Глава 23. Ловушка.

Ветер бил в лицо, холодный и злой, но Йердан не чувствовал его. Он чувствовал только одно: она где-то там, внизу, среди замёрзших болот и голых лесов, одна, возможно, раненая, возможно, умирающая. И он летел.

Николас вцепился в чёрную чешую на его спине, прижался всем телом и что-то кричал, но ветер уносил слова. Йердан не разбирал. Он просто летел — на север, туда, где небо становилось тяжелее, где воздух пах снегом и дымом, где на горизонте маячили тёмные силуэты гор.

Под ними проплывали деревни, занесённые снегом, редкие огни постоялых дворов, тёмные полосы дорог. Он искал её след. Эмпатическое чутьё, обострённое до предела, вылавливало из общего фона только одно — знакомый, колючий, тёплый отпечаток её эмоций. Он был слабым, далёким, но живым. Она была жива.

— Левее! — крикнул Николас, дёргая его за чешую. — Там, у Северного Ключа, есть старый тракт! Если караван перехватили, то, скорее всего, следы уведут к заброшенным шахтам!

Йердан послушался. Он повернул влево, и вскоре внизу показалась разбитая повозка. Она лежала на обочине, перевёрнутая, с отломанным колесом. Вокруг — тёмные пятна на снегу. Кровь. Но тела не было. Ни её, ни кучера, ни охраны.

Он приземлился в ста метрах от повозки, и Николас соскочил на землю, проваливаясь по колено в снег.

— Следы, — сказал парнишка, приседая. — Свежие. Они ведут вон туда, к скалам.

Йердан кивнул. Он снова принял человеческий облик — точнее, нечто среднее: демонические черты остались, но крылья исчезли, и он стал меньше, компактнее, готовый к бою. Когти на руках блестели чёрным.

Они шли по следу час. Может, два. Снег заметал тропу, но Николас читал её, как книгу, втягивая воздух носом и шевеля ушами. Он вырос здесь, он знал эти места, и это было единственной причиной, по которой Йердан согласился взять его с собой.

На третий час они нашли сторожку. Она стояла на краю утёса, покосившаяся, с забитыми окнами, но внутри горел свет. И у входа стояли двое — здоровые, закутанные в меха наёмники с арбалетами.

— Она там, — прошептал Николас. — Я чувствую.

Йердан не ответил. Он тоже чувствовал эмоции напуганной Астарии и просто шёл вперёд — открыто, без скрытности. Наёмники заметили его, вскинули арбалеты, но не успели выстрелить. Демоническая сила, сконцентрированная в одной точке, темным кулаком ударила в них, как таран. Один отлетел к стене, второй рухнул на снег.

Дверь сторожки распахнулась от удара. Внутри, на полу, связанная, с разбитой губой и синяком на скуле, сидела Астария. Рядом сопровождающая ее служанка и старик кучер, охраны баронессы нигде не было видно. А над ними стоял третий наёмник с ножом.

— Ещё шаг, и я её…

Он не договорил. Йердан двигался быстро. Чистая демоническая ярость, отточенная годами тренировок. Нож упал на пол, звякнув. Наёмник — следом.

Астария подняла на него глаза. В них были слёзы, боль и что-то ещё — что-то, от чего у Йердана перехватило дыхание.

— Ты пришёл, — прошептала она.

— Я всегда приду, — ответил он, опускаясь рядом и разрезая верёвки когтями.

Она улыбнулась — слабо, но по-настоящему. И когда он прижал её к себе, она уткнулась лицом в его плечо и заплакала, обдав его коктейлем боли, страха и облегчения.

Николас стоял в дверях, глядя на них, и улыбался. А где-то за стенами сторожки выл ветер, и снег заметал следы. Но здесь, внутри, было тепло. И зверолюд был счастлив, что успел помочь своей благодетельнице.

Йердан держал Астарию в объятиях, чувствуя, как её слёзы впитываются в ткань его рубашки. Он гладил её по спине — медленно, осторожно, словно боялся, что она рассыплется, если он отпустит. Но внутри него уже закипала другая волна. Не страх. Не облегчение. Ярость.

Он отстранился, посмотрел на её лицо — разбитая губа, синяк на скуле, следы верёвок на запястьях. И голос его прозвучал глухо, сдавленно, как рычание:

— Какого чёрта ты попёрлась на север без нормальной охраны?

Астария вздрогнула. Она не ожидала этого. Сначала — спасение, объятия, тепло. А теперь — ледяной, яростный взгляд, от которого ей захотелось съёжиться.

— Я… — начала она, но он не дал ей договорить.

— Ты понимаешь, что могла погибнуть?! — он встал, резко, и отошёл к окну. Его плечи были напряжены, кулаки сжаты. — Ты поехала одна. В край, где война. Где каждый второй — убийца или предатель. Ты не взяла охрану. Ты не сказала мне. Ты просто оставила записку и уехала!

— Йердан…

— Ты хоть представляешь, что я чувствовал?! — он обернулся, и в его глазах полыхало багровое. — Я не мог дышать. Я не мог думать. Я чуть не сдох, чтобы добраться до тебя. А ты… — он запнулся, голос сорвался. — Ты просто уехала.

Астария молчала. Она смотрела на него, и в её глазах не было страха. Была боль. И понимание.

— Я не хотела, чтобы ты страдал, — сказала она тихо. — Я знала, что ты не сможешь поехать. Знала, что ты будешь рваться. Я не хотела быть причиной твоей боли.

— Ты уже причина моей боли! — выкрикнул он, и эхо его голоса заметалось по сторожке. — Ты — единственная причина, по которой я вообще чувствую что-то! И когда ты уехала, я понял, что не могу без тебя. Не могу дышать, не могу думать, не могу быть. А ты… ты просто оставила записку.

Он замолчал. Тяжело дыша, он стоял посреди комнаты, и в его глазах была не только ярость, но и что-то ещё — страх, который он так долго прятал за масками безразличия и холодности.

Астария медленно поднялась. Ноги ещё плохо слушались, но она шагнула к нему. Остановилась рядом. Подняла руку и коснулась его щеки.

— Прости, — сказала она. — Я была дурой. Я думала, что смогу всё решить сама. Что не буду обузой. Я хотела быть сильной.

— Ты и так сильная, — ответил он, и его голос дрогнул. — Но ты не одна. Ты слышишь? Ты больше не одна. И я не хочу, чтобы ты уходила. Никогда.

Она прижалась к нему, и он обнял её — крепко, отчаянно, словно боялся, что она исчезнет.

— Я больше не уйду, — прошептала она. — Обещаю.

Николас, стоявший всё это время в дверях, тихо вышел на улицу. Он не хотел мешать. И не хотел, чтобы они видели, как он улыбается.

Йердан замер. Вопрос Астарии прозвучал тихо, но в нём была такая тревога, что он почувствовал, как его собственная ярость отступает, уступая место чему-то более сложному.

- Йердан, - опомнилась Астария, - А как же проклятие?! Я думала, что оно убьет тебя если ты покинешь границу города?

Он посмотрел на неё — на её разбитую губу, на синяк на скуле, на руки, которые всё ещё дрожали. И понял, что она действительно боялась. Не за себя. За него.

— Оно должно было убить, — сказал он медленно. — Так было написано в дневнике матери. Заклинание было привязано к моей жизни. Разрушить его — значит умереть.

Астария побледнела.

— Но ты жив.

— Жив, — согласился он. И в его глазах мелькнуло что-то странное — смесь удивления и мрачного осознания. — Я не знаю, почему. Я не знаю, как. Но когда я рванулся через границу, когда почувствовал, что ты в опасности… что-то изменилось. Заклинание треснуло. Не только снаружи. Внутри. Как будто оно больше не могло меня держать.

Он поднял руку и посмотрел на свои пальцы — длинные, с чёрными когтями, которые ещё не до конца вернулись к человеческому виду. На предплечье, от локтя к плечу, проступил узор из чёрной чешуи — тот самый, что он видел, когда стоял за воротами.

— Я думал, что умру, — сказал он тихо. — Но вместо этого что-то проснулось. Что-то, что было во мне с рождения, но спало.

Астария шагнула к нему, взяла его руку, провела пальцами по чешуе. Она была гладкой, тёплой, живой.

— Ты стал драконом, — прошептала она.

— Я стал собой, — поправил он. — Тем, кем должен был быть. Заклинание держало не только меня. Оно держало и эту часть меня. Прятало её. Подавляло. А когда я перестал бояться… когда я перестал бороться… оно просто исчезло.

Он посмотрел ей в глаза.

— Возможно именно в этом и был смысл заклятия. Я прежний должен был умереть. И если бы не встреча с тобой, то я бы так и остался полудемоном без прав, без крыльев, без будущего.

Астария покачала головой.

— Нет. Ты бы всё равно справился. Ты сильнее, чем думаешь.

— Может быть, — ответил он. — Но я не хочу проверять. Я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда.

Она улыбнулась — слабо, но по-настоящему. И в этот момент Николас, который стоял у дверей, не выдержал.

— Так, — сказал он, входя в сторожку и стряхивая снег с плеч. — Я не хочу прерывать, но у нас тут трое связанных наёмников, один без сознания, перепуганная служанка и старик-кучер, который до сих пор трясётся. Может, решим, что с ними делать?

Йердан обернулся, и в его глазах снова вспыхнул холодный, деловой огонь.

— Да. Ты прав. Сначала — они. Потом — всё остальное.

Йердан подошёл к служанке — немолодой женщине с трясущимися руками и заплаканными глазами. Она сидела на полу, прижимая к груди разорванную шаль, и при виде приближающегося демона вжалась в стену.

— Не бойтесь, — сказал он, и голос его был мягче, чем обычно. — Я не причиню вам вреда. Вы служите у баронессы?

Женщина кивнула, всхлипнув.

— М-меня зовут Мэри. Я… я горничная. Поехала с госпожой, чтобы… чтобы помогать в дороге. А потом эти… эти люди…

— Расскажите, что произошло, — перебил её Йердан, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней. — Всё, что помните. Это важно.

Мэри сглотнула и начала говорить. Голос её дрожал, но она держалась.

— Мы выехали из города три дня назад. Госпожа хотела проверить шахты. Управляющий писал странные письма, и она беспокоилась. С нами были двое охранников из гильдии — госпожа наняла их в столице. Но на второй день, на перевале… их не стало.

— Как не стало?

— Они… ушли. Утром мы проснулись, а их нет. Ни следов, ни вещей. Госпожа сказала, что, возможно, они ушли за припасами, но… — Мэри запнулась. — Они не вернулись. А потом, на третий день, на нас напали. Прямо на дороге. Люди в чёрном. Их было много. Они ранили кучера… нашего кучера, старика Томаса, он… он пытался нас защитить…

Она кивнула в сторону трясущегося старика и снова всхлипнула, но взяла себя в руки.

— Они схватили госпожу и меня. Привезли сюда. И… и один из них, тот, который был главный, сказал: «Теперь он придёт. Теперь он точно придёт».

Йердан замер. Внутри что-то оборвалось.

— Он сказал это? Точно?

— Да, — подтвердила Мэри, глядя на него с испугом. — Он сказал: «Мы не получили приказ убивать её. Только держать. Пока он не придёт». И ещё… он смеялся. Говорил, что «полукровка не устоит».

Йердан медленно поднялся. В его глазах разгорался багровый огонь.

— Ловушка, — прошептал он. — Это была ловушка. С самого начала.

Астария, сидевшая на полу у стены, подняла на него взгляд. Она уже пришла в себя, и в её глазах тоже начало проступать понимание.

— Ты хочешь сказать… — начала она.

— Да, — перебил он, поворачиваясь к ней. — Тебя не просто похитили. Тебя использовали. Как приманку. Они знали, что я приду за тобой. Знали, что я не смогу остаться в городе. Знали, что я разрушу заклинание.

Он подошёл к одному из связанных наёмников — тому самому, которого вырубил первым, — и рывком поднял его на ноги. Тот застонал, приходя в себя.

— Кто вас нанял? — спросил Йердан, и в его голосе не было ничего человеческого.

Наёмник сплюнул кровью и усмехнулся.

— А ты как думаешь, полудемон? Кому-то очень не нравится, что ты начал копать под Совет. Кому-то, у кого есть доступ к дворцу.

Йердан сжал его горло сильнее.

— Имя.

— Фаэран, — выдавил наёмник, задыхаясь. — Он заплатил. Сказал, что если мы заманим тебя за границу, то заклинание тебя убьёт. А если нет… то на подмогу придут другие, чтобы закончить работу.

Йердан отпустил его, и наёмник рухнул на пол, хрипя.

— Фаэран, — повторил Йердан, и в его голосе была такая нота, что даже Николас, стоявший у двери, поёжился. — Значит, он решил убить двух зайцев. Избавиться от меня и от тебя одновременно.

— Но он просчитался, — сказала Астария, поднимаясь и подходя к нему. — Ты не умер.

— Да, — ответил Йердан, и в его глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь. — И теперь на нас идет охльа. Но сначала… — Он посмотрел на Мэри, на кучера, которых нашли в сторожке. — Мы выведем вас отсюда. Самое безопасное место сейчас, как ни странно — фронт.

— А что с ними? — Николас кивнул на наёмников.

Йердан посмотрел на них, и в его взгляде не было ни капли жалости.

— Оставим здесь. Снег заметёт следы. А когда доберемся до армии пошлём людей, чтобы их забрали. Пусть расскажут всё, что знают, генералу. Думаю, у них будет много интересного о Фаэране и его поставках на север.

Он повернулся к Астарии и взял её за руку.

— Идём. Нам стоит поспешить.

Она сжала его пальцы и кивнула. Старика наспех перевязали и помогли встать. Мэри и Николас подставили ему свои плечи и помогли выйти на улицу. За стенами сторожки продолжал выть ветер, заметая следы. Но в этом вое слышалось что-то новое — предвестие бури, которую Йердан собирался обрушить на головы тех, кто посмел тронуть его женщину.