Глава 14

Стивен

— Устала?

Я взял ладошку Эллы в свою руку и несильно сжал её. Она сидела на пассажирском сиденье моей машины и смотрела в окно. Было что-то около полуночи, когда мы возвращались домой с большого приёма.

— Смотря, к чему ты это спросил? — Она повернула лицо ко мне, проводя кончиком языка по нижней губе. — Что ты задумал?

— Почти ничего, — я оставил легкий поцелуй на костяшках её пальчиков. — Я надеялся получить свои поздравления. Как думаешь, Кавалер Военно-морского Креста достоин особых почестей от своей девушки?

— Он достоин гораздо большего. И он просто обязан это получить.

Я пропустил Эллу вперед, открывая перед ней дверь своего дома. Оставил фуражку на столике возле входной двери и расстегнул две верхние пуговицы парадного кителя. А она повернулась ко мне и, отступая спиной к дивану в гостиной, протянула руку:

— Не желаете присесть, мистер Хантер?

— Желаю. — Я любовался ею. Её неискушенным, бесхитростным взглядом, которым она пыталась меня соблазнить. — И я присяду, вот только принесу нам шампанского.

Игристый напиток охлаждался на нижней полке в холодильнике в ведерке со льдом. Я взял приготовленные заранее бокалы, достал шампанское и пошел к Элле, размышляя, как воспримет моя малышка то, что её ждало.

Она стояла около дивана, ожидая меня. Но я кивнул на двери спальни:

— Идем туда. Я хочу получить приватное поздравление в приватной обстановке.

— Ох, вот это…

Элла удивленно вздохнула, увидев немного изменившуюся обстановку. Я приготовил всё заранее, придав спальне толику интимности. Ночные лампы дарили комнате приглушенный красный свет. На высокой конструкции кровати висел прозрачный темно-бордовый тюль, ниспадая красивой драпировкой. Немного романтики, немного чувственности, немного страсти. Элла должна была не только расслабиться здесь, но и томиться в предвкушении. Чувствовать себя спокойно и доверительно, но, в то же время, её кровь должна кипеть. И, судя по тому, как она нервно покусывала губу и осматривалась вокруг, я почти достиг нужного эффекта.

С легким хлопком пробка покинула узкое горлышко бутылки. Элла вздрогнула, но улыбнулась:

— Ты немного меня напугал. — Она взяла бокал из моих рук. — И удивил. Итак, за твоё новое звание и достойную награду?

— Нет, — я медленно подошел к ней. — За нас. За тебя и меня. — Она пригубила напиток, выгнула бровь, восхищаясь вкусом шампанского и игрой пузырьков, и хотела поставить его на прикроватный столик, но я не дал. — Нет, малышка, за нас надо выпить всё и до дна.

— Если честно, я небольшой любитель игристых вин, но… так и быть. — Она осушила бокал. — И почему мне кажется, что ты хочешь меня напоить?

— Вовсе нет, — но это не было правдой. — Я хочу, чтобы ты немного расслабилась, только и всего.

— Что ж, ладно. — Пустой бокал с приглушенным стуком коснулся деревянной поверхности столика. — Садитесь, мистер Хантер, вас ждет обещанный сюрприз. — Она отошла на несколько шагов назад и, словно пятилетнему ребенку, погрозила мне пальцем. — И, да, хочу предупредить, ваше место в первом ряду. И это означает, что вы сидите там и не смеете вставать. Вы хорошо усвоили моё правило?

— Я бы сказал: к чёрту твои правила, детка, но… — Элла играла со мной в мою же игру. Умная девочка быстро училась. — Да, я запомнил.

— Хорошо. Но учти, ослушаешься, и я остановлюсь.

Я усмехнулся, вспоминая, как точно так же мучил Эллу несколько дней назад в кресле, в гостиной. Ничего не отвечая ей, я только развел руками.

Элла подняла руки и вытащила из волос цветы, что украшали её прическу. Она поднесла к носу самый крупный бутон и сделала вдох, томно опуская веки. Мой член среагировал мгновенно, но только его реакция была противоположной — он наливался кровью и приподнимал мои брюки в области паха.

Цветы лежали рядом с пустым бокалом, когда с ними оказались заколки. Элла тряхнула головой, и водопад светлых локонов рассыпался по её плечам. Черт! Вот это испытание… Мне хотелось ощутить эту шелковистую гладкость своими пальцами; хотелось вдохнуть их запах и дышать только им. Я поправил брюки, чтобы молния не так сильно давила на мой возбужденный член.

А Элла пропустила волосы сквозь пальцы рук, не отпуская мой взгляд, и стала медленно расстегивать пуговки на лифе платья. Одну за другой. Дошла до середины и остановилась.

— Я сижу на месте, малышка, хотя, видит Бог, как мне это нелегко.

— Я вижу. — Она расстегнула пряжку тонкого красного пояска на талии и позволила ему упасть на пол. — Обещаю, ты будешь вознагражден…

Грёбаный ты рай! Она продолжала издеваться надо мной. Я и не думал, что на боку имеется ещё и молния… И вот, наконец, ткань платья сползла с одного плеча, потом с другого… С легким шелестом платье упало к ногам моей Искорки, и я застонал, невольно поглаживая член через брюки. Эта потрясающая женщина стояла передо мной в белом, сводящем с ума крохотном одеянии из кружев и атласа. Маленький треугольник трусиков будоражил воображение. Мне надо было во что бы то ни стало протянуть руку и коснуться гладкой кожи над ажурной резинкой чулок. Поддеть пальцами подвязку и потянуть её на себя, вынуждая Эллу сделать ко мне хотя бы шаг. Я должен был ощущать её тело в своих руках. Сейчас. Немедленно.

Но маленькая чертовка перешагнула через платье, повернулась ко мне своей попкой, и наклонилась. Её ноги на этих чертовых каблуках выглядели нереально длинными. А задница… Боже, чтобы я сделал с этой задницей!

Я представлял себе, как отодвигаю в сторону тонкую полоску трусиков, провожу по припухшим, влажным складочкам рукой, раскрываю эти лепестки и касаюсь набухшего клитора. Дразню его так, что у неё подкашиваются ноги, и моё имя протяжным выдохом слетает с её губ. Потом медленно ввожу в неё два пальца и трахаю ими…

Она выпрямилась, поднимая платье, и пошла к стулу, что стоял в дальнем углу спальни.

— Элла… — Мой голос был похож на рык. — Иди сюда… немедленно…

— О, нет, мистер Хантер. — Она встала передо мной в двух шагах. — Нет. Только смотреть, не трогать…

Её руки плавно заскользили по атласу корсета, сначала вниз, накрывая ладошками треугольник у развилки ног; а потом вверх, приподнимая груди.

— Тебе нравится то, что видишь?

— Очень, малышка, и ты это знаешь…

Я протянул к ней руку, надеясь, что она сжалиться надо мной и подойдет. Но, упрямая чертовка только соблазнительно улыбнулась и чуть наклонилась вперед намеренно, чтобы мой взгляд утонул в ложбинке её потрясающей груди.

— На вас слишком много одежды, мистер Хантер. И я хочу вас раздеть. — Её шепот был едва ли слышнее ветра, но мне казалось, что она опалят меня огнем. — Но, вы же помните?..

— Я помню, котёнок, но я могу и забыть. И забуду. И вот тогда… власть перейдет в мои руки. Знаешь, что тебя ждет?

— Я догадываюсь. — Она подошла ко мне и стала высвобождать из петелек пуговицы на кителе. — Но кто сказал, что я буду против горячего страстного секса?

И этих слов мне хватило, чтобы, как только она стащила с меня китель, я перехватил её, откидывая одежду на оттоманку и впечатывая Эллу в себя.

— Ты попалась… — Я провел носом по кромке кружевного верха. — Хочешь знать, что я сделаю с тобой вначале? — она нервно кивнула. — Я трахну тебя, прямо так, не снимая даже крохотные трусики. Просто, отодвину их… Уложу на спину, закину твои ножки в этих каблуках себе на плечи и войду так сильно и так глубоко, что ты будешь помнить об этом наутро. Ты будешь стонать, кричать, но просить меня не останавливаться… И ты получишь свой первый, на сегодня, оргазм… Хочешь знать, что будет потом?

— Н-нет… — Элла опустила голову и потерлась щекой о волосы на моей макушке. — Я хочу, чтобы ты сделал это как можно быстрее…

— Быстрее? — я усмехнулся. — Ты мучила меня, сводила с ума. Думаешь, я не отыграюсь в ответ?

— Боже, Стивен…

Элла была заведена. И я мог поклясться, что, если сейчас коснусь рукой её трусиков, они будут мокрыми. Но мне пора было приступать к осуществлению своего плана. Успокоиться и упросить свой член не пульсировать так, набраться терпения и подождать немного. Потом мы получим своё. Но, сначала Элла.

— Малышка, — я целовал её темные, тугие соски, поочередно; прикусывал их, зная, что кружева дают дополнительную стимуляцию её разгоряченному воображению. — Я могу попросить тебя?

— О чём угодно. — Она откинула голову назад, обнажая тонкую шею. Но поправилась. — В пределах разумного…

Это было и смешно и немного грустно для меня: она никогда не отпускала ситуацию полностью. Она всё стремилась держать под контролем.

— Подари мне эту ночь. Доверься мне. Будь моей…

— Я… и так твоя, Стивен…

Дыхание её было сбивчивым, горячим.

— Мне было важно это слышать…

Я поднял голову, надеясь увидеть её глаза. Но Элла опустила веки и закусила губу, перекатывая голову от одного плеча к другому. Я провел ладонями по её рукам, сверху, от плеч до запястий, и завел их ей за спину. Удерживал одной рукой, а второй ласкал грудь.

— Смотри, моя сладкая, когда твои руки там, груди так приподнимаются и манят меня к себе. Они как будто умоляют, чтобы я поцеловал их; играл с ними… Если бы твои руки все время могли быть за спиной… около попки…

Элла слегка покачивалась, ловя каждое моё слово. А я расстегнул несколько верхних крючков на её корсете, и вытащил груди из чашечек бюстгальтера. Твердые пики сосков смотрели на меня и умоляли о большем.

— Если бы я зафиксировал твои руки вот здесь, — я почти что свел её локти вместе, — то, смотри, что бы получилось… — Она охнула и выгнула спину. И от этого её груди подпрыгнули и устремились вверх. — Видишь, они сами идут ко мне. Они хотят моих ласк…

Элла сделал судорожный вдох, когда я провел кончиком языка по вишенке на её груди.

— Я… думаю, я смогу держать руки так…

— Я почти уверен в этом, детка…

— Почему, почти?..

— Потому что я знаю, что тебе станет неудобно. Что ты захочешь коснуться меня. — Элла молчала. Казалась, что она размышляла над моими словами, либо ждала от меня какого-то подвоха. Ох, малышка… — Котёнок, ты знаешь, как я хочу помочь тебе. — Я взял её ладошки в свои руки и поднес к губам, целуя запястья, где синенькой веной часто бился её пульс. — Знаешь, как я хочу навсегда освободить тебя от тех воспоминаний… Заменить их. Позволь мне сделать это.

— Как? — Она смотрела в мои глаза, обращенные на неё, с толикой сомнения.

Я сделал глубокий вдох: тут или пан, или пропал… Чуть наклонился и сунул руку под подушку, доставая из-под неё кожаные манжеты…

Элла широко распахнула глаза, вырвала свои руки и отпрянула от меня:

— Нет!

— Да. Хорошо. Я понял. — Я положил манжеты на кровать, недалеко от себя. — Только, я могу спросить, почему? — Но мне не был нужен её ответ. Точнее, я не мог позволить ей ответить. — Ты же знаешь, я никогда не переступлю ту черту, что ты провела. Никогда не сделаю того, чего ты не хочешь; на что не согласишься. Я помню о твоих страхах. Но я хочу избавить тебя от них. Это… Это своего рода психотерапия. Мы заменим одни воспоминания другими. Я не хочу, чтобы, когда ты снова где-то увидела подобные манжеты, ты вспоминала об унижении… Я хочу, чтобы ты помнила эту ночь. Нашу ночь. — Элла сделал неуверенный шаг ко мне. Но мне было этого достаточно. Я коснулся её рук, мягко, нежно. Ласкал их подушечками больших пальцев и целовал, продолжая говорить, убеждать. — Ты будешь помнить этот приглушенный свет; эту спальню, наполненную любовью. Ты будешь помнить меня… я подарю тебе столько чувств, эмоций… Столько наслаждения… Доверься мне, только одна ночь… Я не прошу о большем. Я знаю тебя, моя маленькая сладкая девочка. Я знаю тебя гораздо дольше, чем знал тебя Таккер, когда ты доверилась ему. Думаешь, это справедливо?

Она нерешительно покачала головой, а потом кивнула.

Я снова завел руки ей за спину и, скрепил манжеты, что уже были на её руках, небольшой цепочкой. Да, я сволочь и мерзавец. Я заговорил ей зубы, делая своё подлое дело. Но я не мог и не поступил бы иначе.

Я удерживал её, немного напуганную таким поворотом событий, положив ладони на её попку, и открыто смотря в большие зелёные глаза.

— Стивен?..

— Подумай, котёнок, тебе есть чего бояться?

— Я… Я не знаю?..

— Ты боишься меня?

— Сейчас немного…

Честная девочка.

— Помнишь нашу первую ночь? И когда ты сказала мне о… шлепках? Разве я хоть раз с тех пор подводил тебя?

— Нет.

— Так что пугает тебя сейчас?

— Что, если?.. Если я… Если мне не понравится? Если я попрошу тебя остановиться?

— И я сразу остановлюсь.

Она не видела, как я скрестил пальцы, совсем как в детстве. Мне ещё полагалась проговорить какую-то белиберду о том, чтобы ложь отскочила от меня.

— Значит, — мне показалось, что Элла немного успокоилась. — Значит, если я скажу «нет»?..

— Если ты скажешь «нет», нет, я не остановлюсь. Это неудачное слово, малышка. Вот смотри…

Я начал целовать её, ласкать, снова распаляя в ней страсть, что почти угасла. Мне не потребовалось много времени, чтобы услышать тихие стоны. Почувствовать, как снова подгибались её колени. Как звенела тонкая цепь, потому что Элла хотела коснуться меня. Как сбивчиво она произносила:

— Нет-нет-нет-нет…

Я поднял глаза, смотря на неё:

— Нет? Мне остановиться?

— Нет. То есть… Нет, продолжай, пожалуйста…

— Вот видишь, котёнок, почему нам не подходит это слово?

Она кивнула.

— Может?.. Если я попрошу перестать?..

— Перестать? — Я снова обрушил на неё свои ласки. Только теперь к губам присоединились пальцы, что гладили влажные стеночки её влагалища, массируя его, растягивая. — Перестать делать вот так? Я не могу…

Мы поменялись с ней местами. Я встал позади неё, толкая Эллу к кровати и помогая встать на неё коленями. Надавил на спину, заставляя её наклониться и лечь грудью на матрас. Коленом раздвинул её ноги и отодвинул в сторону трусики. Мне хотелось попробовать её. Такую влажную, такую ждущую. Раскрыл розовые лепестки и погладил их, задевая подушечкой большого пальца припухший клитор.

Элла стонала, и сама подалась к моей руке, моля о большем. А я смотрел на тугое колечко её ануса и думал, что, вполне возможно, сегодня её попка станет моей. Она вся станет моей…

Я присел и стал целовать её. Пить, пробовать… Элла извивалась и что-то бессвязно бормотала. Но я остановился:

— Так мне перестать, детка?

— Что?.. Нет, нет, Стивен… Пожалуйста, продолжай… — она молчала какое-то время. — Может?.. Может, остановись?..

Я прекрасно понял её. Но только усмехнулся:

— Остановиться? Котёнок, но я не могу этого сделать. Мне нравится питаться тобой. Ты сладкая, сочная, вкусная… Я не хочу останавливаться.

Я умело подводил Эллу к самому краю, но удерживал её там, не давая взлететь.

— Хватит?..

— Хватит? Малышка, разве тебе хватит того, что я даю тебе сейчас? Я уверен, ты хочешь большего…

— Да, да, хочу!.. Стивен, пожалуйста!..

Я отстегнул цепочку от браслетов. Быстро и ловко переложил Эллу в середину кровати, наклоняясь и оставляя на её губах долгий поцелуй. Затем встал и начал избавляться от остатков своей одежды. Моя Искорка, сначала, вытянула перед собой руки, рассматривая манжеты. Видимо, они больше не вызывали в ней приступов паники. И тогда она слабо улыбнулась и перевела взгляд на меня. На мой гордо возвышавшийся член.

— Я хочу попробовать его…

— Потом, детка, не сейчас. Сейчас, — я перекинул ногу через неё, — дай мне руку. Смотри мне в глаза.

Она так и сделала. А я впервые поблагодарил её за то, что она сегодня днем оставила меня, дав время все тут подготовить. К изголовью кровати были привязаны веревки. Те самые злополучные синтетические веревки.

Я потянулся сначала за одной. Вытянул руку Эллы вверх и вложил конец верёвки в её ладонь.

— Смотри на меня! Не туда! На меня. Что у тебя в руке? Узнаешь?

— Д-да…

— Шнур. — Я старательно избегал слова «верёвка». — Тот самый, каким я закрепляю чехлы на парусах. Он не будет касаться твоей кожи. Я продену его в кольца манжет. Хорошо? — Элла кивнула. — Ты сможешь держаться за него, если будет такая необходимость. Согласна?

— Но?.. Но ты?..

— Конечно. — Я кивнул. — Мне не нужны слова, Элла. Я буду смотреть на тебя. Буду видеть реакцию твоего тела. Я сразу остановлюсь, как только пойму, что тебе больно или некомфортно. Что ты не сможешь вынести больше.

Она ничего не ответила. Не кивнула. Не замотала головой. Элла просто подняла вверх, к изголовью, вторую руку.

Я собирался трахнуть её именно так, как и обещал. Закинул стройные ножки на свои плечи, но… Святой Грааль! Как только я погрузился в неё, в эту сладостную тесноту, такую теплую и желанную, я не смог продержаться и трех секунд. Я кончил. Так бурно и сильно, словно страдал воздержанием грёбаный десяток лет. Благо, Элле хватило этого. Она сжимала меня, пульсировала и сокращалась каждой своей мышцей. Её руки обвили веревки, цепляясь за них, словно за спасительные путы, способные удержать её в этой реальности.

Не знал, что подействовало на меня так сильно? Элла, распластанная на моей кровати и привязанная к ней? Или те слезинки, что скатывались по её щекам, покидая уголки глаз? Но это не были слёзы боли или унижения. Это были слёзы освобождения. Я был уверен в этом. И от этого я снова был как скала, и готов продолжить.

— Милая моя, родная девочка. — Я наклонился. Взял лицо Эллы в свои ладони и слизывал языком соленые капли. — С тобой все в порядке?

— Да… — Она распахнула глаза. — Это как-то…

Я боялся, что она скажет «неправильно», но эта девочка удивила меня в очередной раз.

— … ново.

— Мой котёнок…

Я начал двигаться в ней. Сначала медленно, размеренно, ловя каждую эмоцию, что отражалась на её лице. Но эта страстная маленькая колдунья так владела моими мыслями, моим сердцем и моим желанием, что сдерживать себя было трудно. Я скинул туфли с её ног, бросая их на пол; потянул кружева трусиков в разные стороны, пока не услышал треск ткани, и избавился от ненужной тряпочки. Вот теперь я мог действовать в полную силу. И я заполнял Эллу собой. Оперся рукой о спинку кровати и врезался в неё с такой частотой, что, будь у меня за стеной соседи, они бы вызвали копов…

Мне нравилось обтирать мою Искорку влажной губкой. Нравилось смотреть, как она покачивала согнутыми в коленях ножками, позволяя ухаживать за собой. Но ещё больше нравилось видеть, как она опустила ладони на свои груди, прикрывая их. И как трогательно на её запястьях смотрелись черные кожаные манжеты… Это не пугало Эллу, но тревожило меня.

Я встал, направляясь в ванную, но бросил через плечо:

— Не вздумай уснуть, я с тобой ещё не закончил.

— Я не думала, тем более за тобой должок.

— Это, какой?

— Я хотела поцеловать тебя, и ты понимаешь как. И ещё… А что, если я попрошу тебя оказаться на моём месте? Если я захочу связать тебя? Что ты ответишь?

Я лег рядом с ней, поворачиваясь на бок и подпирая голову рукой:

— А ты, действительно, этого хочешь?

— Не знаю. — Она приподняла одно плечо. — Возможно, я хочу понять, что ты чувствуешь? Власть?

Я задумался.

— Скорее, ответственность. И, если тебе хочется, то… Пожалуйста. Но, не сегодня. Сегодня ты моя. Тебе было комфортно? — Я кивнул на манжеты.

— Меня это не беспокоило. — Элла смотрела на меня честным и открытым взглядом.

— Тогда… Что если я предложу тебе завязать глаза? Помнишь тот опыт? Сейчас он усилит ощущения.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я уверен. Я хочу твои руки, здесь. — Я сел и обмотал цепочку вокруг одного из прутьев кровати так, что теперь мог зафиксировать руки Эллы у неё над головой. И мог поворачивать её тело под собой беспрепятственно, управляя ей, как куклой. — Что скажешь?

— Но… Но ты же?..

— Да. Сразу, как только пойму, что тебе неуютно.

Элла легла посередине кровати и, вздохнув и задержав дыхание, вытянула руки над головой. Я защелкнул карабины на манжетах и потянулся к прикроватному столику, чтобы достать маску. Но когда выдвинул ящик, то увидел ещё кое-что. Покосился на Эллу, и решил, что стоит рискнуть.

Пробуждать в ней страсть и ответную реакцию доставляло истинное наслаждение. Я уже знал, что где-то глубоко в ней затаилась требовательная тигрица, которая ещё выпустит свои острые коготки. И я с наслаждением ждал этого момента.

Но вот сейчас мне предстояло её бдительность усыпить…

Теперь, когда первобытной голод обладания был утолен, мне не хотелось спешить. Я мог наслаждаться. Мог продлевать свое удовольствие от осознания того, что, наконец-то эта женщина в моей власти. Я мог бы даже спеть хвалебную оду в свою честь. Оду победы. Я подобрал ключик к строптивому зеленоглазому котенку, и она спрятала свои коготки.

Черт, возможно, при других обстоятельствах, я бы и поглумился над ней. Сначала не открыто, про себя. Стоило ли всё то, через что она заставила себя пройти, вот этого финала? В моих манжетах, привязанная, в моей кровати, готовая подчиниться моим капризам и желаниям…

При других обстоятельствах…

Но, не сейчас.

Сейчас я безумно гордился ею. Я боготворил её. Мою смелую маленькую девочку. Доверявшую мне настолько, что я просто не мог её подвести. Не имел никакого права. Господи! Как же я любил её!

Я лёг рядом с ней. Несколько секунд всего лишь смотрел на неё. Коснулся ладонью щеки и провел большим пальцем по нижней губе. Элла вздрогнула, а потом легко поцеловала подушечку пальца.

Я наклонился к ней, оставляя своё теплое дыхание в изгибе её шеи:

— По-моему, на ком-то слишком много одежды…

Первыми были подвязки, Я проделал влажную дорожку из поцелуев над кружевной резинкой чулок на каждой стройной ножке…

— Есть ли в мире кто-то более совершенный, чем ты?

Я сел между её ног и с упоительной медлительностью освобождал из петелек каждый крючок на корсете. Одна застежка, один поцелуй. Раз за разом. Я не мог не наслаждаться вкусом её кожи; не прищелкивать языком.

Элла стискивала кулачки, сучила ножками по простыне, делала глубокие вдохи, втягивая живот и выгибая спину… Она не стонала громко. Она скулила, прикусив губу.

— Никаких в мире слов не хватит, чтобы я мог обратиться с ними в молитве к Всевышнему за то, что он подарил мне тебя…

Я согнул и подтолкну ножку Эллы ввеох, укладывая её на бок, спиной к себе. Целовал каждый выступающий позвонок, лаская её грудь одной рукой. А пальцами второй играл с её припухшими складочками, проводил по ним вверх, задевая клитор, и возвращался назад, с каждым разом все ближе приближаясь к тугому колечку ануса. И, кажется, Элла не была против, когда я, перегнувшись, целовал её грудь, прикусывая и посасывая поочередно острые пики сосков; ласкал стеночки её влагалища двумя пальцами, а подушечкой большого поглаживал плотно сжатые мышцы, слегка надавливая на них.

Элла извивалась. Насаживалась на мои пальцы сама. Но юлила попкой и с силой сжимала ягодицы, опасаясь нежелательного вторжения. Но она не протестовала.

На миг я прикрыл глаза, поддаваясь своему искушенному воображению, которое рисовало мне картинку того, как мой член медленно погружается в эту соблазнительную попку… Я бы мог дать ему слово, что так и будет, но, не сегодня. Сегодня только маленькая репетиция.

Я сел, перекидывая ногу через Эллу и вынуждая её почти, что лечь на живот, но, не полностью. Потянул мою Искорку на себя, так, что её руки вытянулись, и теперь она не могла схватиться на прутья кровати. Подтолкнул её согнутые колени к груди, открывая для себя вид на такие ждущие меня розовые лепестки её киски, и снова ввел в неё пальцы.

— Моя милая… моя дорогая девочка… — Я наклонился, покусывая кожу над вступающей тазовой косточкой. — Жаждущая, страстная… — Целовал её попку, прихватывая зубами. — Ты та, о которой я мечтал годами… ты та, кто нужна мне. Строптивая и покорная одновременно. Сводящая с ума. Я хочу тебя. Постоянно. Хочу трахать тебя. Сильно, жестко. Хочу заниматься с тобой любовью. Медленно, чувственно. Я хочу сделать тебя своей, навсегда. Полностью своей. Хочу, чтобы твое тело принадлежало только мне, все, без остатка…

Я медленно отделял каждую произносимую фразу ласками и поцелуями, скользя пальцами внутри моей малышки, вперед и назад, и по кругу. Элла кусала губу. Извивалась. Словно змея, и бессвязно шептала:

— Да… да, Стивен… О, да…

Я согнул пальцы и нажал на ту самую точку внутри её тела, на точку G, заставляя Эллу выгнуть спину и томно застонать, расслабляя свое тело и подготавливая его к тому, чтобы принять маленькую анальную пробку, на которую я успел обильно нанести смазку. Ещё одно массирование точки G и…

Даниэлла

— Стивен, нет! — я напряглась, как только холодный инородный предмет преодолел сопротивление тугого колечка моей попки. — Вытащи это оттуда! Немедленно!

— Элла, девочка…

Мало того, что он не сделал то, о чём я его просила, так ещё и наклонился надо мной, обжигая уголки губ своим дыханием. Но я не собиралась сдаваться. Может совать в свою задницу все, что ему угодно, а мою оставит в покое

— Нет! Я сказала, нет!

Я брыкалась и дергала ногами и, кажется, заехала Стиву по яйцам… ну, или почти заехала. Он застонал, но не так сильно, как мне хотелось слышать.

— Развяжи меня! Немедленно! И убери эту штуку. И повязку.

— Элла…

— Всё, Стивен! Всё! Стоп! Хватит! Перестать! Никаких игр. Я не знаю, что мне ещё надо сказать, чтобы это дошло до твоей тупой башки.

— Малышка…

Он вздохнул, и для того, чтобы прекратить мои брыкания, обхватил ладонями щиколотки и пригвоздил их к кровати.

— Мне это не нравится. Ты же обещал, что если мне…

Но вот зараза! Чем больше я возилась на месте, крутя задницей из стороны в сторону и брыкаясь, тем больше эта штука задевала мои нервные окончания, посылая дрожь удовольствия по всему телу. Словно мелкий электрический ток пропускали через мою кровь…

— Да, да, котёнок. Я все понял…

Маска для сна перестала касаться закрытых век, и я несмело открыла глаза. Лицо Стивена было прямо передо мной, и в нем не было ни капли раскаяния.

— Хорошо! — Стив поднял руки вверх, как будто сдавался. — Но, я хочу спросить. Можно?

— Вытащи, тогда и поговорим…

Я зло смотрела на него, и не понимала, как он ещё не превратился в пепел от той ненависти, что горела в моих глазах.

— Элла. — Стивен лег рядом со мной, подперев голову рукой. Свободной он гладил мои ягодицы: то сводил их вместе, то разъединял, и каждый раз они задевали эту штуковину… — Тебе больно?

— Нет, мне не больно. Мне это не нравится.

— Если тебе не больно, может ты?..

— Стивен, нет! Я не знаю, какое слово мне произнести? Мне неуютно, некомфортно… — Но вся беда была в том, что Стив прекрасно знал, как именно на меня действовала эта гадость. — Ты обещал… Ты сказал, что тебе не нужны слова, что ты увидишь…

— Я помню, моя сладкая. — Он наклонился и поцеловал меня. — Но я не вижу ничего такого, что заставило бы меня думать, что тебе, действительно больно… Детка, послушай меня… Я не собираюсь заниматься с тобой этим… — В какой-то момент мне показалось, что он дoбавит «не сегодня», но Стив промолчал. — Сказать, что я вижу? Дискомфорт, да. Немного страха… Эта пробка, она настолько маленькая… Она не причинит тебе никакого вреда. Наоборот, она может доставить тебе удовольствия. Тебе уже нравится это. — Хантер говорил и целовал меня, не давая вставить и слово. — Твои раскрасневшиеся щеки, сбывшееся дыхание… Твоя влажность… Попробуй немного привыкнуть. Расслабиться… Ради меня…

Ради него? Да кем он себя возомнил?

— Нет! Ты эгоистичный!..

Я юлила на месте, злясь и на Стива, и на саму себя. Хантер нахмурил брови, покачал головой, и я понадеялась, что он сдался, потому что протянул руку, коснулся основания этой хреновины, и… На что-то нажал, отчего эта пробка мелко завибрировала. Во мне. О, Матерь Божья… Наверное, нельзя было упоминать её сейчас, но… Я застонала. И прикрыла глаза.

— А теперь представь, что ты будешь чувствовать, когда я буду медленно заполнять тебя… — Стивен сжал пальцами один сосок достаточно сильно, чтобы я стала извиваться ещё больше, склоняясь надо мной и прикусывая мочку уха. — Ты будешь ощущать и меня, и эту пробку, и мои пальцы, и губы… Отдайся этому, всего один раз… Ты обещала мне эту ночь.

Я дрожала. Честно. Мелкой предательской дрожью удовольствия.

— Я… Я ненавижу тебя…

— Это не так, малышка. — Стивен улыбнулся, сел позади, заставляя меня лечь грудью на простыни. Подтолкнул вперед, так, что моя попка задралась высоко вверх. — Далеко не так…

Чёрт! И тут он был прав. Я не могла его ненавидеть. То, что я чувствовала по отношению к Стивену, было далеко не ненавистью. Но я боялась произнести название этого чувства. Хотя, оно согревало меня изнутри, дарило надежду и расправляло крылья, что всякий раз, когда я смотрела на Стивена, вырастали за спиной. Но вряд ли я сейчас сказала бы ему об этом.

Эти мысли крутились в моей голове, отвлекая от Хантера. От небольшого страха неизвестности и будоражащего воображение предвкушения и обещания чего-то нового. Да, всё правильно, надо отвлечься. Нельзя показывать Стиву, насколько это меня… возбуждало. А другого слова я подобрать не могла.

Этот чёртов искуситель наклонился, несильно прикусывая меня за попу и заставляя взвизгнуть от неожиданности, но тут же поцеловал место укуса:

— Моя! Я оставил печать собственника.

Но в ответ на это я дернулась, отталкивая его. Не буду с ним говорить. Буду молчать, игнорировать. Вот и пусть думает, что хочет… Но мне думать становилось все сложнее. Стивен усмехнулся, провел пальцем по моим складочкам, раскрывая их:

— Строптивая… Но такая влажная, жаждущая… Не пытайся обмануть меня, котёнок.

Он несколько раз провел пальцем вверх и вниз, прежде чем ввести его в меня, и, одновременно несильно надавил на пробку. О, господи… я забыла, как дышать, от той жаркой волны, что прокатилась через меня. Нет, нет, это неправильно, то, что я ощущала. И этому надо было сопротивляться, всеми силами. Но сделать это было нелегко. Голос Стивена, у самого уха, будоражил воображение. И да, я хотела всего того, о чем он мне говорил.

— Я знаю, что возбудило бы тебя ещё больше. Я бы отшлепал тебя. Но этого не будет, не сегодня… только, когда ты будешь полностью доверять мне…

Боже, да со мной не так? Я, вдруг, вспомнила, как ладонь Стивена неожиданно опустилась на мою попку тогда, в первый раз, словно он сделал это сейчас, снова. И эта фантазия была настолько яркой, что мелкие иголочки вожделения прокатились по каждому моему позвонку, до затылка, вырывая из меня невольный стон.

— Я знаю всё твое тело, малышка… Знаю, что ему нравится…

Да, он знал… И как ласкать мой клитор, влажный и гладкий… И как кружить вокруг сосков, перекатывая их между пальцами, сжимая, оттягивая до тех пор, пока моя спина не начала выгибаться. И я сама стала насаживаться на пальцы Стива, моля о большем.

И в этот самый момент, он оставил меня. Точнее, его руки. Чёрт! Это было не очень приятно. Ощущение, будто меня бросили. И от этого, почему-то, хотелось плакать.

Губы Стива нежно коснулись моей спины. Он устраивался позади меня, коленями раздвигая бёдра. Потянул за талию ближе к себе, несильно надавливая ладонью между лопаток, вынуждая подчиниться ему, и… И медленно вошел меня, до конца. Растягивая и заполняя собой. Он скользил, в меня, обратно, так твердо, настойчиво, размеренно. Мои бёдра бесконтрольно дергались навстречу ему. Но Стивен зарычал, предупреждая:

— Нет. Остановись. Только я…

Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке. Захватили их в кулак, оттягивая, не причиняя ощутимой боли, но давая понять, что сейчас, здесь, со мной, совершенно другой Стивен. Властный, решительный, доминирующий. И принятие этого напрочь сносило мои последние преграды. В эту минуту мне хотелось стать его. Полностью. Подчиниться и подчинить его себе.

Его твердый, толстый член вонзался в меня. И с каждым толчком Стив задевал своим телом эту чертову пробку. Его свободная рука вскользь задела мою грудь, огладила тело и устремилась к низу живота. Настойчивые пальцы сжали клитор, заставляя его пульсировать. И все это вместе: его губы, оставляющие обжигающие поцелуи на моей коже; умелые пальцы; член, что проталкивался через сотрясаемые с двух сторон мышцы — соединили все ощущения в один разрастающийся внутри меня огненный шар. Я не могла остановить это, неизбежно надвигающееся на меня удовольствие. Моё тело бесконтрольно дернулось. Мышцы внутри сжались. В глазах взрывались яркие всполохи. Я кричала. Снова и снова, и снова.

Я ощутила тяжесть тела Хантера на себе. Он откинул мокрые пряди моих волос в сторону, коснулся губами основания шеи. Его руки прошлись вверх по моим рукам. Я слышала мягкий металлический звон и поняла, что мои руки свободны. Но чувствовала я себя тряпичной куклой, лишенной мышц и опоры. И, если честно, я бы предпочла сейчас быть ею, этой куклой. Обмякнуть тут, на кровати, и провалиться в сон.

Но руки Стивена потянули меня вверх. Моя спина прижалась к его теплой груди.

— Положи руки мне за голову, малышка…

Впрочем, он сделал это сам, поскольку у меня сил не было, наверное. Ну, я думала именно так, пока Стив снова не начал двигаться во мне.

Я застонала. Но у Стивена этот звук вызвал очередную довольную усмешку:

— Давай, девочка. Ты можешь, я знаю.

Его бёдра подталкивали меня вверх, заставляя подрыгивать на нём. Его руки завладели моей грудью, посылая через неё острые стрелы прямо к сосредоточию моего удовольствия.

Я вцепилась в его волосы, с силой оттягивая их назад. Запрокинула голову и почувствовала губы Хантера на своей шее. Его колючий подбородок добавлял новые ощущения к уже испытанным мной. Он заставлял меня полностью отдаться нахлынувшим чувствам. Его власти…

— Слишком… Слишком наполнено. — Я не знала, слышал ли Стив мой сбивчивый шепот, и понимал ли, о чем я. — И эмоционально, и физически…

— Я знаю, знаю, моя маленькая.

Этот оргазм был жестче, длительнее, беспощаднее.

Он заставил меня ощутить себя слабой, безвольной, но защищенной одновременно.

Мне хотелось плакать. Не от стыда. Не от признания своей беспомощности перед натиском Стива. А от чувства облегчения, освобождения от чего-то не совсем понятного мне. Мне хотелось ласковых, утешительных объятий Стивена. Его нежных слов. Мне хотелось его, вот такого, каким он был сегодня. Всегда…

Сквозь пелену тумана я услышала приглушенный звук падающего на пол предмета. Ощутила легкие поцелуи на запястьях, и поняла, что мои руки свободны.

Стивен уложил меня на кровать, ни на секунду не выпуская из своих рук и не прерывая цепочку мелких поцелуев. Он осторожно вытащил пробку и склонился надо мной:

— Моя сладкая… Я так горжусь тобой. Храбрая сильная девочка. — Приподнялся на локте и заглянул мне в глаза: — В душ?

В душ… Не было сил пошевелить даже рукой. Конечно, мне хотелось с ним в душ. Прижаться к его сильному крепкому телу. Ощутить эту физическую поддержку. Его заботу. Но пойти с ним означало признать своё поражение. Ну, для меня. А показать это я пока не была готова…

— Нет, иди один. Я потом. — Я повелительно, но слабо, махнула рукой в сторону ванной комнаты. — Я хочу личного пространства.

Я ждала смеха. Открытого, победного. Но Стив поцеловал меня в кончик носа, убирая с лица прилипшие пряди волос:

— Хочешь обдумать то, что… ты испытала? — Я кивнула. — Элла, — он вздохнул, — я хочу быть с тобой, сейчас, тебе это надо, но… Я скоро.

Что я испытала? Что это, вообще, было? Да к чёрту все эти размышления, сомнения. Я твёрдо знала только одно: я хотела быть со Стивом. Прямо сейчас. Прямо в эту минуту.

Я встала с постели, обернула простыню вокруг тела и на нетвердых ногах пошла в сторону ванной. Потянулась к дверной ручке. Но… дверь открылась. И Хантер, в одном полотенце, показался на пороге:

— Шла ко мне?

Вот сейчас его довольная ухмылка своей белизной освещала комнату. Смотрелась она потрясающе на фоне его отросшей щетины.

— Да, но… — Указательный пальчик ноготком уперся в его грудь, отталкивая с моего пути. — Я всё ещё злюсь… Немного.

Стив отошел в сторону:

— Маленькая злючка! Но я знаю, как убрать эти шипы из твоего сердца. Иди.

Я сделала шаг к двери, но подпрыгнула и ойкнула, хватаясь за задницу.

— Ты? Ты шлепнул меня?

— Я тебя поторопил. Поспеши, мне надо загладить эту свою вину.

Я обернулась и увидела, как Стив, небрежно, бросает полотенце на пол, вальяжно устраиваясь на кровати. Вот же гад! Мои ноги подкосились, так как мелкая дрожь все ещё сотрясала тело. И снова усмешка, в ответ на которую я показала ему язык.

Я закрыла дверь ванной, подошла к зеркалу и оперлась руками о раковину. На меня смотрела девушка, с растрепанными волосами. Спутанные пряди невозможно было пригладить руками или расчесать пальцами. Щеки раскраснелись, а в глазах был такой блеск, что я невольно улыбнулась и подмигнула своему отражению:

— Тебя неплохо поимели, Даниэлла Брукс. Но, похоже, тебе это понравилось.

Матерь Божья! Но, мне и в самом деле это понравилось! И это принесло смятение в мою душу.

Я включила воду и шагнула в душевую кабинку. Подставила лицо под каскад воды, а потом коснулась лбом холодного кафеля. Я замотала головой, не в силах принять то, что я сейчас чувствовала. Я была счастлива! По-настоящему: безгранично, полностью и безоговорочно!

Разве, такое могло быть? От обычного секса? Точнее, он необычного? Немного грубого, жесткого? Может, всё дело было в том, с кем именно я этим сексом занималась? И, тогда, выходило, Таккер был прав? Со мной рядом, сейчас, был именно тот мужчина?

— Элла? — настойчивый стук в дверь вынудил меня оставить свои мысли и фантазии в покое. — С тобой все в порядке? Ты долго.

Надо же? Я приподняла бровь: Стивен Хантер не врывался, снося дверь с петель, а просто интересовался моим состоянием? Что-то новенькое…

— Да, я в порядке. Дай мне минутку.

Но выйти к Стиву с сияющей улыбкой, я не могла. Признать своё поражение? Нет! Не сейчас…

Почти досуха вытерев волосы, я взлохматила их руками. Открыла дверь и, оставляя полотенце на пороге, гордо, насколько это позволял мой обнаженный вид, подошла к кровати. Забралась в неё и улеглась, почти всем телом опускаясь Стиву на грудь. Стоило признать, мне нравилось спать именно так.

Он усмехнулся, но обнял меня, целуя в макушку.

— Должна тебе сказать, — я несильно стукнула его по груди, — ты лживый ублюдок, Стивен Хантер.

— Согласен. — Ироничная усмешка приподняла уголок его идеальных губ. — Но не собираюсь просить у тебя прощение.

Кто бы сомневался.

— И я тебя ненавижу!

— Не согласен. — Сильные руки стиснули меня. — Ненависть сейчас стоит на последнем месте среди всех тех чувств, что ты испытываешь ко мне.

— Я не буду с тобой спорить. — Тем более, что сил на это у меня не было. — Но, если я завтра просплю весь день, по твоей вине, то запомни, что во вторник я встречаюсь с Кристиной за ленчем…

— Хорошо, котёнок. — Стив поцеловал мою макушку. — Ко вторнику, обещаю, я выпущу тебя из своей постели.