Глава 21. Суд.

Дни, последовавшие за освобождением детей, были наполнены лихорадочной деятельностью. Йердан и Астария работали без остановки: он — с Гарриком и королевскими курьерами, она — с Шилен, готовя её к показаниям и собирая последние документы.

Шилен, несмотря на свои травмы, держалась с удивительной стойкостью. Она перестала прятаться, перестала бояться. В её золотых глазах больше не было того дикого страха, который Йердан видел в первую их встречу. Была холодная, ровная решимость.

— Я готова, — сказала она утром, стоя перед Йерданом в его кабинете. — Я скажу всё, что знаю. О Лире. О его связях с Фенрисом. О том, что он делал со мной и с другими жертвами.

— Ты уверена? — спросила Астария, стоящая у окна. — Если ты выступишь публично, пути назад не будет. Лир не простит тебе этого.

— Он уже не простит, — горько усмехнулась Шилен. — Но теперь у меня есть вы. И я больше не одна.

Они отправились в главное управление стражи в Нижнем городе, куда Йердан заранее отправил запрос и копии документов. У входа их встретил сам начальник управления — немолодой человек с усталым лицом и цепким взглядом, который уже был предупреждён о важности визита.

— Госпожа Шилен, — сказал он, приглашая её в свой кабинет, — я ознакомился с вашими показаниями, которые вы подали в письменной форме. Но мы должны заслушать всё лично. Вы готовы?

— Готова, — ответила Шилен, и её голос не дрогнул.

Она рассказывала почти два часа. О том, как судья Лир похитил её, изуродовал, вырвал крылья и оставил умирать в подвале. О том, как другие жертвы — полукровки, оборванцы, те, у кого не было никого, кто мог бы за них заступиться — проходили через его руки. О том, что Лир был не просто извращенцем, а частью большой системы, которая уничтожала неугодных.

Начальник стражи слушал молча, изредка делая пометки. Когда Шилен закончила, он поднял на неё глаза, и в его взгляде было что-то похожее на уважение.

— Этого достаточно, — сказал он. — Мы задерживаем судью Лира сегодня же.

Лира арестовали на следующее утро. Прямо в его особняке, когда он завтракал, не подозревая о том, что его репутация, его защита, вся его гнилая империя рухнула в одночасье. Слухи разлетелись по городу со скоростью лесного пожара. Люди, которые ещё вчера боялись его, теперь шептались на рынках и площадях: «Судья Лир — извращенец. Он убивал полукровок. Его взяли».

Лир пытался сопротивляться, ссылаясь на свои связи и влияние, но ордер на арест был подписан личным секретарём короля. Жалобы не помогли. Его увезли в кандалах, а его место временно занял другой судья — тот, кого Йердан знал лично и кому мог доверять.

Через три дня после ареста Лира состоялось предварительное слушание по делу о брачном договоре Астарии Вереск. Это был тот суд, которого она ждала долгие месяцы. Тот, который должен был вернуть ей всё, что отнял Таргалин: наследство, дом, право на жизнь без оглядки на унижения.

Йердан сопровождал её. Он сидел в зале суда, на скамье для свидетелей, и слушал, как она говорит. Как она выпрямилась во весь рост, как её голос звучал твёрдо, как она смотрела на судью — не как жертва, а как обвинитель.

— Отец подписал этот договор в день свадьбы, — говорила она. — Мне не дали времени его прочесть. Мне даже не сказали об его существование. Я была молода, доверчива и не знала, что мой отец уже договорился о моей судьбе за моей спиной. Я не знала, что этот договор лишает меня всего, что у меня было.

Таргалин сидел напротив, бледный и злой. Его адвокаты пытались возражать, но доказательства, которые Йердан собрал и передал в суд, были неопровержимы: финансовые махинации, поддельные подписи, свидетельства слуг, подтверждающих давление и угрозы.

Судья, новый и неподкупный, выслушал все стороны и вынес решение:

— Брачный договор признаётся недействительным. Всё имущество, переданное по нему, возвращается госпоже Астарии Вереск. За проданное после развода имущество на графа Таргалина возлагается обязанность компенсировать по стоимости учёта палаты владетелей.

После оглашения решения суда Эдмунд кинул в сторону бывшей жены многообещающий взгляд.

Когда Астария вышла из здания суда после получения копии решения суда, немного огорчённая потерями в разнице между рыночной ценой и учтенной в палате, на улице её ждал Йердан. Он стоял у самоходной повозки, держа в руках букет полевых цветов — смешной, неловкий, но искренний жест, который он никогда бы не сделал раньше.

— Это для тебя, — сказал он, протягивая букет. — Ты это заслужила.

Астария взяла цветы, засмеялась, а затем шагнула к нему и обняла так крепко, что он на мгновение потерял дар речи.

— Мы сделали это, — прошептала она. — Мы сделали это вместе.

Он обнял её в ответ, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Он обнял её в ответ, чувствуя, как в груди разливается тепло. Её руки обвивали его шею, её дыхание коснулось его щеки, и на мгновение он позволил себе поверить, что этот момент может длиться вечно. Что он, полудемон, изгой, человек без прав, может быть рядом с ней — с этой женщиной.

Астария отстранилась первой, и в её глазах всё ещё блестели слёзы облегчения.

— Мы сделали это, — прошептала она. — Мы сделали это вместе.

— Ты сделала это, — поправил он, но его голос был мягче, чем он привык. — Я просто подтолкнул. После смещения судьи Лира мы сможем помочь многим людям. Или нелюдям. Например Громару.

Она улыбнулась, хотела что-то ответить, но в этот момент из тени у здания суда вышел Гаррик. Он шёл с уверенной, почти торжествующей улыбкой, явно ожидая этого момента.

— Астария! — воскликнул он, протягивая ей руки. — С победой! Блестящая работа! Теперь ты официально владетель.

Она повернулась к нему, и Йердан заметил, как её лицо озарилось искренней радостью.

— Гаррик! Спасибо. Я всё ещё не до конца верю, что это правда.

— Это правда, — сказал он, подходя ближе. — И теперь у тебя есть не только имущество, но и право голоса в Совете королевской палаты. Ты знаешь, что владетели с оборотом более полумиллиона яров имеют право голоса при короле?

Астария замерла, осознавая, что он только что сказал.

— Я… я знаю, что есть такой закон, но я как как-то не думала…

— Теперь можешь думать, — мягко перебил её Гаррик. — И я хочу пригласить тебя в нашу партию. Мы уже несколько лет боремся за права полукровок в Совете. У нас есть голоса, но не хватает количества для принятия нужных и полезных законов. Ты идеально подходишь. Твоя история, твой статус, твоя решимость — всё это может изменить баланс.

Он протянул ей конверт с печатью, и она взяла его, глядя на Гаррика с новым, почти благоговейным уважением.

— Я приду, — сказала она. — Я хочу быть частью этого.

Они обменялись ещё несколькими фразами, но Йердан слышал их словно сквозь воду. Он стоял в стороне, глядя на Астарию, и чувствовал, как земля уходит из-под ног.

Астария — теперь не просто баронесса. Теперь она — владетель крупного капитала. Она имеет право голоса при короле. Она — одна из тех, кто решает судьбу королевства. А он… он по-прежнему полукровка без прав. Полудемон, которого терпят лишь потому, что он залог хлипкого мира с демонами. И её мир был для него закрыт. Его удел маленькое бюро и наследования из тени.

Она повернулась к Йордану, всё ещё улыбаясь, и не заметила, как в его глазах погас свет, который горел всего минуту назад.

— Йердан, ты слышал? Я теперь могу изменить законы! Мы сможем сделать так, чтобы такие, как мы, больше не боялись!

— Это… замечательно, — сказал он, и его голос был ровным, но внутри что-то оборвалось. — Ты заслужила это.

Она на мгновение задержалась, заметив его странную интонацию, но тут же отвлеклась на Гаррика, который уже рассказывал о первом заседании.

Йердан отвернулся, делая вид, что поправляет край плаща. Он знал, что в этот момент она стала для него недосягаемой. Она уходила в мир, где ему не было места. И его мечты, такие хрупкие, такие нежные, которые он даже не позволял себе называть мечтами, рушились на глазах.

Он собрал волю в кулак и снова подошёл к ней, теперь уже с привычной маской безразличия.

— Когда собрание?

— Через три дня, — ответила она. — Ты пойдёшь со мной?

Он помедлил, и в его ореховых глазах мелькнула тень чего-то, что она не успела разглядеть.

— Я пойду, — сказал он. — Но я буду просто твоим сопровождающим, Астария. Ты теперь владетель. А я… просто детектив, но если что подстрахую тебя в юридических вопросах.

Она хотела возразить, но он перебил её:

— Это не важно. Важно то, что ты сможешь изменить. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Астария смотрела на него, и в её взгляде было непонимание.

Несколько дней спустя

Вечер был промозглым. Астария вернулась домой поздно, промокшая до нитки — дождь застал её на полпути от заседания Совета. Она вошла в дом, дрожа от холода, и Йердан, сидевший у камина, мгновенно поднялся.

— Ты промокла, — сказал он, и в его голосе слышалась тревога.

— Я заметила, — ответила она, пытаясь улыбнуться, но зубы стучали.

Он подошёл к ней, накинул ей на плечи тёплый плед, который всегда лежал на спинке кресла. Его руки задержались на её плечах на мгновение дольше, чем требовалось.

— Иди переодеться и к огню, — сказал он. — Я принесу чай.

Она послушно прошла в комнату, переоделась в черную пижаму из штанов и рубахи, и вернулась к камину. Устало опустилась на мягкий диван, протягивая руки к пламени. Йердан вернулся с чашкой горячего чая, сел рядом, но не близко. Он всегда держал дистанцию — и в этом была его мучительная боль.

Она сделала глоток ароматного чая с ромашкой, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он сидел рядом, глядя на огонь, и молчал. Но это молчание было особым, в котором слова были не нужны.

— Сегодня было тяжело, — сказала она тихо. — Эти драконы в Совете… они смотрели на меня так, будто я — ошибка природы. Они не воспринимают меня всерьёз. Перебивают. Не дают высказаться. Открыто смеются над моими предложениями.

— Они боятся, — ответил он. — Ты — полукровка, которая отобрала у них часть власти. К тому же женщина. Они будут пытаться тебя сломать.

— А ты? — она повернулась к нему. — Ты же не боишься?

Он задержал на ней взгляд. Её лицо было бледным от холода, волосы влажными, глаза — тёплыми и уставшими.

— Я? Боюсь?!— спросил он тихо и задумчиво. — Но не тебя. А за тебя.

Она хотела что-то сказать, но вместо этого просто придвинулась ближе и прилегла на диван, уткнувшись головой в его колено. Он замер, но не отстранился. Его рука легла на её плечо — сначала осторожно, потом увереннее.

— Ты устала, — сказал он. — Отдыхай.

Она вздохнула, чувствуя, как напряжение уходит.

— Йердан… — прошептала она, зевая. — Я не хочу, чтобы между нами было недопонимание... У меня совсем не осталось близких и друзей, кроме тебя...

Последние слова она произнесла уже засыпая. Он молчал, глядя на огонь, и его пальцы слегка сжали её плечо. "Близких и друзей". Эта фраза застряла в его голове. Кто он? Близкий или друг? Драконья кровь в нём гудела, как натянутая струна, требуя защищать, держать рядом с собой, обладать ею. Но разум шептал: «Не сейчас.».

Они сидели так, пока дыхание Астарии не стало ровным. Она уснула прямо у его ног, и он смотрел на неё — на её спокойное лицо, на пряди влажных волос, которые касались его руки. И чувствовал, что не может её отпустить. Даже если это разрушит его самого.

Он осторожно поднялся, перенёс её на кровать, укрыл пледом и сел рядом, глядя, как она спит. И в его груди, впервые за долгое время, была не только боль и страх, но и что-то новое. Надежда. Надежда на то, что он сможет её удержать. Надежда на то, что однажды она сможет выбрать его — несмотря ни на что. Ведь она единственная кто не испугался его демонической половины и не отрёкся её. Даже если он для неё просто друг. Для того чтобы стать чем-то большим ему нужно повысить статус. А для этого нужно что? Правильно, официальный статус. Но в королевстве Химао его точно не признают. Только если... если вдруг опальный принц, его отец, не получит прощение короля. А как это сделать? Единственный способ который пришёл ему в голову это остановить эпидемию на севере среди рудокопов и солдат. А это значит пришла очередь одного эльфийского любителя троллих быть выведенным на чистую воду с поставками сомнительных зелий на северную границу. И самое главное, нужно найти зачинщика. Кому-то очень выгодно ослабить север Химао и спровоцировать демонов на вторжение.