Глава 20. Узел.

Утро в трёхэтажном особняке на улице Глухих Колоколов наступило с неосязаемым предчувствием грядущих перемен в воздухе. Сквозь высокие окна пробивался бледный серый свет, освещая комнату, превратившуюся за ночь в приют.

Дети спали везде, где только можно было лечь. Трое мальчишек — на огромном диване, укрытые пледом. Ещё один — в кресле у камина. Шилен, её младшая сестра-гарпия, воровка-ящерка и её маленькая копия — на мягком ковре, прижавшись друг к другу. В углу, привалившись к стене, спала Астария. Уронив голову на плечо, она выглядела уставшей, но умиротворённой.

Йердан смотрел на этот хаос и не узнавал свой дом. Здесь, на первом этаже, он обычно не жил. Предпочитал цоколь, где находилось бюро. Но прошлой ночью Астария настояла, чтобы детей разместили в тепле и сухости.

— Ты не можешь посадить их в такой же подвал, из которого мы их вытащили, — сказала она, и в её голосе была такая сталь, что Йердан не стал спорить.

Он провёл их через гостиную, показал ванную и кухню, а сам вернулся в бюро. Но утром, когда он поднялся наверх, чтобы проверить, всё ли в порядке, его встретила тишина и покой, которых он не ожидал.

Астария уже проснулась. Она сидела на полу, прислонившись к стене, и перебирала бумаги, которые они забрали у воровки. Её глаза были серьёзны, на лбу залегла складка.

— Ты не спишь? — спросил Йердан, подходя ближе.

— Не могу, — ответила она, не поднимая головы. — Я нашла кое-что. Взгляни.

Он сел рядом, и она протянула ему пожелтевший лист с аккуратным, деловым почерком. Это был заказной реестр поставок «Вечного цветка» за последние полгода.

— Смотри, — сказала Астария, водя пальцем по строкам. — Это не просто цветы и венки. Здесь есть ночная фиалка, лунный мох, корень болиголова и ещё несколько названий, которые я не знаю. Но все они — ядовитые растения. Некоторые из них используются в медицине в микродозах, но если их смешать в определённой пропорции…

— Они становятся ядом, — закончил Йердан, и в его голосе появилась холодная сталь. — Быстродействующим. Трудно определимым. Идеальным для того, чтобы имитировать болезнь.

Он перевернул лист, и на обороте увидел адреса доставки. Особняк Фаэрана. Того самого, чья лавка составляла лекарства в военный госпиталь на северной границе.

— Это не случайно, — сказал он тихо. — Это не просто бизнес на похоронных венках. Это поставок ядов. Фенрис поставлял их Фаэрану, тот вместе Хельгой в госпиталь на севере. Там, где сейчас идёт война с демонами.

Астария подняла на него глаза. В них был ужас понимания.

— Там же… твой отец. Он сейчас на северной границе, да? Сражается вместе с войсками?

Йердан не ответил. Он смотрел на бумагу, сжимая её в пальцах так, что они побелели. Его отец, принц Кайлан, был сослан на север — охранять рубежи. Он был изгоем, но он был там. Он сражался. И если эти яды применялись на севере, значит, кто-то из элиты хотел ослабить войска. Или уничтожить их. Или… уничтожить его отца.

— Мы должны остановить это, — сказала Астария, и её голос был твёрже, чем он когда-либо слышал. — Это не просто коррупция. Это предательство государственного уровня. Это может стоить жизни тысячам солдат.

— И моему отцу, — добавил Йердан, и в его голосе не было боли. Только холодная, ледяная решимость.

Он встал и подошёл к столу, где лежали остальные бумаги. Его руки двигались быстро, перебирая листы, ища связи, имена, улики. Астария подошла к нему и встала рядом.

— У нас есть связь, — сказала она. — Фенрис — поставщик. Фаэран — распределитель. Хельга — исполнитель. Лир — прикрытие. И Таргалин — главный бенефициар. Если мы сможем доказать, что яды шли на север через эту цепочку, мы разрушим всю их сеть. И спасаем не только детей. Мы спасаем армию.

Йердан остановился и посмотрел на неё. В его ореховых глазах, таких обычно холодных и расчётливых, мелькнуло что-то новое. Уважение. Благодарность. И тепло, которое он не мог объяснить.

— Ты права, — сказал он. — Это больше, чем мы думали. Но это же и наш шанс. Если мы сможем связать всё воедино, мы уничтожим всю систему.

Он взял лист с адресом госпиталя и положил его на отдельную стопку.

— Я отправлю это Гаррику, — сказал он. — Он сможет проверить, какие именно поставки шли на север. И кто их заказывал. А ты с Шилен займешься пока судьёй Лиром.

Астария кивнула, но не ушла. Она стояла рядом, глядя на него, и в её медных глазах было что-то тёплое.

— Йердан, — сказала она тихо. — Ты изменился. Ты стал… мягче. Но это не слабость. Это сила. Потому что теперь у тебя есть за что бороться.

Он поднял на неё взгляд и, вопреки всем своим привычкам, не отвернулся. Она улыбнулась и, не говоря ни слова, взяла его за руку. Он сжал её пальцы в ответ. И в этом молчании, среди разбросанных бумаг и спящих детей, они оба чувствовали, что их мир меняется.

На мгновение их взгляды задержались друг на друге. Астария залилась румянцем, осторожно отпустила его ладонь и направилась на кухню.

— Я приготовлю завтрак. Дети скоро проснутся, — бросила она через плечо.

Йердан остался в кресле у окна. Он провожал её взглядом, слушая, как она гремит кастрюлями, ставит чайник, нарезает хлеб. В доме, где ещё недавно было пусто и холодно, теперь пахло кашей, топлёным маслом и свежим хлебом. И этот запах был чужим, непривычным, но почему-то правильным.

Он сел в свободное кресло и откинулся на спинку, позволяя себе смотреть на неё. Просто смотреть, не думая о заговорах, о судах, о ядах и предательствах. Он видел, как она двигается — легко, но с уверенностью не смотря на аристократическое происхождение. Её русые волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались прядями, падая на шею. На ней была та самая рубашка, которую она когда-то стащила из его шкафа — слишком большая, с подвернутыми рукавами, и это почему-то казалось бесконечно уютным.

Он не думал о том, что она полукровка, что он полудемон, что впереди ещё столько опасностей. Он просто смотрел на то, как она мешает кашу, как пробует её на вкус, как поправляет прядь волос, упавшую на глаза. Это зрелище было настолько мирным, настолько обычным, что у Йердана перехватило дыхание.

Он снял затемнённые очки — они всегда были при нём, чтобы скрывать слишком яркий блеск глаз, который выдавал его демоническую природу. Теперь же он сидел без них, и в его ореховых глазах, таких глубоких, таких живых, играли искорки. Он редко позволял себе эту роскошь — смотреть на кого-то открыто, без масок, без защиты. Но здесь, в этом доме, с этими детьми, с ней… он мог позволить себе быть просто Йерданом.

Высокий, почти двухметровый, с волнистыми тёмными волосами, с сильными плечами и руками, которые знали, что такое магия и бой. Он выглядел внушительно, даже пугающе для тех, кто не знал его. Но сейчас, в кресле у камина, он был почти домашним.

Астария обернулась, заметив его пристальный взгляд, и улыбнулась.

— Ты так и будешь сидеть и глазеть, или поможешь накрыть на стол?

— Я наблюдаю за профессиональным процессом, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Ты прекрасно справляешься без моей помощи.

Она рассмеялась — тихо, тепло, и этот смех разлился по комнате, как солнечный свет. Йердан почувствовал, как внутри что-то сжимается и разжимается одновременно. Странное, тёплое чувство. Он поймал себя на том, что улыбается — не своей обычной дежурной улыбкой, а настоящей, почти счастливой.

И в этот момент из угла комнаты, где на мягком ковре спала самая маленькая гарпия, послышался тихий, сонный писк.

Девочка, которой было не больше пяти лет, с растрёпанными светлыми волосами и крошечными сложенными крыльями, приподнялась на локте и спросонок огляделась. Её глаза, большие и золотистые, растерянно моргали. Она не понимала, где находится, и страх уже начал проступать на её лице.

— Тихо-тихо, — раздался мягкий голос Астарии.

Но Йердан уже поднялся из кресла и, неслышно ступая, направился к девочке. Он опустился на корточки перед ней, оказавшись на уровне её глаз, и улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую он редко кому показывал.

— Привет, — сказал он негромко. — Не бойся. Ты в безопасном месте.

Девочка смотрела на него с опаской. Он был большим, тёмным, от него веяло холодной силой — и в то же время он говорил так мягко, как никто из её мучителей никогда не говорил.

— Ты кто? — прошептала она.

— Друг, — ответил он просто. — Хочешь завтракать?

Девочка перевела взгляд на Астарию, которая стояла в дверях кухни, держа в руках тарелку с кашей. Лицо Астарии было спокойным и добрым, и это успокоило её больше, чем любые слова.

— А там тепло? — спросила малышка, кивая на кухню.

— Там очень тепло, — сказала Астария. — Идём, я покажу тебе.

Девочка неуверенно поднялась и, бросив последний взгляд на Йердана, сделала несколько шагов к кухне. Но вдруг остановилась, обернулась и, подойдя к Йердану, потянулась и погладила его по руке.

— Ты не страшный, — сказала она. — Хотя ты большой и тёмный. Но ты не страшный.

Йердан замер. Он не привык, чтобы дети к нему прикасались. Не привык, чтобы его называли «не страшным». Он был тем, кого боялись, кого сторонились. Но эта маленькая гарпия смотрела на него так, будто видела то, чего не видели другие.

— Иди, — сказал он тихо. — Позавтракай. А потом… если хочешь, я покажу тебе дом.

Девочка улыбнулась и побежала на кухню, где её ждала тарелка вкусной горячей каши.

Йердан поднялся, вернулся в кресло и снова надел очки. Но теперь они не скрывали его глаз так, как раньше. В них горело что-то новое — что-то тёплое, человеческое. То, что он давно не чувствовал.

— Я смотрю, ты нашёл общий язык с самой маленькой, — сказала Астария, появляясь в дверях с чашкой чая. — Она тебя погладила.

— Она сказала, что я не страшный, — тихо ответил он.

— Потому что ты и правда не страшный, — утвердительно сказала Астария, садясь на подлокотник его кресла. — Просто ты сам ещё не знал.

Он посмотрел на неё снизу вверх, и в этом взгляде была такая благодарность, что Астария на миг замерла.

— Я привыкну, — сказал он. — Может быть.

— Я помогу, — ответила она и легонько коснулась его плеча.

Их уединение длилось недолго. Из гостиной послышались голоса, затем осторожные шаги, и в дверном проёме кухни показались остальные дети. Сначала воровка-ящерка, которая держала за руку свою младшую сестру, потом ещё двое мальчишек с эльфийскими ушами, которые всё ещё тёрли глаза. Шилен уже была на ногах, держась за стену — она явно старалась не показывать боли, но было видно, что каждый шаг даётся ей с трудом.

— Доброе утро, — сказала Астария, оборачиваясь к ним с тёплой улыбкой. — Завтрак на столе. Проходите.

Дети переглянулись, но повиновались. Младшие тут же уселись за стол, придвигая тарелки и с любопытством рассматривая кашу с ягодами, хлеб и мёд. Шилен помедлила у входа, окидывая взглядом комнату, в которой ещё недавно было так холодно и пусто, а теперь — тепло, свет и вкусный запах.

— Вы не представляете, — сказала она тихо, — как много это значит для нас. Мы… мы не надеялись, что сможем просто позавтракать в тепле. Без страха.

— Это только начало, — коротко ответил Йердан. — Садись, еда остывает.

Маленькая гарпия, сидевшая между Астарией и Йерданом, уже доедала свою порцию и смотрела на других детей с любопытством.

— А ты кто? — спросила она у воровки-ящерки.

— Хельма, — ответила та, садясь рядом. — А это моя сестра Мира.

— Я — Айрис, — представилась маленькая гарпия и показала на Шилен, — а это моя сестра. Мы теперь будем здесь жить. Он сказал, — она кивнула на Йердана, — что мы в безопасности.

Дети зашептались и закивали, и в комнате повисло удивление. Астария разливала чай, подавала хлеб, и всё вокруг казалось почти нормальным. Почти как в настоящей семье.

И тут в проёме кухни появился старший мальчик. Чёрные кошачьи уши были настороженно прижаты к голове, глаза казались ещё более жёлтыми и цепкими, чем накануне. Он смотрел на Йердана, который стоял у плиты, наливая себе чай. Мальчишка ещё не завтракал, но не сел за стол. Он не мог сесть. Внутри него всё кипело.

Он подошёл к Йердану вплотную, почти вызывающе, и спросил, глядя прямо в глаза:

— Скажите. Это правда, что вы — полудемон? Что ваша мать была демоницей? Потому что если так… я не знаю, должен ли я вам верить. Мой отец на северной границе. Он воюет с демонами. Я не могу доверять их кровному родственнику.

– Николас! – возмутилась Хельма.

Вокруг воцарилась абсолютная тишина. Дети замерли. Астария перевела взгляд на Йердана.

Йердан поставил чайник на стол и медленно повернулся к Николасу. Он не улыбнулся. В его ореховых глазах не было ни гнева, ни вызова. Только усталость и глубокая, почти печальная правда.

— Да, — сказал он просто. — Это правда. Моя мать была демоницей. Но я никогда не сражался против людей, эльфов или других рас. Я воюю с теми, кто предаёт и убивает тех, кто слабее. Вроде Фенриса, который посадил тебя в подвал. Вроде судьи Лира, который заставляет беззащитных барышень страдать. Это та сторона, которую я выбрал.

Николас сжал кулаки, его уши вздрогнули. Он стоял, глядя на Йердана, как на загадку, которую невозможно разгадать. Его тело дрожало от напряжения.

— Я должен ненавидеть вас, — произнёс он сквозь зубы. — Мне говорили, что демоны не могут быть добрыми. Что они злые и коварные. Что они только притворяются.

— Ты можешь ненавидеть меня, — спокойно ответил Йердан. — Но только если это правда.

Николас замер на мгновение. Его взгляд метался по комнате, по лицам детей, по Астарии, по маленькой Айрис. И вдруг он выдохнул — медленно, тяжело, словно сбрасывая огромный груз.

— Вы правы, — тихо сказал он. — Я… я не знаю, кто вы. Но я не хочу ненавидеть. Я хочу быть похожим на вас. В смысле не стать демоном, а тем, кто может защитить других. Потому что это вы спасли нас.

Йердан смотрел на него не мигая. В его взгляде не было превосходства. Только признание.

— Если хочешь учиться — оставайся. Но это будет трудно. И я не стану тебя жалеть.

— Я не хочу жалости, — ответил Николас и поднял голову, расправляя плечи. — Я хочу научиться быть сильным.

Астария подошла к ним и встала рядом с Йерданом, ожидая его решения. Йердан слегка кивнул.

— Добро пожаловать в команду, Николас, — сказала она мягко, но в её голосе звучала гордость.

Йердан чуть заметно улыбнулся, искренне. Команда «У чёрта на куличках» пополнялась без его участия.