чём не сомневался. Был уверен, что моё плечо тоже для него.

Но я должна была кое-что спросить.

— Она всё ещё что-то значит для тебя?

Руслан отстраняется, приподнявшись на локтях, и заглядывает мне в глаза.

— С чего ты взяла это? — он понимает, что речь про Оксану и даже не уточняет.

— Я видела, как ты смотрел на неё. Так не смотрят на тех, кто…

— Ну-ка стоп, — Руслан мотает головой и, видимо, чтобы скрыть волнение, принимается развязывать верёвки. — Давай я объясню. Я любил её. Очень любил, это факт. Но ты же понимаешь, что после всего случившегося я не могу к ней что-то чувствовать? Что-то нормальное, Стеф.

— А ненормальное? — я прикусываю губу.

— А это уже ничего не значит, — криво улыбается Руслан. — Вот тебе ответ на вопрос. Ты что, ревнуешь, Рифма?

— Ну… Капельку.

Я свожу большой и указательный пальцы вместе, наглядно демонстрируя степень ревности. На что Руслан усмехается и порывисто целует меня в нос. Развязав последнюю верёвку на моих ногах, он зашвыривает её к остальным на пол и обнимает меня. Я уже привычно устраиваюсь у него на груди и быстро засыпаю под его успокаивающее тихое пение.

Ночью меня будит мучительная жажда. Фонари с набережной освещают комнату бледным светом, а по оконному стеклу тарабанит дождь. Я легонько трогаю Руслана за плечо, жалобно проскулив его имя в попытке добудиться, но он лишь переворачивается на другой бок. Вот же… засада. Бродить по чужому дому мне совсем не хотелось, но жажда была такой острой, что сил нет терпеть. Не усну до самого утра, если не сделаю хоть глоточек.

И я даю себе мысленную затрещину. Чего я как маленькая? Никто же не съест меня за то, что мне захотелось воды, правда? Собрав всю волю в кулак, выскальзываю из-под одеяла. Надеваю бельё, свитер и джинсы, и крадусь к двери.

В коридоре и вдоль лестницы горят маленькие светильники на стенах. Спускаюсь на первый этаж, молясь про себя, чтобы никого не встретить из работников или, упаси Боже, четы Святых. На первом этаже тоже работают светильники. На носочках подбираюсь к столовой, прошмыгиваю внутрь и, не найдя выключатель, плетусь в потёмках в сторону, как мне казалось, кухни, откуда официанты подавали еду нам на ужин. Я не была уверена, что там вообще кухня, но, если полагаться на логику, то где же ещё искать?

И…

Чёрт. Блин. Зараза!

Дверь в эту комнату приоткрыта. Оттуда льётся тёплый свет, отбрасывая на каменную плитку узкую полоску. Но это не самое ужасное…

Первое, что вижу, это широкую спину в пиджаке. Потом взгляд цепляется за спущенные до колен брюки. В уши врезаются негромкие постанывания и чавкающие звуки от ритмичных движений мужчины. На его кулак намотаны блестящие каштановые волосы, а второй рукой он смачно шлёпает девичью задницу.

Я вздрагиваю.

Первая мысль — вернулся Виктор Алексеевич, и они с Оксаной решили устроить жаркую ночь любви. Но следующей мыслью проносится, что Виктор Алексеевич вряд ли бы так рисковал в доме, где находится его пятнадцатилетняя дочь. И уже третьей мыслью меня осеняет, что мужчина вовсе не брюнет с благородной сединой на висках, а, чёрт возьми, блондин!

Вместе с тем, как до меня доходит смысл того, что я вижу, мужчина, точно в замедленной съёмке, оборачивается через плечо. И я узнаю в нём того самого Игоря, что выдернул срочным звонком Виктора Алексеевича на работу.

Я непроизвольно делаю пару шагов назад. Мужчина рывком натягивает на себя брюки, а Оксана одёргивает переливающееся голубое платье и зыркает на меня недобрым взглядом.

Секунда, и она бросается ко мне, схватив за руку, а я отталкиваю её и со всех ног бегу к лестнице.

— Стой! — шипит Оксана. — Остановись, идиотка!

Я успеваю преодолеть половину лестницы, как Оксана хватает меня сзади за волосы. Отмахиваюсь от неё, но теряю равновесие, вцепляюсь в её платье, и мы обе кубарем валимся со ступеней.