Глава 4. Извращенец и феникс

Просыпаюсь от будильника на девять утра. Машинально свешиваюсь с дивана, чтобы проверить Алекса, но не обнаруживаю его, а подушка с одеялом аккуратно сложены подле. Тянусь к телефону и ещё сонным взглядом просматриваю сообщения, где среди прочих нахожу весточку от Сваровского: «Не стал будить. Дай знать, как себя чувствуешь. На связи, Пикассо».

— Так точно, майор, — улыбаюсь, воспроизводя в голове приказной тон Алекса.

Тут же замечаю сообщение от Андрея, и руки предательски дрожат. Вижу первые три слова: «Звонила Валентина Ивановна...»

— Сука, — раздосадовано постанываю, мысленно проклиная соседку. — Чего тебе неймётся, курица недощипанная?

Тыкаю в сообщение и трусливо прикрываю глаза, изучая текст сквозь ресницы.

«Звонила Валентина Ивановна. Видимо, Сваровский уже занял моё место в постели, потому прекрати строить из себя святую и подготовь документы. Мой юрист свяжется с тобой в среду. Марго, поговорить придётся так или иначе, и я рассчитаю на адекватность».

— Ах ты, бородавочник плешивый! — взбрыкиваю так, что одеяло подлетает. — За местечко в постели распереживался?! На адекватность он рассчитывает, ты посмотри!

Нет, я не спорю, что на фоне сдержанного супруга напоминаю ураган Катрину, но это говорит лишь об эмоциональной тупости Андрея, а не о моей неуравновешенности. Ну, мне всегда хотелось так думать.

Помню, его мать два года назад позвонила и сообщила, что отец Андрея скончался, а мы сидели в кафе. Муж сказал: «Хорошо, я понял. Утром буду». И, положив мобильник, принялся доедать Цезарь. На мой вопрос «что случилось?» сухо прокомментировал: «У отца инфаркт». В моём удивлённом «ахуеть» эмоций было больше, чем во всех последующих действиях мужа вместе взятых. Нет, я не ждала бурной истерики и причитаний в стиле «ох, папенька, как же мы без вас», но немного отстранённости или, скажем, печали в глазах – пожалуй, да.

Когда умер брат, я две недели после похорон не могла соскрести себя с кровати. Сил хватало только на то, чтобы доползать до туалета и балкона, где курила сигареты одну за другой. Раздавленная мама тоже лежала пластом, а папа носился между нами, периодически хватаясь за сердце. И Алекс был рядом. Взял на себя всё: от организации похорон до последующего контроля продуктов в холодильнике. Отец тогда впервые окрестил Сваровского сыном, что взбесило Андрея до трясучки. Белов, конечно, тоже помогал, отрицать глупо и нечестно, однако папа, почему-то, выделил Алекса. Да и я так запомнила, но Андрею ничего подобного никогда не выдавала.

— Адекватности он хочет. Я тебе покажу адекватность, милый, — шиплю угрозу под нос.

Вскакиваю с дивана и влетаю в ванную, наскоро умываюсь, а потом плюхаюсь перед зеркалом в коридоре. Слой сыворотки, крем на лицо и под глаза, блеск на губы. Ага, немного подурачиться, изображая первостатейную суку, пока впитывается крем, и поголосить песню Селены Гомез «Me girls» – это как ритуал для закрепления боевого настроя. Принимаюсь за макияж. Накладываю идеальный тон, вырисовываю стрелки и добавляю немного румян. Красная матовая помада, как решающий штрих в этой войне. Как долбаный сигнал к восстанию растоптанной гордости. И вот из пепла рождается феникс – новая Марго, которая проткнёт шпилькой сердце и скажет «ой, простите, я думала здесь пусто».

Всё же вхожу в спальню, выбираю из гардероба умопомрачительное платье, сидящее по фигуре: винтажное, из бархата цвета вишни и с квадратным вырезом, выгодно подчёркивающим грудь.

Я готова к сражению.

Словно почуяв неладное, звонит Сваровский.

— Пикассо, ты как? — голос сонный, а на фоне трещат коллеги из отдела.

— Лучше не бывает! — бодро отзываюсь. — Надеру Андрюше задницу, и станет совсем прекрасно!

— Чего это ты удумала? — напрягается Алекс, чем-то пошуршав в динамик. — Марго, давай без глупостей.

— Да какие глупости? Просто наведаюсь к нему на работу, подразню.

— Он же не работает. Или что-то изменилось со вчерашнего дня?

— Он не работает, а вот Вениамин Петрович, завотделением, вполне себе на коне, — меланхолично разъясняю Алексу план, приглаживая блестящие ровные волосы. Всё-таки не зря вбухиваю столько бабок.

— Та-а-ак, — тянет Сваровский с ноткой упрёка. — Нахрена тебе старый извращенец?

Я цокаю языком, намекая, что друг тормозит.

— Алекс, не беси. Вениамин Петрович – известная шишка в этом их союзе врачей. Стоит ему шепнуть на ушко другим докторишкам, что Андрюша нечист на руку, как моему благоверному станет заказана дорога даже в самый захудалый посёлок.

Сваровский рявкает на кого-то, но, возвращаясь к разговору со мной, голос теплеет, как по волшебству.

— Помнится, год назад ты так же ходила к нему и упрашивала, чтобы Белова уволили по собственному, без занесения статьи в личное дело.

— Тут-то и оно! Андрюше сейчас так или иначе придётся выйти на работу, потому что вряд ли малышка Крис зарабатывает столько, чтобы покрыть его хотелки. — Надев туфли на высокой шпильке, прихватываю норковый полушубок и выпархиваю из квартиры. — Значит, сунется по всем центрам, а там ему раз – и хренушки!

Решительно жму кнопку вызова лифта и пританцовываю на месте от ощущения собственного превосходства. Однако Алекс моего энтузиазма не разделяет.

— А смысл есть, Пикассо? Его и так за год нигде не взяли.

— Сдаётся мне, он вообще не ходил на собеседования, — возражаю неуверенно. — Только пыль в глаза пускал и студентку потрахивал от безделья.

— Ну, — Алекс хмыкает. — Если тебе так станет легче, дерзай.

— И это вместо «отличный план, Марго»?

— Не обижайся, маленький. Я просто думаю, что Белов выкрутится, и твои проделки вряд ли сгустят ему краски.

— Вот мы и посмотрим! Сейчас перезвоню, в лифт захожу.

— Давай.

Гордо шествую в кабину, выбираю этаж, а в голове крутится предубеждение Алекса. Чёрт, а что, если это только в моих фантазиях всё выглядит сладко и гладко?

Нет, Марго, план превосходный! Чего ты падаешь духом?

Почти бегом пересекаю подземную парковку, на ходу снимаю сигнализацию и плюхаюсь в кожаное кресло своего чёрного Мини Купера. По инерции смотрю на место Андрея, хотя знаю, что его машины там нет. Набираю Алекса по громкой связи и выруливаю со стоянки. Он быстро отзывается.

— Угу.

— Слушай, а давай сегодня пересечёмся после твоей работы? — выдвигаю предложение. — Возьмём Стешку и сходим поужинать куда-нибудь? Заодно расскажу, как всё прошло с Вениамином Петровичем.

— Не получится, Марго. — Алекс вздыхает, а я распознаю вину и... злость? — Стеф распланировала вечер, хочет побыть вдвоём, поэтому... В другой раз, ладно?

Что-то новенькое. Бортанул меня?

— Ладно, — растерянно соглашаюсь. — У вас всё нормально? Не поругались?

— Нет, всё супер. Мне идти нужно, Пикассо, созвонимся позже?

— Да, без проблем. Осторожно там, со своими урками.

— Как всегда, — заверяет Алекс и сбрасывает.

***

Вениамин Петрович неровно ко мне дышит со времён, как посетила первый новогодний корпоратив в качестве «плюс один» Андрея. Мы ещё не были женаты, а он только проходил практику у именитого хирурга. С тех пор глаза подтянутого мужчины за пятьдесят вспыхивали неприкрытым вожделением всякий раз, когда я маячила на работе супруга.

Вот и сейчас, услышав, что явилась Маргарита Белова, Вениамин Петрович сам вышел к стойке регистрации и сопроводил меня под ручку в кабинет.

— Я уж думал, позабыли меня, Маргарита Михайловна. — Хирург плотоядно улыбается, крупная ладонь слегка касается моего бедра. — Проходите, присаживайтесь. Чем обязан?

Устраиваюсь в кресле с высокой спинкой и, закинув ногу на ногу, деловито стучу ноготками по подлокотнику. Вениамин Петрович гипнотизирует взглядом мою грудь, усердно стараясь делать вид, что сосредоточен на том, что вещаю. Да уж, лифчик пуш-ап творит чудеса.

— Помните, в прошлом году я просила вас о маленькой услуге? — начинаю ласково.

— А как не помнить! Такое забудешь.

— Вениамин Петрович, — наклоняюсь, сверкая декольте перед носом врача. Понижаю голос до томного полушёпота. — А что, если мы с вами забудем старые договоренности и создадим новые? Удружите в честь приятного общения.

Мужчина громко втягивает воздух, приближаясь ко мне на локтях по столу.

— Что ж вы задумали, Маргарита Михайловна?

— Скажем так, я потеряла личный интерес в сохранности репутация мужа, — элегантно веду плечом, удерживая интерес мужчины. — Думаю, вам совсем ничего не будет стоить обличить прошлое Андрея в профессиональных кругах?

Вениамин Петрович усмехается и откидывается на спинку кресла, сцепив пальцы в замок на животе.

— И чем же Белов так обидел очаровательное создание, что сподвиг на серьёзные меры? Вы ведь понимаете, Маргарита Михайловна, что, если открою рот, обратного пути не будет? — он поднимает кустистую бровь с проседью. — Разве что уехать подальше, где никто не знает.

— Понимаю, Вениамин Петрович. Того и добиваюсь. Если в ваших силах посодействовать мне в этом вопросе, буду очень, — опираюсь на стол, включая обольщение по полной, — о-очень благодарна.

Врач без зазрения совести щупает меня глазами и тоже пододвигается ближе.

— И что мне за это будет? — с недвусмысленным намёком спрашивает мужчина.

Что ж, к этому вопросу я подготовилась. Спать с Вениамином Петровичем, пусть и хорошо выглядящим для своих лет, ради мести муженьку – так себе перспектива. Впрочем, даже такой вариант меня не отпугивал, потому что до одури хотелось насолить Андрею. А уж он точно взбесится, если узнает. А я бы сильно постаралась, чтобы узнал!

Но нет. Договорившись с внутренним богом войны, сняла неплохую сумму в банкомате, и теперь аккуратно выуживаю на свет пухлый конверт. Глаза Вениамина Петровича сначала округляются, потом хищно сужаются.

— Вы же знаете, я умею быть благодарной, — улыбаюсь самой очаровательной улыбкой.

— О да, Маргарита Михайловна, это я знаю.