Глава 9. Зять ***** взять

Алекс проводил меня до машины, удостоверился, что я в адеквате, и пообещал встретиться вечером. Из головы никак не шла видеозапись, на которой Дима с кем-то ругался. Ну, с кем же?

Смотрю на телефон и вычисляю. Первой на ум приходит Марина, девушка Димы. Недолго думая, набираю давно забытый номер, затерявшийся в недрах телефонной книги.

— Алло? — раздаётся на том конце неуверенным голосом.

— Марин, привет. Это Марго.

— Кто?

— Марго, сестра Димы Глинского. Помнишь такого?

Она молчит пару секунд, шмыгает носом. Наконец, выдаёт:

— А-а. Привет. Что-то случилось?

— Слушай, ты дома сейчас? Если подъеду, сможешь спуститься на пару минут?

На заднем плане кто-то пронзительно кричит, затем что-то звонко бьётся.

— А зачем?

Блядь, сколько вопросов. Маринка всегда тормозила, Дима даже ласкова звал её «птичка», мол, мозгов с гулькин нос. Однако сейчас это раздражало особенно.

— Выйдешь – узнаешь, — отрезаю. — Буду через полчаса, я тут недалеко.

Отключаюсь и кидаю мобильник на пассажирское сидение, выруливая с парковки. Мне почему-то подумалось, что с глазу на глаз Марина не сможет соврать. То есть, если и было что-то в тот вечер, я обязательно узнаю, интуитивно почувствую.

Заезжаю в знакомый двор старого фонда. Невысокие пятиэтажки стоят буквой «П», прямо в центре – детская площадка с «паутинкой», облезлой ракетой без горки и невысокой дугообразной лестницей. На площадке носится ребёнок в смешной жёлтой шапке с ушами и в дублёнке. Вроде девчонка.

Паркуюсь под голыми каштанами и сразу узнаю в девушке у подъезда Марину. Почти не изменилась, такая же фигуристая, с прямыми чёрными волосами до пояса и фарфоровой кожей без намёка на румянец. Сидит на скамейке, курит и оглядывается по сторонам. Она тоже замечает меня, встаёт.

Выхожу из машины, на ходу подкуривая сигарету.

— В чём дело? — спрашивает Марина без вступлений.

Что ж, на объятия не рассчитывала. Но всё равно как-то обидно. Она ж почти замуж за Димку вышла, звала меня «заей» и уверяла, что я стану крёстной их первенца.

— Марин, — начинаю издалека. — А ты помнишь тот вечер, когда Дима... Ну, ты поняла.

— Это какой-то прикол? — она морщит курносый нос и выдыхает дым мне в лицо. — Что за дурацкие вопросы.

— Ты звонила ему вечером? Где-то в половине девятого? — продолжаю настойчиво.

Марина оборачивается на детскую площадку. Слежу за её взглядом.

— Вань, не бегай! И надень шапку обратно!

Ребёнок на полном ходу размахивает ушастой шапкой, как революционным флагом, и пискляво возражает:

— Ну, ма-а-ам! Жарко!

— Не мамкай.

Марина замечает мой взгляд и сразу мотает головой.

— Ему три. Это не...

— Я поняла, — прерываю её. — И не думала.

Соврала, конечно. Ещё как подумала. Марина после смерти Димы сразу вычеркнула себя из наших жизней, будто и не знала никогда. Мне сначала не до выяснений отношений было, а потом как-то похуй стало. Без Димы она мне неинтересна.

Но мысль, что Марина могла родить от Димы, на секунду приятно согрела сердце. Кто-то бы остался после него. Я была бы тётей.

— Не звонила, — Марина вырывает меня из мыслей. — Наверное, надо было, но нет. А что?

— А он ничего не рассказывал тебе? Может, о каких-то проблемах или чём-то таком?

— Да нет, — она пожимает плечами. — Ну, накануне перед его днём рождения я слышала, как он с кем-то ругался.

Бинго!

— Не помнишь, что говорил? — глубоко затягиваюсь, скрывая волнение.

— Не очень.

— Постарайся вспомнить, пожалуйста.

Марина вздыхает, блуждает взглядом по детской площадке и останавливается на кривых ветвях каштана, под которыми мы стоим.

— Кажется, что-то вроде «не торгуйся, не на рынке» и ещё что-то про юристов и суд, — она тушит сигарету об урну и поднимает на меня усталые синие глаза. — Марго, это было давно. Не понимаю, что ты хочешь от меня.

— Спасибо, Мариш, ничего не хочу. Давай, увидимся.

Направляюсь к машине, отшвырнув окурок в пожухлую траву детской площадки. Марина выкрикивает мне в спину что-то типа «не мусори, здесь же дети играют», но я пропускаю претензию мимо ушей.

Какое мне дело до чужих детей? Был бы Димин ребёнок, я б тут газон новый посадила и горку к ракете приделала, а так... Ваня, блядь. Назвала же.

В полном смятении выезжаю к родителям. Дорога проносится, как в тумане, хотя обычно я кляну каждый светофор с пробками. А тут ни авария на перекрёстке, ни сраные курьеры на мопедах, так и норовящие попасть под колёса, ни даже любители дребезжащих басов на разваливающихся тачках меня не взбесили. Может, дзен постигла после ментовки Алекса?

Сворачиваю в новостройки рядом с парком Галицкого, верчусь по двору в поисках парковочного места и, наконец, притыкаюсь возле палисадника. За что люблю Краснодар, так это за одуванчики в декабре.

Прежде чем объявить о себе родителям, решаю перекурить и выпить кофе из автомата, стоящего на входе у «Магнита». Но не успеваю сделать и нескольких шагов по направлению к магазину, как на глаза попадается знакомая до скрежета в зубах машина. Чёрный Фольксваген Тигуан.

Бля-я-ядь! Андрей здесь.

Может, он вчера не забрал ключи от дачи? Ему свойственно что-то говорить и не делать. Какой уж теперь кофе, надо с воинственным кличем отвоёвывать территорию. Упаси его боже довести мать.

Нахожу в сумке ключи от родительской квартиры вместе с магнитом для домофона и уверенно вхожу в подъезд. Ну, павиан краснозадый! Сейчас ещё напоёт сказки о хреновой Марго.

Уже с порога слышу щебетание мамы и заглавную тему «Великолепного века». В коридоре вкусно пахнет чем-то печёным.

— Андрюша, как ты похудел! Маргоша совсем не кормит тебя, да? Садись-садись, у меня тут борщик свеженький.

Ну, пиздец. Ещё сметану предложи ему, мам!

— Сейчас сметанки тебе достану, Миша только с утра на ярмарке купил.

Да блядь.

Осторожно прикрываю дверь, чтобы не спалиться раньше времени. Тихо, как мышка, раздеваюсь и крадусь до кухни на цыпочках.

— Спасибо, Элина Михайловна, — раздаётся лилейный голос мужа. — Всё очень вкусно.

— Кушай-кушай, — хлопочет мама в своей манере. — Кого ж мне ещё баловать, если не зятя.

Ага. Зять нехуй взять. Ещё и совесть позволяет тёщины борщи жрать после того, как студентку трахнул без ведома жены.

— Я вот зачем приехал, — говорит Андрей ласково. — Мы ж договорились, что я ключи от дачи заберу. Помните, Элина Михайловна?

Наверное, маме стоит больших трудов сдерживать себя от непрошеных советов, зная о нашем разводе. Но Андрей-то, кажется, не знает, что мама знает. Иначе не сидел бы тут, как царь грёбаный.

— Да, Андрюш, конечно, — спокойно отвечает мама. — Я приготовила ключи. В коридоре у зеркала лежат.

— Элина Михайловна, — муж понижает голос, совсем как я, когда договаривалась с его бывшим начальником. — Я тут подумал, сейчас курс скачет. На рынке спад. Невыгодно продавать недвижимость, понимаете?

— Понимаю, Андрюш.

— И вот какое у меня предложение. У вас же там теплица? Пользуйтесь на здоровье, можете даже ещё одну поставить.

— Правда? — в голосе мамы неприкрытый восторг, а у меня уже челюсть сводит.

— Правда, — заявляет Андрей. — Поставите вторую теплицу, может, продавать что-то начнёте. А я вам совсем низкую аренду сделаю. Так сказать, по-родственному.

Ах ты, психролют хитрожопый!

Больше нет сил таиться. Вхожу в кухню и без разговоров пинаю ножку стула, на котором сидит муж. Он чуть не опрокидывает на себя борщ, а мама удивлённо открывает рот.

— Совсем охренел? — шиплю Андрею.

— Дура, что ли? — огрызается он с перепугу и швыряет ложку в борщ. Несколько красных капелек окропляют кремовую кружевную скатерть. — Марго, следи за поведением.

— Мам, это что? — тычу в мужа. — Ты зачем его впустила дальше порога, ещё и кормишь?

— Маргош, это ведь вы поругались. Мне Андрей ничего плохого не сделал, — пожимает плечами мама.

— Ну, понятно. Так, ты, — беру Андрея за локоть и веду в прихожую. — Забирай ключи и проваливай.

Андрей покорно одевается под моим пристальным взглядом, и как только застёгивает куртку, кидаю ему в грудь ключи. Протискиваюсь мимо него к двери, открываю и демонстративно приглашаю на выход.

Андрей выходит на площадку, не разрывая со мной зрительный контакт. Кажется, чиркни зажигалкой, и многоэтажка сгорит в праведном огне. Упрямо не отвожу взгляд, не моргаю.

И тут почти бывший муж делает то, что я никак не ожидаю. Рывком притягивает меня к себе за руку и приникает к губам горячим влажным поцелуем, от которого раньше теряла голову за долю секунды. От ошеломляющей наглости Андрея мешкаю, не понимая, как реагировать, и почему-то не разрываю этот идиотский поцелуй. И муж, как назло, напоминает, что в постели чертовски хорош.

Так. Стоп.

Выдёргиваю себя из сладкой неги и со всей дури заряжаю Андрею пощёчину.