Глава 19

Даниэлла

— Чёрт бы побрал этого идиота!

Я злилась. Злилась на упертого мистера Питерсона, на его адвоката, но, больше всего, на саму себя. Нет, не надо было отвечать на звонок, когда увидела на экране смартфона надпись: «Номер абонента не определился». Какого дьявола небеса не разверзлись и не поглотили в тот момент мой телефон?

Но, мой Бог, когда я услышала голос Питерсона, немного металлический, но такой… пробирающий до костей, у меня подкосились ноги. И я могла поклясться, что разговаривала со Стивеном, ну, первые тридцать секунд. Кто такой этот мужик?

— Элла? — Брендон, встревоженным моим поведение, когда я стояла и топала ногой, поспешил ко мне. — В чём дело?

— Этот… Питерсон! Будь он не ладен!..

— Это он звонил?

— Да.

— И что?

— Кажется, — я вздохнула. — Я еду в Сан-Диего.

— Ох, — Бренд понуро опустил плечи. — Я думал, ты всё решила? Ты не умеешь говорить: «нет»?

— Я умею! — Я резко развернулась, и мой указательный палец уперся в грудь помощника. — И я сказала. Но… он так заботится о своей жене. Это так… романтично.

Я хлюпнула носом. Несносные соленые капли уже висели на кончике носа. И это была правда, я согласилась посмотреть дом ещё раз именно потому, что этот Питерсон так любил свою жену.

— Это всё твои гормоны. — Брендон прижал меня к себе. — Но, я советую тебе угомонить их, если не хочешь, чтобы все кругом догадались о твоём состоянии. Может, мне поехать с тобой?

— Нет, Бренд, — я вытерла щеки. — Ты должен остаться. Надо проследить за подрядчиком. Отвези меня домой, я прихвачу кое-какие вещи и зубную щетку. И возьму машину сестры. Я останусь там на ночь…

Первым делом, как только я переступила порог, включила во всём доме свет. Я бродила по пустым комнатам, слушая, как эхо моих шагов резонирует от стен. Так гулко, так остро.

На миг прикрыла глаза и представила, как бы обставила эту гостиную. Стены сохранила бы светлыми, но добавила ярких красок в виде цветов, картин и диванных подушек. Свою мастерскую я бы устроила на втором этаже, в комнате, большие окна которой дарили много света, но выходили на крышу соседнего дома. Солнце будет царить здесь и придавать творческий настрой, а вот какой пейзаж за окном, мне не так уж и важно. Когда я работаю, я забываю о времени… Да, это было бы отличным решением. А гостевую спальню можно было бы перенести на первый этаж. Так удобнее и хозяевам, и тем, кто приехал к ним.

Я скинула туфли и решила прогуляться босиком по теплому деревянному полу. Рассматривала каждый уголок и прикидывала, где лучше будет смотреться ряд книжных полок; куда примостить бильярдный стол, а куда, возможно, и пианино…

Я была полностью погружена в свои фантазии о дружной маленькой семье, когда трель моего телефона напугала меня. Сделав несколько глубоких вдохов, я ответила на звонок с того самого не определившегося номера.

— Мисс Брукс? Вы на месте.

Я едва не отчеканила: «Так точно, сэр», но только улыбнулась. Показывать то, насколько я была рада услышать этот голос, я не собиралась. Я прокашлялась и спокойно ответила:

— Да, мистер Питерсон. Но, имейте в виду, это не значит, что я дала согласие.

— Вы тянете время, мисс Брукс. И оно, увы, к сроку исполнения контракта, не прибавляет ни минуты. Итак, с чего начнем?

— Не знаю? Что для вас в приоритете?

— Я уже говорил: спальня, гостиная и кухня.

Я закатила глаза и сосчитала о пяти. Мне хотелось прибить этого твердолобого мужлана.

— Я поняла. Но, какая гостиная? Их тут несколько. Есть на первом этаже…

— Естественно, на первом. Та, где вы сейчас стоите.

Я огляделась по сторонам, и, в частности, проверила каждый верхний угол:

— Вы что? У вас тут камеры понатыканы?

— Нет, я просто предположил. — Питерсон вздохнул. — Представьте, что вы впервые переступаете порог дома, ещё не зная, что он обставлен не полностью. Что вы захотите увидеть?

— Уют. Теплоту. Много света… Послушайте, я не могу так… Я не привыкла… Может, давайте перейдем в режим видео связи, а?

— Я бы и рад, но… не могу.

— О, если вы стесняетесь своей внешности, то… Мне плевать, как вы выглядите. У вас есть жена, она вас любит и это главное.

— Здесь другая причина. — Питерсон вздохнул. — Мы обязательно увидимся с вами потом, но сейчас… я не могу.

— О, так вы?.. — я хихикнула, хотя, видел Бог, смешного тут было мало. — Вы член русской мафии, да? И боитесь, что я вас разоблачу? Так вот откуда у вас деньги на такой шикарный дом?

Питерсон засмеялся, так открыто, что я буквально видела, как он вытирает глаза от проступивших слёз.

— Мисс Брукс, а вам понравился дом?

— Очень, но…

— Нет, я не член русской мафии. Ту всё гораздо проще. Мой дед оставил мне нехилое наследство, когда я был ещё подростком. Сначала деньги лежали в трастовом фонде. А когда мне исполнился двадцать один, я вложил их кое-куда, и они стали приносить прибыль. А так как я, как бы это сказать, на государственной службе, то тратить мне их было некуда. А вот сейчас… Я хочу сделать подарок жене.

Сама не зная зачем, я спросила:

— Вы её любите?

— Очень. Даже, несмотря на её несносный характер. Но, я буду работать над этим.

— Над характером жены? — Мой голос взлетел от возмущения на несколько нот вверх.

— Да. Я научу её больше доверять мне.

— О, так может, у неё были причины для такого недоверия?

— Возможно и были. Но она должна была прийти ко мне, а не… Мы отвлекаемся.

— Ой, да, простите. — Я тряхнула головой. — Давайте так, я установлю одностороннюю видео связь и буду показывать вам, что и как хочу сделать.

Несколько секунд Питерсон размышлял. И только потом согласился.

Я установила телефон на невысокую перегородку и помахала рукой перед камерой:

— Эй! Где вы там? Вы меня видите?

— Твою ж мать! — Питерсон простонал, и я не знала почему, — да…

И вот я плясала перед камерой, показывая, куда могу пристроить телевизор, куда стереосистему, и куда поставить диван, но не слышала от него ни слова.

— Ну? Что скажите?

— Скажу, что вы очень энергичная особа, мисс… Даниэлла. Идёмте в спальню…

Вот же чёрт! Что он имел в виду? И то, как он произносил моё имя, так растягивая два последних слога… Элла… Почему? Ну, почему мне вспоминался Стивен? И то, как он называл меня? Элла, котёнок… Я отвернулась от телефона и подошла к окну, смахивая слёзы. Глупая затея. Видеть, как этот, незнакомый мне мужчина, любил свою жену, как заботился о ней, было тяжело. Но ещё тяжелее было от понимая того, что я сама, возможно, упустила своё счастье.

— Даниэлла? Всё в порядке?

Далекий голос вернул меня к действительности. Я положила ладони на свой ещё плоский живот, и тихо произнесла:

— Солнышко, прости меня. Я обещаю, я что-нибудь придумаю. — И только потом повернулась к экрану. — Всё в порядке. Со мной, но я не думаю…

Стоило отказаться от этого проекта. Ничего хорошего мне это не сулило.

— Мы собирались подняться в спальню. Не бросайте меня, мисс Брукс. Не останавливайтесь на полпути.

— Это непросто…

Я поднималась по деревянным ступеням, стараясь абстрагироваться и от этого голоса, и от всего происходящего. Надо быть профессиональной, бесстрастной, деловой. И не позволять чувствам и эмоциям взять надо мной верх. Не представлять, что этот дом мой. Мой и… Стива.

— Итак, спальня. Что вы хотите тут? Какую мебель? Дерево? Металл? Цвет?

— А вы, мисс Брукс? Что бы предпочли вы? Какой цвет вам нравится больше?

— Ну, — я прищурилась, осматривая светлые стены. — Скорее всего, оставила бы все так, как есть. Белый, да, однозначно.

— Я думал, — Питерсон хмыкнул. — Что тут наши вкусы совпадают. Нет, Даниэлла, я не хочу холодную спальню. Я хочу уютную, теплую, но не настолько, чтобы тянуло в сон. Скорее, чтобы возбуждала страсть, будоражила воображение. Чтобы распаляла, будила фантазию.

— Мне сделать её красной?

— Ни в коем случае. Теплой, но яркие элементы я бы добавил. Надежная деревянная кровать. Большая. Возможен балдахин, высокие столбики… Спинка не должна быть из цельного дерева, если вы меня понимаете.

Я понимала, и, невольно, опустила глаза и посмотрела на свои запястья, вспоминая, как Стивен надел на них манжеты, скрепил их цепочкой, а потом эту цепочку пропустил через спинку кровати… И на меня нахлынули все те ощущения, что я испытала тогда. Я опустила веки, потирала запястья и ощущала Стива внутри себя. Его сильные толчки; его тяжелое дыхание на моем плече; его голос, влекущий, заполняющий каждую часть меня…

Я была готова бросить всё, ринуться в аэропорт и лететь на Гавайи. Упасть к ногам Стивена и молить его о прощении. Забыть всё, что было, и начать сначала. Если он хотел видеть меня покорной, то я согласна. Я буду такой. Но быть вдали от него невыносимо.

— Элла! Элла, вернись ко мне! Ну!

Я вздрогнула, открыла глаза, понимая, где я нахожусь и, что вполне возможно, Питерсон наблюдает за мной. Но, но этот голос…

— Вы?.. Вы что-то сказали?

— Нет, я тут рассуждал сам с собой. А вы не слушаете меня, мисс Брукс?

— Я… Немного отвлеклась, простите. Итак… — Я взяла себя в руки, отбрасывая прошлое, которое сейчас не имело никакого отношения. — Вы видели зеркало в спальне?

— Да.

— Оно непрактично. Я бы советовала…

— Оставим его. Это же так… эротично, возбуждающе. Возможно, его стоит замаскировать и открывать в нужный момент. Что скажете?

— Я не знаю. — Я пожала плечами. — Мне всё равно. Как к этому отнесется ваша жена?

— Уверен, ей понравится. Она… она очень отзывчивая. Страстная, пленительная… Я хочу, чтобы вы поняли, почему тороплюсь, и почему именно спальня имеет для меня огромное значение. Моя жена будет вынуждена переехать со мной, в этот дом.

— Вынуждена?

— Да. Она, некоторым образом, привязана к своей семье. А я эгоист. Я хочу получить её в личное владение. И мой перевод, как нельзя лучше, поспособствует этому. Когда она узнает правду, она будет неистовствовать. И это мягко сказано. — Питерсон усмехнулся. — Вот поэтому, я и хочу подхватить её на руки и унести сюда, в эту спальню. И тут любить, заставляя понять, что тот вариант, который я предложил, лучший и самый правильный.

— А, как же её работа?

— Мы сумеем найти выход.

Я вздохнула:

— Зачем вы рассказываете мне всё это, мистер Питерсон?

— Хочу, чтобы вы поняли, насколько мне это важно. Как я люблю её, свою жену. Я не так часто говорил ей это, точнее, не говорил совсем. А должен был. Тогда, возможно, всё обернулось бы иначе.

Что он имел в виду? Грёбаное любопытство снедало меня. Но я вовремя прикусила губу.

— Если я закажу жалюзи на стену? — Я намеренно увела разговор в прежнее русло. — Скажем, с рисунком? Как вам ветка магнолии?

— Вы любите магнолию, мисс Брукс? — казалось, он был удивлен.

— Да. Мне нравится это дерево. И его цветы. Они настолько разнообразны. И мелкие, и крупные. И самые простые, и махровые. А сколько у них оттенков!

— У меня моя девочка всегда ассоциировалась с орхидеей… Экзотическая, изысканная, но с крепкими корнями… Вернемся… к кухне.

— Что? А, да… Итак, кухня… — Этот мужчина заставлял меня терять контроль над собой, над ситуацией в целом. Что такого было в его холодном металлическом голосе? — Ваши предпочтения?

— Скажу одно: я люблю готовить, и я умею готовить…

Всё! Хватит! Пора положить этому конец. Потому что мне снова вспомнился Хантер… Как он опускал палец в густую меренгу, что я взбила, и оставил капельку белой массы на кончике моего носа, а потом поцеловал это место…

— Я всё поняла, мистер Питерсон. Я пришлю вам образцы мебели. Точнее, — я усмехнулась. — Не вам, секретный агент, а вашему адвокату. Дайте мне два дня.

— Так вы принимаетесь за работу?

— Да. И не хочу терять время. — Я собрала свои заметки, что делала, попутно разговаривая со своим клиентом. — Я хочу вернуться домой.

— Нет, мисс Брукс, домой вы сегодня не поедете. Вы останетесь в гостинице, Ники сейчас свяжется с вами и…

— Вы ещё не поняли, мистер Питерсон? Я не привыкла…

— Это просьба, Даниэлла. Большая просьба. Вы устали, вам нужен отдых. Я позвоню вам позже.

— Нет, мистер Питерсон, не стоит этого делать. Мне нужно время. Не отвлекайте меня.

— Мисс Брукс!

Он повысил голос. Но я только горько усмехнулась.

— Я не отвечу на ваш звонок. Не сегодня. Всего доброго, мистер Питерсон.

И я повесила трубку.

Как бы я ни скучала по Хантеру, и каким бы огромным не было моё желание поддаться сиюминутному порыву и кинуться к нему, я больше не могла допустить того, чтобы кто-то манипулировал мной. Поэтому, чем меньше я буду лично общаться с Питерсоном, тем лучше. Первоначальная идея поддерживать все связи через его адвоката, была самой верной и превосходной.

Стивен .

Даниэлла. Моя Элла.

Каков был шанс, что я, всё-таки, нашел именно её? Девяносто девять и девять десятых процента. И вот, эта одна десятая встала на своё место, как только моя Искорка включила камеру на своём телефоне.

Ох, бля*ь…

Пресвятые Небеса…

Она была в той же одежде, когда я впервые увидел её. Эти белые брюки и красная рубашка… Никогда не забуду их. И эту девушку…

Нет ничего удивительного в том, что мой член тоже вспомнил её. И, словно Стойкий оловянный солдатик, вытянулся в струнку, приветствуя ту по которой так скучал. Если бы не джинсы, ей Богу, он бы точно отсалютовал Элле, приветливо покачивая головкой.

Я замер. Для меня время остановилось. Элла наклонялась, устанавливала и поправляла свой телефон, а я стоял, глазел на неё, открыв рот, и потирал ноющего ублюдка через грубую ткань джинсов.

Ох, детка, клянусь тебе, как только ты окажешься в моих руках, пощады тебе ждать не придется. Ты поплатишься за всё эти месяцы, что я пропадал тут без тебя. Я затрахаю тебя. Ты будешь изнывать от оргазмов. Будешь, обессиленная, лежать в моих объятиях, а потом… Малышка, что бы я сделал с тобой потом… Не знаю, какая кровать у тебя в доме, да это не важно. Ты выберешь для нас ту, которая тебе понравится.

Я очнулся от своих ведений, когда она махала руками перед камерой телефона, пытаясь привлечь моё внимание. А я понял, что сижу в кресле, за своим письменным столом, бессовестно сжимая в кулаке член. Чёрт! Я покраснел. Я дрочил на неё, как оголодавший подросток, впервые увидевший порно. Да, мне было стыдно. Я опасливо озирался по сторонам, а потом улыбнулся, поняв, что дома я один и никто не застукает меня за столь пикантным занятием.

Да что тут такого? Я хотел эту маленькую лгунью всегда. Хочу и сейчас.

Элла говорила со мной. И мне казалось, что сейчас мы заново узнавали друг друга. Открывались такие подробности моей и её жизни, о которых на острове никто из нас не говорил. Почему? Ответ был очевиден: нам было не до разговоров. Мы поглощали друг друга. Тонули друг в друге. Мне казалось, что воздух вокруг нас источал стойкий запах феромонов, от которого мой член был готов ринуться в бой, не требуя и пятнадцатиминутной передышки; а глаза Эллы затуманивались похотливой дымкой, что и этого времени было много…

И вот моя малышка показывала и рассказывала мне, что и как она могла бы сделать в этом доме. А мне так и хотелось поправить её: в нашем, в нашем доме. И я сдерживал себя с трудом.

Я смотрел на Эллу и не мог понять, что же в ней изменилось? А перемены были. Пусть не внешние. Её взгляд, её походка… Эгоистичный «я» желал увидеть синяки у неё под глазами, как свидетельство слёз, переживаний и бессонных ночей. Я хотел надеяться, что она осунулась. Но Элла выглядела умиротворенной, расслабленной и почти спокойной. Её бесил мистер Питерсон, что так бесцеремонно ворвался в её планы, но не я. И это было… обидно. Неужели двух месяцев хватило для того, чтобы мой котёнок смогла меня забыть? И кто помог ей в этом? Хваленный, как там его, Брендан Иди-Нахрен? Надо бы расспросить у Ники об этом хмыре, что крутился возле моей девочки. Ох, лучше бы тебе, пронырливый сопляк, убраться куда подальше, до того момента, как я окажусь в Фоллбруке.

Я забавлялся нашим разговором. А кто бы на моём месте избежал подобного соблазна?

Но, когда речь зашла о кровати, Элла отключилась. Даже через объектив камеры её телефона, даже через такое не совсем четкое отображение, я понял, что она опять была готова уплыть в свои воспоминания. Что всколыхнуло их в этот раз? Я не видел её глаз, она стояла ко мне в пол-оборота, но то, как Элла потерла свои запястья… Нет, нет, детка!

Я что-то спросил у неё, но не получил ответа. И тогда моё сердце начало учащенно биться. Какого хрена? Кажется, я закричал, ну, повысил голос.

Элла вздрогнула, тряхнула головой и повернулась ко мне.

Но, что-то пошло не так. Она отдалялась от меня с каждой фразой. Снова становилась тем колючим ёжиком, которого я видел в лагуне… Наверное, такой строгой, обстоятельной и деловой, она была со своими клиентами. Но… Но почему со мной? Резко оборвала разговор. А я стоял и улыбался, понимая, что одерживал верх в этой битве.

Я бы мог ей доказать, с превеликим удовольствием, что она будет подчиняться моим приказам. Что позволит и связать себя, и отшлёпать. Особенно после того, как безжалостно она отшила меня сейчас. Но… Но мне не хотелось, не знаю, как выразить это словами… Сломленности? Слепого подчинения и следования протоколу? Не знаю, мне хотелось играть с ней. Подначивать, поддразнивать, но видеть её свободной в своих желаниях, мыслях, поступках. Показывать, что это может приносить удовольствие нам двоим. С Эллой мне хотелось… большего? Дебильное определение. Вроде, такое всеобъемлющее, но, пустое. Мне хотелось, вот оно, нужное слово, полной жизни со своей Искоркой. Полной, во всех её проявлениях. Насыщенной. Со ссорами, куда уж без них? С примирениями, сладкими и упоительными, или, с простым «прости». С притиркой характерами; с совместным отдыхом; со спорами, кому сегодня мыть посуду; с придирками, почему мои вещи не лежат на месте; с бессонными ночами; с укачиванием и воспитанием детей; с совместной старостью… А чтобы всё это у нас было, мне надо вернуть моего котёнка и показать ей, как сильно я её любил. Как хотел заботиться, оберегать, дарить надежду на наше будущее…

Как быстро меняется мировоззрение человека. Моё, во всяком случае. Когда-то я упивался властью над женщиной. Видеть её беспрекословное подчинение приносило радость не только моему члену, но и всему существу. Я Бог! Я Властитель. Я тот, кто способен подарить наслаждение; тот, кто мог наказать. Тот, кто управлял её чувствами и желанием, чьим приказам она подчинялась. А она обязана была это сделать. Потому что в этом и есть предназначение сабы — дарить радость и удовольствие своему Господину…

Но с Эллой… Голова шла кругом и кровь в теле кипела так, что я был готов рычать, словно взбесившийся зверь, когда видел её горящие похотью зелёные глаза. Она всегда смотрела на меня открыто. Всегда бросала вызов. Может, в этом и была её загадка? Я хотел получить невозможное, зная, что не получу этого?

Но, кого я обманывал? Я получил. Элла была в моей власти полностью. Более того, сама эту власть мне и отдала, в моей кровати, так покорно протянула руки и позволила связать тебя. Я мог подчинить её себе. Мог оттрахать так, как бы счёл нужным. Жестко, грубо… Мог бы взять её прелестную попку; засадить свой член в неё настолько глубоко, насколько это было бы возможно. И она бы приняла всё это. Я мог доказать ей, что она самый что ни на есть, прирожденный сабмиссив. Я бы имел в своей жизни женщину, о которой мечтал всегда…

Но… Но я не сделал этого.

Почему? Я искал ответ на этот вопрос каждый день. Вот и сейчас стоял, и смотрел на блестящий камень в кольце, что лежало в бархатной коробочке.

Кольцо для женщины, которую я хотел заполучить в единоличное пользование до конца своей жизни. Без которой не мог. Которую хотел… И, клянусь, я сделаю всё, что будет от меня зависеть, но оно будет красоваться на тонком изящном пальчике. Я опущусь на колено, я произнесу пламенную, романтичную и слезливую речь. Я буду нежным, но убедительным.

Она будет моей!

Но, чёрт возьми, если бы это было так легко.

Упрямая девчонка отказывалась говорить со мной. Уже два дня я не мог до неё дозвониться: Элла либо, сбрасывала мои звонки, либо игнорировала их. Я не знал в чём причина. Но мне безумно хотелось объявиться нежданно-негаданно в доме в Сан-Диего, схватить эту строптивицу и, вместе с её норовом, положить поперёк колен и отшлёпать.

Все эти дни я ходил мрачнее тучи. Сослуживцы предпочитали обходить меня стороной. Виктор злорадно усмехался, но не говорил ни слова. А я сходил с ума.

Зеленоглазая бестия! Она вытрахала мне все мозги своим нежеланием говорить со мной. Она исполнила свою угрозу, общалась только через Ники. А моя младшая сестрёнка наслаждалась бесплатным шоу и потешалась надо мной.

Увидев на экране телефона фото моей сестры, я скрипнул зубами, выругался про себя, но взял трубку.

— Снова ты? Где Элла?

— Приятного вечера, дорогой братец. Мисс Брукс сейчас договаривается с грузчиками о срочной доставке мебели в твою, прости. — Ники понизила голос и ехидно выдала, — в вашу спальню. Она просила узнать, готов ли ты доплатить за срочность три процента от стоимости кровати?

— Я готов! Дай мне её!

— Кровать?

— Ники, — маленькая нахалка смеялась надо мной. Ну, да, ещё бы, кто упустил бы случая поглумиться над старшим братом? — Не издевайся. Ты прекрасно знаешь…

— О, мистер Питерсон, — тон её стал чрезмерно деловым, стало быть, Элла рядом? — К сожалению, я не могу сиюминутно доставить вам то, что вы так желаете заполучить.

— Не ёрничай! Просто дай ей телефон.

— Одну минуту. — Теперь её голос был слышен, как будто, издалека. — Прости, но мой клиент желает пообщаться с тобой лично.

— Передай ему, что это лишнее. Всю информацию он… Ой, ну, ладно, — не знаю, что там сделала моя сестра, но чудо свершилось. — Мистер…

— Мисс Брукс, могу я поинтересоваться, почему вы игнорируете мои звонки?

— Потому что вы звоните не вовремя.

— Разве? Я думал, поскольку я ваш клиент, я имею полное право…

— Звонить мне только в рабочее время. Уважайте моё личное пространство. Всю необходимую информацию вы получаете своевременно?

— Да, но…

— Вы хоть раз за эти дни передавали вашему юристу замечания? Недовольства? Претензии?

— Нет, но…

Чертова девчонка не давала мне и слова вставить. Может?.. Да неужели я ошибался на её счет, и она, в самом деле, властная Повелительница? Мадам?

— Тогда, в чём дело, мистер Питерсон? — Она выплюнула моё имя. Ладно, не моё, имя мужа моей сестрички. Ну, что сказать, поделом Адаму! — Что вас не устраивает? У меня слишком сжатые сроки. Я вынуждена жить в гостинице, полностью посвятив себя этому заказу…

— Я хотел пообщаться с вами, мисс Брукс. Просто поговорить.

— О, но… — я слышал замешательство в её голосе. Она не узнала меня, не могла. Расстояние искажало и её голос. А прибавьте к этому суматоху на мебельном рынке или, где она там была? — Это лишнее. Для общения у вас есть жена.

— А у вас? — Я не выдержал. Не знал, когда ещё она согласится ответить мне, и не мог упустить момента. — У вас, мисс Брукс, есть муж?

— Нет. С такими клиентами, как вы?.. — Она фыркнула. Мой котёнок. — Кто согласиться иметь жену и не видеть её по нескольку дней?

— Тут вы правы. Я не соглашусь. А парень?

Она замешкалась, и, бля*ь! Но это плохо!

— К чему вам это, мистер Питерсон?

Твою ж мать? Я почесал затылок, мне надо было срочно придумать ответ.

— Ну… Я беспокоюсь… Вы не дома… Кто заботится о вас, мисс Брукс?

— Моя семья.

— И? Только?

— Мой помощник. Ваша сестра. В вашей заботе, пусть и моральной, пусть и на расстоянии, я не нуждаюсь. Простите, но у меня сроки горят. Заказ важный, клиент… доставучий.

Я рассмеялся.

— Хорошо, простите, мисс Брукс. Но, вы же поговорите со мной. Скажем, через неделю? Я бы хотел посмотреть, что вы успели.

— Мистер Питерсон, — Элла вздохнула. — Вы же доверились мне?

— Да, но… А вы мне доверяете, мисс Брукс?

И снова вздох.

— Да. Хорошо, в воскресенье вечером…

— Вы не вернетесь домой?

— Я хочу всё успеть до Дня Благодарения…

— Тогда, до нашей виртуальной встречи, Даниэлла.

Она передала телефон Ники, и я услышал издевки в свой адрес.

— О, мой дорогой братец! Теперь ты спокоен? Как видишь, она всё ещё тут, не сбежала и, должна тебе сказать, трудится в поте лица. И, она мне нравится. Поэтому, если ты попробуешь обидеть её, хоть как-то, то…

— Эй, Тыковка? Я, в самом деле, слышу от тебя угрозы?

— Тыковка? Ты серьёзно? — Ники усмехнулась. — Не боишься, что я отомщу?

— И, как?

— Ну, возьму, и назову Элле твоё второе имя…

— Ты не посмеешь!..

— Кто меня остановит? Клэренс…

Даниэлла

Доставучий мистер Питерсон, всё-таки, нашёл способ поговорить со мной. Он свалил на меня слишком много работы. Ладно, сама виновата, не смогла отказать ему вот и поплатилась.

Пока Ники говорила со своим клиентом, я отошла в сторону, потирая ноющую поясницу. Доктор Ли прибьёт меня, но это чёртов заказ… Я была на ногах уже с семи утра. Сумела побороть утреннюю тошноту, впихнув в свой желудок немного пресной овсянки и банан, и сейчас мне ужасно хотелось есть. Ничего удивительного, время неуклонно близилось ко второй половине дня…

Я провела в Сан-Диего несколько дней и сегодня планировала вернуться домой. Брендoну требовалась помощь в переговорах с владельцем бара, ну а мне его, чисто мужской взгляд, на мебель в гостиной.

Мне было непривычно и тоскливо проводить вечера в номере отеля. Да, я отвлекала себя работой, но это не то. Когда ты каждый вечер видишь сестру, её мужа и маленького племянника, всё вокруг сияет совершенно другими красками. Я даже пожалела, что не ответила на звонок Питерсона. Но…

Но было что-то странное во мне самой, когда я говорила с ним. Сердце замирало, а дыхание останавливалось, когда я слышала хрипотцу в его металлическом голосе. Как будто вот сейчас он вздохнет и скажет: «Привет, котёнок, это же я. Как ты могла меня не узнать?»

Но, это же бред, да? Я сама построила наши недолгие отношения так, что Стивен практически ничего не знал обо мне. И я намеренно не записала номер его телефона. Странно, с самого начала моего плана я была готова следовать строгим правилам, которые разработала сама для себя.

Не привязываться к человеку, с которым либо завяжу короткий роман, либо просто пересплю.

Ничего не рассказывать ему о себе. Если возникнет необходимость, прикинуться Юджиной, ну, конечно, не говорить о том, что у меня, то есть у неё, есть муж и ребёнок.

После того, как пересплю с мужчиной, не жалеть ни о чем. Оставить его. Не назначать и, соответственно, не соглашаться на продолжение знакомства, никаких свиданий.

Улететь домой по окончанию отпуска, не объясняя причин. Ну, это на тот случай, если я, всё-таки, буду продолжать общаться с этим мужчиной.

И, последнее, никогда ни о чём не жалеть. Ну, и не пытаться связаться с отцом ребёнка…

Единственное правило, которое я выполнила — улетела без объяснения причин.

Я влюбилась по уши. Я рассказала о себе правду, ну только что фамилию не назвала, хотя, как сказать. «Бруклин» — название моей дизайнерской компании. Я переспала со Стивом, и не раз. Я ходила с ним на свидания. Я готовила ему ужин. Я позволила ему оплатить часть моих покупок. Я… Я отдала ему своё сердце. Я жалела о том, что улетела от него… И я думала, как мне найти его. Ну, хотя бы для того, чтобы сказать, что он будет отцом…

Как мне найти его? Эта мысль не покидала меня.

Но, не знаю, что творилось с моими мозгами? В голову не приходило ни одной умной мысли. Вакуум. Пустота. Белый шум… Беременность странная штука.

Можно было, конечно, поговорить с отцом. Попросить его связаться со своими сослуживцами и, может они и смогут выяснить что-то о Стивене Хантере, кэптене ВМФ США… Но, тогда мне придется объяснять отцу, зачем мне понадобился этот бравый военный. А раскрывать личность отца своего ребёнка мне бы не хотелось. Даже родным. Нет, я собиралась им всё рассказать, на День Благодарения… Обрисовав мой отпуск, как… обследование в клинике на Гавайях, ну и ЭКО…

В общем, действовать мне надо было самой. Или попросить Брендона о помощи. Я уверена, что он не откажет. Но, это означало, что я должна была довериться ему, полностью…

Чёрт… Что же делать? Может, переступить через свои правила снова, и наведаться в бар «Логово»? Сказать Таккеру, что плохая из меня получилась ученица, я не усвоила его уроков. Я влюбилась именно в того, кого собиралась обходить стороной всю свою жизнь… Более того, если б Хантер простил меня и принял обратно, я… Как же больно и неприятно было признавать мне это, до тошноты. До отвращения к себе, но… Я была готова опуститься перед на колени и склонить голову… Жить без него, как оказалось, было хуже и тоскливее, чем жить с ним, пусть и подчиняясь ему.

Что со мной стало? Мне требовалась встряска? Хороший пинок под зад? Как перевернули мою жизнь несколько дней, проведенных со Стивеном, что я готова была нарушить свод своих же собственных правил?

Нет, определенно, надо зайти в «Логово»…

Я стояла, размышляя обо всем этом, когда Ники подошла ко мне со спины. Надо сказать, мы очень подружились с ней. И, кажется, впервые у меня появилась подружка. Ники заменила мне Юджину…

— Знаешь, я бы с удовольствием пообедала.

Ники провела ладонью по моей пояснице несколько раз, как будто чувствовала, насколько мне это необходимо. Хотя, может это от того, что я стояла и потирала свою шею, наклоняя её то к одному, то к другому плечу.

— Я бы тоже. — Я вздохнула. — Причем, съела бы что-нибудь очень существенное.

— Идём! — Ники покрутила у меня перед носом кредиткой. — Мой братец платит!..

Мясо! Я втянула носом запах ароматного, средней прожарки, сочного стейка, что лежал на моей тарелке. Правду говорят, что беременность меняет всё: вкусы, привычки, само мироощущение. Я не особо любила мясо. Ну, птицу, да. Юджина всегда прекрасно готовила цыпленка. Мамино коронное блюдо — утиные ножки под ягодным соусом. В нашей семье мясо предпочитали мужчины: мой папа и Пол. А теперь, видимо, и тот малыш, который рос во мне. Однозначно, у меня будет сын!..

— Мой брат бывает до крайности упрямым. Я бы даже сказала, упёртым. Представляю, как он достал тебя! — Ники закатила глаза. — Лично моё терпение на исходе.

— Ну, тогда, может и лучше, что у меня нет его телефона. — Я пожала плечами, нарезая стейк на маленькие кусочки. — Ему позвонить я не могу, а его просто игнорирую.

Ники наклонила голову к плечу и посмотрела на меня:

— Знаешь, я рада, что подружилась с тобой. С тобой мне не приходится скрывать, что я, как и ты, люблю поесть. Я ходила на ленч с жёнами коллег Адама. Ох, эти курицы вяло ковыряют вилкой в кучке салата, который им принесли, и куксятся каждый раз, когда отправляют его в рот. Они похожи на кислый лимон, соком которого их салаты и полили. У нас в семье любят поесть. Мама всегда готовила много и вкусно. Но, к счастью, у нас с сёстрами хороший метаболизм. А брат… Ну, думаю, он поддерживает физическую форму.

— Прости, — я указала вилкой на мясо, — но я знаю, что теперь поужинаю только дома. А позавтракать мне почти не удалось. И, если честно, мне плевать что на меня смотрят. И тем более плевать, что обо мне думают недофаршированнные курицы. — Ники усмехнулась. — Но я полагала, что у тебя один брат. Ну, то есть, что ты и твой доставучий братец единственные дети у своих родителей.

— Это не так. Мой брат, прости, я по определенным причинам не могу сказать тебе его имя, самый старший в семье. Стэлла и Сантана наши сестры. Я — самая младшая.

— О, у вас… большая семья. А у меня есть младшая сестра.

— Так ты вредная старшая сестрёнка? — Ники приподняла бровь.

— Нет, я обожаю Джину, она моя лучшая подруга, лучшая сестра. Да и младше меня она всего на каких-то пятнадцать минут.

— Как, вы?.. — Глаза Ники округлились от удивления. И чего-то ещё, знания какой-то страшной тайны, которой обладала только она одна. — Так вы близняшки⁈

— Да. С одним отличием, но его я тебе не скажу. Хочу, чтобы увидела сама, когда я вас познакомлю.

— С ума сойти! — Ники откинулась на спинку стула, театрально обмахивая себя ладонью. — Да, мне определенно стало нравиться это…Мой братец… Нет, не могу так. — Она наклонилась ко мне. — Раз я не могу называть его собственным именем, то… Знаешь, какое у него второе имя? — я замотала головой. — Клэренс!

Я подавилась глотком воды:

— Кто в здравом уме даёт такое имя ребенку? Если, конечно, это не семейная традиция? Вашего отца зовут Клэренс?

— Нашего отца зовут Джозеф. Но, да, это традиция. У мальчика в нашей семье второе имя должно быть именем его деда, по отцовской линии, а вот третье — уже имя его отца. Это связано с наследством, которое каждый оставляет своему внуку.

— Ну, всё равно… — Я пождала губы. — Традиция, традицией, но надо же думать и о своём ребенке.

— Да? — И снова этот странный взгляд. Такое ощущение, что Ники, точно, скрывала какую-то тайну. — А как бы ты назвала своего сына.

— Хантер.

Я выпалила, не раздумывая ни секунду. У сильного отца должен быть сильный сын. Даже, если он никогда о нём не узнает. Но вот только я не думала, что у Ники это имя вызовет приступ бурного смеха.

— Ха… Хантер⁈

— Да! — я с вызовом посмотрела на неё. Это мой выбор! Она должна с ним считаться! — Да, Хантер Брукс! Что по мне, звучит прекрасно! Хантер Стивен Брукс!

— Нет. Нет, Элла, не сердись. Имя прекрасное, вот только… Я, просто, представила… Но это не важно… Но, но почему Брукс?

— Потому что, я не стремлюсь выйти замуж. Я хочу родить только для себя.

Я поспешно добавила, опасаясь того, что могла проговориться. Но было поздно… Ники снова сощурила глаза и выдала:

— Так ты?.. Ты беременна?

— Я? Нет! С чего ты взяла?

Но моя паника выдавала меня с головой.

— Хм… Дай-ка подумать… Тебе перечислить? Твоя усталость, раздражительность, твой аппетит, в конце концов! И как я, дура, не догадалась сразу? У Стелы скоро родится третий ребёнок. У Сантаны двое… Я видела их беременными и знаю их причуды. Но… Но ты ничего не сказала отцу ребёнка? Он не знает?

— Нет.

— Вот же… — Она застонала и прикрыла глаза. — Господи, помоги мне не проговориться…

— Ники? Ты о чём?

— Я самая болтливая из всех сестер. — Она почти что хныкала. — А это, как я понимаю, твоя тайна?

— Это… Это не то, чтобы тайна, просто… — Я отодвинула тарелку, аппетит пропал. — Своим родным я скажу на праздники. А отцу ребёнка… У меня нет возможности связаться с ним.

— Но, появись у тебя такая возможность, ты бы?..

— Сказала. — Я вздохнула и перевела взгляд на точку на оконном стекле. — Каждый отец имеет право знать, что у него на этой земле есть ребёнок. И каждый малыш вправе иметь отца.

— Может, я могу помочь найти его?

— Нет. — Я покачала головой, все так же смотря вдаль. — Ты и так узнала больше, чем достаточно.

Мы расстались с Ники. Я вернулась в гостиницу собрать свои вещи и предупредить, что вернусь в Сан-Диего только в понедельник утром. Села в машину сестры и направилась домой. И всю дорогу слова о том, что отец и его ребёнок должны знать о существовании друг друга, не давала мне покоя.

Как мне найти Стивена? Может, стоило написать письмо на адрес военно-морской базы на Гавайях? Да, я не исключала, что специальная служба вскроет его и прочтет. Но ведь я могу и не писать ничего конкретно. Так просто упомянуть, кто я такая и что прошу Стивена связаться со мной.

И вдруг… Я резко ударила по тормозам. Благо, дорога была пуста. Как мне не пришло это в голову раньше? Кристина! Она же дала мне свою визитку.

Я съехала на обочину, дотянулась до своей маленькой сумочки, что валялась на заднем сиденье и, вытряхнула всё её содержимое на пустое пассажирское кресло. Среди немногочисленного барахла отыскала тот самый заветный листок картонки и, не веря в такую удачу, смотрела на него.

Вот только теперь вся моя решимость куда-то испарилась. Бесследно.

Что я ей скажу? Как объясню, почему звоню ей, а не Стиву? И как она отреагирует? И, выполнит ли мою просьбу? Может, если она согласится мне помочь… Дом Хантера расположен не так уж далеко от её дома. Она может дойти до него. И тогда…

И тогда… А что, если Стив не станет со мной говорить? Если он настолько обиделся, что и слышать больше ничего обо мне не захочет? Или?.. Что, если… у него… есть… другая?..

Эта мысль очень больно резанула по сердцу. Перехватила дыхание и заставила слёзы собраться в уголках глаз.

Нет, не стоило никому звонить. Лучше оставить всё так, как есть. Следовать своему первоначальному плану и больше не отступать от правил.

Но… Но что я скажу своему малышу, потом? Когда он подрастет и спросит? Что даже не попробовала? Не попыталась?

Дрожащими пальцами я набрала номер и стала ждать ответа. Глубокий ровный голос ответил:

— Да?

— Кристина? — А вот мой голос дрожал. — Это… Это Даниэлла, то есть Элла. Не знаю, вспомнишь ли ты меня? Пару месяцев назад я отдыха на Гавайях, нас познакомил…

— А, та самая малышка Элла, из-за которой всё пошло не так… Что ж, может это и к лучшему… да, конечно, я тебя помню. Что случилось? Почему ты звонишь мне, да ещё спустя столько времени?

— Ну, э… Видишь ли… Мне необходимо связаться со Стивеном, но я потеряла его номер… Совершенно случайно удалила все данные со своего телефона, и…

— И подумала, что я могу тебе в этом помочь?

Не уверена, но в голосе Кристины мне послышались нотки злорадства. Что я сделала такого этой женщине, что она что? Ненавидела меня? Или Стива?

— Если честно, да…

— Так ты не общалась с ним с того самого дня? Вы не созванивались?

— Нет, мы… Я улетела, сразу после ленча с тобой, и…

— И ты не в курсе, что тут у нас произошло?

— Нет. А что?..

— Милая, — в елейном голосе сквозило столько превосходства и неприкрытой мести. Она знала что-то, владела тем оружием, которое было способно выстрелить мне в сердце, в упор, без шанса на выживание. И это произошло. — Я бы с радостью помогла тебе. Или, нет. Насколько я знаю, Хантер женится. Виктор лично видел кольцо, которое он купил своей невесте.

Первый выстрел. В сердце. Боль. Такая ужасная, что сделать вдох не представлялось возможным.

— Же… Женится?..

— Да. И он оформляет перевод. Сам сказал мне, что жизни своей не представляет без этой… девушки. Он перебирается в тот штат, где живет его избранница. Решил снова завести семью. — Она усмехнулась.

Вот и второй, контрольный. Перед глазами повисла темная пелена.

— Ну, так тебе дать его номер?

— Что? А… Нет, не надо. Уже не надо.

Каждое слово давалось мне с трудом. Царапало горло. Выжигало всю влагу.

— Как знаешь… А ты? Как дела у тебя?

— Всё… Всё в порядке. Прости, мне нужно ехать…

Я, по инерции, нажала на сенсер, прекращая разговор. Слёз не было. Была боль утраты, рухнувших надежд, которых, собственно говоря, и не должно было быть.

Почему в своём идеальном плане мы с Джиной не предусмотрели вот этого? Того, что я без памяти влюблюсь в отца своего ребёнка, но не смогу быть с ним рядом? Почему мы не учли, что жизнь это не романтическая комедия и женский роман? Что счастливый конец вот в таких историях редкость? Что надо научиться жить с тем решением, которое я приняла, поспешно покидая Гавайи.

Но, вот как жить?

Я натянула на лицо улыбку и обняла руками плоский живот:

— Я попыталась, малыш. Я сделала всё, что смогла. Пусть твой папа будет счастлив. Я искренне желаю ему этого. Потому что, он тоже сделал меня счастливой, на многие-многие-многие годы вперёд. Ведь он не знает, какой подарок он мне оставил. Самый дорогой подарок на свете…

Я успокоилась. Привела свои мысли в порядок и снова завела мотор. Теперь у меня было огромное желание сделать остановку у бара под названием «Логово»…