Глава 16. Бегбедер ничего не смыслит в любви

Прижатая щекой к стене, пялюсь в щель приоткрытой входной двери и испытываю крайнюю степень беспомощности. А ещё стыда. Сквозняк с лестничной клетки неприятно проходится холодком по ногам, и вместе с тем, как кожа покрывается мурашками, в мозгу щёлкает нужный тумблер.

Мужчина, которого я по-своему любила, собирается унизить меня совершенно мерзким способом. Насильно.

Брюки Андрея звонко ударяются пряжкой об пол. Твою мать. Злость потревоженной змеёй шипит и сворачивается клубком в груди. Стиснув зубы, я, наконец, выхожу из оцепенения. В тот момент, как Андрей припадает губами к моей шее, выхватываю из волос карандаш и со всей силы вонзаю его в бедро Андрея.

Взвыв от боли, муж шарахается от меня, валится на пол, не удержав равновесие. Я рывком натягиваю штаны и, перескочив через Андрея, вылетаю на лестничную клетку, где меня уже встречает Валентина Ивановна с ошалелыми глазами.

— Маргарита, — шепчет она, окинув меня перепуганным взглядом с ног до головы. Потом смотрит на раскорячившегося в дверях мужа. — Что у вас происходит?

— Валентина Ивановна, вызовите полицию, пожалуйста, — прошу я, отступая подальше от своей квартиры. — Андрей не в себе.

— Су-ука! — орёт муж и швыряет в меня карандашом. — Вы мне жизнь всю испортили!

За спиной Валентины Ивановны показывается седая голова её ухажёра. Мужчина с глубокими бороздами морщин на лбу, крупными чертами лица, чёрными бровями-щёточками и пронзительно-голубыми глазами. Он изучает взглядом сначала меня, затем Андрея со спущенными брюками, и спокойно спрашивает:

— Бил?

— Угу, — шмыгаю носом.

— Понятно, — он кивает и, подвинув Валентину Ивановну, решительно направляется в мою квартиру.

— Коленька! Коль, не надо, — бормочет соседка, вцепившись мне в руку. — Да что же это. Маргарита, не стой столбом! Звони в полицию, на! — она достаёт из кармана махрового халата телефон и протягивает мне. Сама кидается следом за ухажёром. — Коля, да не трогай ты его! Не видишь? Пьяный, как скотина! Не связывайся!

На этаж ниже хлопает дверь. Видимо, кто-то из соседей заинтересовался воплями. Через две двери от квартиры Валентины Ивановны высовывается молодой парнишка-студент в огромной белой футболке с Кроликом Роджером и тоже таращится на происходящую вакханалию. Разозлившись, рявкаю не него, чтобы свалил.

На третий гудок отвечает девушка-оператор. Я быстро диктую адрес, объясняя вкратце, что произошло. Она сообщает, что вызов принят, интересуется, в безопасности ли я сейчас и, получив утвердительный ответ, просит оставаться с соседями до приезда участковых.

И тут в ноздри ударяет запах жареной рыбы. Лосось! Протиснувшись мимо злых мужчин и покрасневшей Валентины Ивановны, подбегаю к духовке. Выключив, открываю дверцу, разгоняя полотенцем дым. М-да, с временем на таймере я всё-таки переборщила. Сверху рыба вроде ничего, а вот снизу пригорела.

— Заебись получился лосось, — грустно вздыхаю, разглядывая свой «кулинарный шедевр».

— Маргарита! — кричит Валентина Ивановна, забегая в кухню. — Ну, ты посмотри на неё! Полицию вызвала?

— Вызвала, — плюхаюсь на диван, подтянув одну ногу к подбородку. — А Андрей?

— Ничего не сделается Андрею твоему. Колька его встряхнул пару раз, чтоб в себя пришёл. Чего он нажрался-то?

Соседка тоже садится на диван, бросая косые взгляды в прихожую, откуда ещё слышатся ругань и слабая возня.

— Понятия не имею. Наверное, любовница довела, — улыбаюсь я. — Спасибо большое, что помогли.

— Да ладно, чего уж там, — Валентина Ивановна машет рукой, но тоже улыбается. — Мы ж соседи.

***

Участковые составили протокол и забрали Андрея уже ближе к полуночи. Проводив всех и закрыв дверь в этот раз на замок, возвращаюсь на кухню. На телефоне обнаруживаю пару пропущенных от Алекса и одно смс: «Спишь?».

Вздохнув, перезваниваю. Он отвечает сразу.

— А я уж испугался, что ты решила озаботиться своими биоритмами, — смеётся Алекс. — Всё нормально?

Как чувствует. Впрочем, у Алекса всегда была какая-то необъяснимая чуйка на моменты, когда хреново особенно. И та же чуйка не раз помогала ему в работе. Наверное, потому он достаточно легко двигался вверх по карьерной лестнице. И по той же причине занялся делом Димы.

— Нормально. Просто готовила тебе сюрприз, майор, — придирчиво разглядываю лосося на противне. — Ты как относишься к хрустящим корочкам?

Алекс на том конце ещё больше хохочет.

— Это гипотетический вопрос?

— Скорее, практический, — усмехаюсь я и щёлкаю зажигалкой, закуривая. — Сам как? Поспать дадут?

— Вряд ли, — Алекс что-то печатает на клавиатуре. — Но не переживай, Пикассо. Завтра точно съездим по адресу, я договорился.

— Да я не за адрес переживаю, — говорю с улыбкой и по обыкновению добавляю: — Аккуратнее там, со своими урками.

— Так точно. Марго?

— М-м?

Он молчит несколько секунд. Слышу звук, похожий на стук авторучки по столу.

— Просто хотел сказать, что... — раздаётся какой-то дзынь, будто авторучка треснула. — В общем, Бегбедер ничего не смыслит в любви.

— Это ты так завуалированно говоришь, что любишь меня? — смеюсь, закусив губу.

— Пикассо, — Алекс фыркает, и мне представляется, что в этот момент он закатил глаза. — Я так много раз говорил это, но ты услышала только сейчас, и только в метафоре про Бегбедера. С тобой всегда нужно разговаривать на языке метафор, чтобы доходило?

— Сваровский, — томно растягиваю его фамилию. — Чтобы до меня дошло, тебе нужно приехать и доходчиво объяснить. Как в машине.

Алекс шумно втягивает носом воздух.

— Так, всё. Мне ещё работать, Маргарита Михайловна. Имейте совесть.

— Моя совесть потерялась где-то между сидений вашей Ауди, Александр Владимирович, — парирую я, выпустив колечко дыма.

— Врунишка! — смеётся Алекс и шёпотом прибавляет: — Я видел, как ты надевала бельё, поэтому ищи совесть в другом месте.

— Люблю тебя, майор. До завтра, — тоже шепчу ему с нежностью.

— Спи спокойно, маленький.

Он отключается, а я сижу с улыбкой, как дура блаженная. И даже мерзкий Андрей отходит на второй план. С каким-то кровожадным наслаждением представляю, что муженёк проведёт ночь, а то и не одну, в участке в компании сомнительных элементов.

И ещё рисуется лицо малышки-Крис, которой Андрюша наверняка позвонит с просьбой помочь. Она, глупышка, рассчитывала отбить самодостаточного мужика. А по факту заполучила мелочного и подлого человечка. Остаётся только посочувствовать наивной юности.

Докурив, тушу сигарету в пепельнице, накрываю лосося полотенцем и устало плетусь в ванную.

***

Просыпаюсь по будильнику на семь утра. Голова раскалывается. Пальцами нащупываю шишку на затылке и шиплю проклятия. Может, всё-таки надо было заморочиться и поехать снимать побои? Но как представлю, что всё это дойдёт до Алекса, так сразу дурно становится.

В задницу. Карма – сука, стороной не обойдёт.

Умываюсь холодной водой, чтобы окончательно проснуться, и уже собираюсь выйти из ванной, как в глаза бросаются безобразные лиловые синяки на шее, прикрытые волосами. Собираю волосы рукой в хвост и разглядываю синюшную кожу.

Пиздец. Такие синяки ни один тональник не замажет. Что я скажу Алексу? Он же на дыбы встанет, если узнает, что вчера произошло...

«И правильно сделает, бестолочь, — рычит в подсознании густой бас. — Руки бы оторвал».

Так, нехрен было умирать. Хорошо тебе выделываться с того света, а на этом Алекс натворит дел сгоряча, и кому лучше станет?

«Ещё поогрызайся со мной, деловая».

Нет, битву с собственным подсознанием я не вывезу. Потому, ещё раз плеснув холодной воды в лицо, иду в прихожую к столику с трельяжным зеркалом и усаживаюсь на пуф, подобрав одну ногу под себя. Покопавшись в косметичке, выкладываю в ряд тональник, консилер, кушон и пудру.

Ну, что ж. В старших классах я отлично набила руку на маскировке засосов, чтобы не перепадало от бдительных родителей и брата. Это практически тоже самое, верно? Просто синячки чуть побольше...

«Да тебя будто вантузом засосали», — не стесняясь, стебётся Димин голос.

Всё, заткнись, Дим. Без тебя тошно.

Трачу на маскировку почти час и полтюбика тонального крема. В целом, если не приглядываться, то как будто неплохо. Хотя нет. Кого обманываю? Это, твою мать, катастрофа.

Понадеявшись на удачу, с энтузиазмом приступаю к готовке блинчиков. Первые штук десять настолько безнадёжны, что я уже готова разрыдаться. Тесто прилипает, подгорает и рвётся. В интернете на женском форуме нахожу совет смазать блинницу салом.

— Где я, блядь, сало возьму?! — взвываю белугой.

Другой комментатор советует добавить в тесто растительного масла. Это мне больше подходит. Добавляю ровно столько, сколько советует «Иришка007», и вуаля. Работает, блин!

Полтора часа жизни, и стопка блинчиков ароматно дымится передо мной на столе. Если Сваровский не рассыпется в комплиментах, я куплю сало, смажу сковородку и врежу ему по затылку. Кстати, чего-то он не звонит. Время уже начало одиннадцатого.

Беру телефон в руки и первое, что вижу, это имя Стешки.

Ну всё, пиздец.

От волнения у меня задрожали пальцы. Он ей сказал. Он у неё был. Что она ему сказала? Что написала мне? Я боялась открыть сообщение.

«Перед смертью не надышишься».

Ой да, тебе ли не знать, Дим.

Трясущимся пальцем тыкаю в окошко нового сообщения и пробегаюсь взглядом по буквам.

«В 20:00 у твоего дома. Довольна?».