Глава 7. Маргарита Михайловна извиняется

Просыпаюсь глубоко за полдень от жуткого похмелья и настырного звонка. Когда разглядываю затуманенным взором имя на экране, резко подрываюсь, да так, что в глазах темнеет.

— Да, — хриплю, удерживая вставшее на дыбы сердце.

— Надеюсь, помнишь, что завтра у тебя встреча с юристом? — холодно уточняет Андрей, опустив формальное приветствие.

Правильно. Нахрена здороваться с без пяти минут бывшей женой. И уж тем более желать ей доброго утречка или справляться о самочувствии. Ишь, раскатала губу.

— Заюш, если бы нуждалась в напоминалках, воспользовалась функционалом мобильника, а не услугами мудака.

— Не хами, — одёргивает Белов. — Не хочу сюрпризов от тебя, поэтому перестраховываюсь.

— Звучит забавно, Андрюш. Особенно в контексте того, что малолетку трахаешь ты, а не я, — хмыкаю, потянувшись к сигаретам.

Плетусь на балкон с панорамными окнами, захватив толстый махровый халат, и плюхаюсь с ногами в старое кресло, купленное на антикварной барахолке. Муж трындит что-то про раздел имущества, мой хуёвый характер и отсутствие понятий о семье, а я тупо разглядываю город с высоты девятого этажа и поддакиваю или отрицаю, когда нужно. На кой чёрт вообще слушаю? Ответ на вопрос предстаёт зубастой реальностью – не хочу думать об Алексе и том, что выдала ему под воздействием десятка Космополитенов на голодный желудок.

Спела, твою мать, про любовь. Кому? Сваровскому? Да он же мне как... Кто? Брат? Нет, брат у меня один, и его место не занять даже Алексу, хоть и заботится обо мне, как Дима.

Дим, а кто он мне тогда? Лучший друг? Твой друг? Наш общий? Потому и цепляюсь за Алекса, что тебя рядом нет? И что скажешь на это, братишка? Мне сейчас столько же, сколько было тебе, когда сел на грёбаный байк и вылетел с моста, а я по-прежнему нуждаюсь в твоём одобрении при выборе мужиков. Как ты там говорил про Белова?

«Хлыщ претенциозный», — напоминает голос брата.

Точно. А про Сваровского что было?

«Ну, ты даёшь, малая. Я свою позицию чётко обозначил»

Но разве был хоть намёк на то, что между мной и Алексом возможно нечто большее, чем дружба?

«Да ты издеваешься», — злится родной голос.

Да не издеваюсь я! Ты же нормально с Андреем общался!

«Потому что ты выбрала его. Мне надо было нахер послать?»

Ну, не нахер, но братское напутствие мог же дать…

«А ты бы послушала?»

Тебя – да.

«Малая, не вали с больной головы на здоровую. Набедакурила – исправляй»

Дим, у него же Стешка. Он её с родителями везёт знакомиться на выходных, а я что? Влезу в чужие отношения после того, как сама вкусила горечь измены? Да я ж потяну на первосортную суку.

Чёрт!

— Ты вообще слышишь, что говорю?! — психует Андрей, прерывая мысленный диалог с братом.

— Заюш, — выдыхаю и тушу сигарету в пепельнице. — Иди-ка ты нахер.

Пропустив мимо ушей возмущения мужа, сбрасываю звонок.

А любовь ли это? Или нам просто было удобно вместе? Быт пополам, постоянный секс, отличный заработок и ненапряжное общение. Ревновала ли я Андрея хоть раз до этой злосчастной сцены в супружеской постели? Даже скандал устроить не вышло. Так, позлилась для приличия, а потом что? Потом ревела, потому что чётко осознала, что осталась одна у разбитого корыта. Было подобие семьи, и в миг не стало ничего. И Алекса тоже не стало, потому что Стеша его к рукам прибрала, а я сама же и всучила Сваровского в подарочной упаковке со словами: «Хватай! Классный мужик!».

— Твою мать, — упираюсь лбом в холодное стекло. — Да чтоб тебя!

Винтики в мозгу лихорадочно щёлкают, собирая картинку по кусочкам воедино.

Ну и что ты сделаешь, Марго? С чего вообще взяла, что Алекс испытывает к тебе хоть что-то, кроме братской любви и дружбы? Рискнёшь потерять его, чтобы выяснить степень привязанности? А ведь наверняка потеряешь, если у него ничего к тебе нет, потому что там, где рождаются невзаимные чувства, умирает всё остальное.

— Фак, — ударяюсь лбом.

Может, и это не любовь, а попытка выкарабкаться из одиночества? Цепляюсь за соломинку, выискивая любовь там, где ей и в помине не пахнет.

Тоненький, еле слышный голосок надежды шепчет: «Давай проверим?».

— Ой, блядь, Марго, — вновь ударяюсь лбом. — Ну только ты могла так просрать лучшего друга.

Подрываюсь с кресла и несусь в ванную, чтобы смыть с себя вчерашний стыд и похмелье. Наскоро моюсь, накладываю макияж и выбираю шмотки. Нужно что-то такое, чтобы красиво, но без намёка вроде «Сваровский, я пришла по твою душу». Выбор падает на длинную чёрную юбку-карандаш из шёлка и шерстяной свитер грубой вязки в тон. Захватываю норковый полушубок и пулей вылетаю из квартиры.

Пока стою в пробках, матерюсь на чём свет стоит. Какой-то баклан подрезает меня на светофоре, прогудев извинительное «фа-фа».

— Смотри, куда прёшь, кретин! — ору вдогонку, разумеется, больше для себя, чем для укатившего далеко вперёд БМВ.

Чтобы добраться до работы Алекса, нужно иметь если не стальные яйца, то железные нервы. А с последним после вчерашнего у меня совсем нехорошо.

Покупаю в кофейне пару двойных эспрессо и, гордо задрав подбородок, вхожу в отдел. Подхожу к охране на КПП и уверенно объявляю:

— К майору Сваровскому.

Полноватый мужчина в форме прищуривает без того узкие невзрачные серые глаза, проходясь по мне оценивающим взглядом. Потом толкает в бок напарника и ржёт:

— Ты смотри, Саныч, к нашему майору сегодня целая делегация из... кхм... видных дам. Вы по какому вопросу, милочка?

За «милочку» сразу хочется плеснуть горячий эспрессо ему в рожу, но я проявляю чудеса самообладания и сдержанно отвечаю:

— Не вашего ума дела, товарищ прапорщик.

— Капитан, вообще-то, — Саныч обиженно прикасается к погонам.

— Вот похрен, товарищ капитан. Позовите, пожалуйста, майора или проводите по адресу.

Саныч становится серьёзным, явно закусив на мой скверный характер. Уже, как пить дать, хочет разразиться гневной тирадой и прогнать взашей, но тут нарисовывается майор Сваровский собственной персоной в компании Стешки.

— Бля-я, — шепчу под нос и неловко машу им рукой: — Привет котятам. Как ваше ничего?

Стешка в дутом пуховике похожа на милую соседскую девчонку, которая принесёт борщ и накормит пирожками. Я-то больше смахиваю на ту, что тяжелее помады ничего в руках не держала. Стеша удивлённо разглядывает сначала меня, потом кофе, который уже кажется идиотским предлогом. Зачем я вообще припёрлась? Она ещё подумает, что я часто сюда наведываюсь, и устроит Алексу головомойку. Хотя нет, Стешка вроде адекватная. Зато я, кажется, поехала кукушкой, раз рассуждаю об адекватности девушки, с чьим парнем я приехала выяснить отношения. Господи, ну дура-то какая.

Алекс замирает, как будто получил прикладом по башке. Смотрит на меня, хмурится и молчит. Лучше бы орать стал. Беру ситуацию в свои руки, ослепительно улыбаюсь и подхожу к ребятам, с которыми меня разделяет турникет.

— Я вам тут кофейку принесла, — говорю самым невинным голоском. — Не хотите прогуляться по...э... коридору и поболтать?

— Мне уже на смену пора, — отнекивается Стешка, деликатно опустив вопросы про то, что я здесь забыла. Она поворачивается к Алексу и быстро чмокает его в щёку: — Заберёшь меня после работы?

— Конечно, — отвечает Сваровский, продолжая пялиться на меня.

Стешка фыркает, толкает турникет и проходит мимо меня с таким видом, мол, «смотри, это всё моё». Я непроизвольно усмехаюсь, но потом ловлю строгий взгляд Алекса и давлюсь смешком, потупив глаза.

— Я тебе кофе принесла.

Боже, Марго, да ты лепечешь, как школьница на экзамене. Соберись!

— Я вижу, — Алекс поднимает бровь. — Протрезвела?

Я угрожающе шиплю, кивнув на Саныча с его напарником.

— Давай не при людях! Пошли пройдёмся, а?

— Марго, у меня работы вагон. У тебя срочно?

— Кофе-то можно выпить, майор? Не разбегутся твои урки.

Алекс вздыхает и закатывает глаза.

— Господи, Глинская, за что ты свалилась на меня?

— За всё хорошее, товарищ начальник. Пошли, — достаю из кармана пачку Мальборо, — у меня для тебя бодрящий напиток, раковая палочка и душевный разговор.

Алекс ржёт, однако больше не сопротивляется. Выходит прямо так, в белой рубашке без кителя. Я попыталась отправить его за верхней одеждой, на что получила скептический взгляд и просьбу не трындеть.

Да, это в стиле Алекса – заболеть, но упорно делать вид, что ему всё нипочём.

— Ну? — Алекс берёт у меня кофе. — Выкладывай, тусовщица.

Я подкуриваю сигарету и выпускаю клубок дыма. В морозном воздухе он повисает вьющимся облачком рядом с нами.

— Вот как раз об этом и хотела поговорить. В общем, ты... это... Ну...

— Хорош мяться.

— Прости меня, идиотку. Я поступила, как неразумное создание.

Алекс давится эспрессо, чертыхается и смотрит на меня с искренним изумлением.

— Я не ослышался? Маргарита Михайловна извиняется?

— Маргарита Михайловна вчера перебрала с коктейлями и не отдавала себе отчёт, — описываю сигаретой полукружие. — Спасибо, что приехал. Не думаю, что мне действительно хотелось секса в туалетной кабинке.

— Да что ты?

— Ну, секса, может, мне и хотелось... — Алекс вскидывает брови, и я тут же добавляю: — Но не с первым попавшимся, нет. Конечно, нет, товарищ майор!

Алекс качает головой. Замечаю, как дернулась его рука: наверняка хотел шлёпнуть ею себе по лицу от моей дурости.

— Ох, Глинская.

— Не злишься? — строю глазки, как у кота из Шрека.

— Проехали и забыли, — Сваровский пальцем манит меня в объятия.

Прижимаюсь к нему, крепко стискиваю и утыкаюсь носом куда-то в область ключичной впадинки. Алекс морщится от прохлады норки, а потом в братской манере ерошит мне волосы на затылке. Сразу отпрыгиваю.

— Ты что! Я полчаса укладывала!

— Для кого стараешься, бестолочь? Опять куда-то намылилась? — Алекс с подозрением суживает глаза.

— Да к клиенту нужно заехать ещё. Обещала личную консультацию, — бормочу, приглаживая растрепавшуюся причёску.

— Только консультируй, пожалуйста, вертикально.

— Ой, иди нахрен, Сваровский!

Алекс хохочет и демонстрирует мне фигу.

— Ладно, время есть у тебя? Хочу кое-что показать, — он приглашающе открывает дверь перед моим носом. — Ну, не стой, Глинская! Я себе всё отморозил уже.