Глава 12

Нет, конечно, под деревом мы еще немного для порядка попрыгали и покричали, надеясь разжалобить непреклонную комендантшу.

Но Миллисент даже не откликнулась на наши вопли.

Хотя эффект, несомненно, был.

Во-первых, Сеня несколько раз спрыгнул вниз и запрыгнул наверх. Увы, поднять нас на себе он был не в силах, и я в конце концов велела ему сидеть дома.

Во-вторых, в конце концов нас, кажется, услышали в домиках на верхних ветках. Оттуда послышались неразборчивые и определенно недовольные женские голоса. Судя по всему, нам предлагали перестать вопить и дать поспать нормальным эльфам. А потом… Пожалуй, мне повезло, что у эльфов отличная реакция, а у одного конкретного эльфа –  еще и хватательные рефлексы. Во всяком случае, в этот раз я совершенно не обиделась, что меня бесцеремонно схватили и отдернули от того места, куда в следующую секунду обрушился поток воды –  не меньше ведра, по-моему.

–  Надо уходить, пока в нас тяжелыми предметами кидаться не начали, –  мрачно заметил Роан.

–  Может, твой Сеня какую-нибудь веревку из окна спустит? –  Аэннис окончательно поникла.

Я покосилась на нее.

–  Серьезно? А перед этим сплетет ее из простыней? Ты в курсе, что Сеня –  собака?

–  Но ты сама говорила, что он не просто собака!

–  Да! Он умная собака с большими красивыми красными глазками! Очень быстрая и опасная. И моя любимая. И самая лучшая. Но все еще собака!

На самом деле я понимала, что Сеня не сможет спокойно спать, зная, что я тоскую под деревом. Будет продолжать прыгать туда-сюда, пытаться втащить меня наверх за шиворот, придумывать что-то еще…

Именно поэтому я потащила друзей подальше от нашего общежитского дерева. Пусть для Сени я просто ушла с друзьями гулять. Такое ведь бывало. Тогда хоть кто-то из нас сможет нормально выспаться.

И какое-то время мы просто молча шли, спотыкаясь, в темноте –  куда глаза глядят. Не то чтобы глаза много видели, но какая разница.

–  Ну и куда мы идем? –  поинтересовался в конце концов Роан, нехотя переставляя ноги.

–  Так… гуляем! Прекрасная ночь для прогулок! –  я постаралась сказать это максимально бодро и энергично –  но все испортил совершенно неуместный зевок.

Ну в самом деле –  не на земле же нам устраиваться! У нас даже завалящего какого-нибудь плаща нет, чтобы постелить. Наверняка, даже если удастся уснуть, утром мы проснемся такими разбитыми, что лучше бы вообще не спали.

Хм, а может, стоило бы попросить Сеню сбросить нам вниз хотя бы подушки?

Воображение подкинуло картинку, где утром, спустившись с дерева, обитательницы общежития застают нашу сладко спящую под кустом, зато на подушках, троицу. Мда…

–  Хотела бы я посмотреть в бесстыжие глаза Миллисент! –  злобно буркнула я. Уверена, что мы не первые студенты, которым так не повезло. Не могут же все быть настолько правильными и законопослушными, как Роан! И ведь наверняка ее даже совесть не мучает!

–  Кажется, –  медленно протянула Аэннис, –  ты можешь это сделать.

Сложно сказать, почему, выбирая дорогу наугад, мы вышли именно к академическим опытным полям. Точнее –  к этому конкретному полю. Может быть, ноги сами несли нас знакомой дорогой.

Но мерцание звездоцветов мы заметили из-за деревьев практически в ту же секунду, как услышали пение.

И пели не звездоцветы.

Мелодия была как будто похожа, вот только это ничуть не напоминало цветочный перезвон. Это был именно голос, и если прислушаться, можно было даже различить слова на незнакомом языке.

И это был очень знакомый голос!

Переглянувшись, мы с Роаном и Аэннис разом ускорили шаг –  и уже через пару секунд растерянно смотрели на академическое поле.

Над звездоцветами порхала, будто танцуя и выписывая в воздухе какие-то сложные фигуры, фея Миллисент. А еще вокруг нее клубилось облако мерцающей пыльцы, которая взвихрялась в воздух, закручивалась кольцами, разносилась во все стороны –  и оседала в конце концов на раскрытых цветочных венчиках.

Ректор Стародревской академии магии Урминэль Даэрин был в гневе. Я бы даже сказала –  в бешенстве.

Вообще-то мне казалось, что в бешенстве он был в прошлую нашу встречу в этом самом полукруглом кабинете. Но нет. Оказывается, тогда он просто был слегка не в духе и несколько разочарован нашим поведением. А вот теперь –  да. Теперь точно в бешенстве.

На самом деле на лице у него в продолжение всего нашего рассказа, а также во время выбивания дальнейших признательных показаний из всех причастных, так не дрогнул ни один мускул. Да и голос он повысил разве что самую малость. Роану все-таки есть в кого быть таким… таким Роаном.

Бешенство ректора эльфийской академии выражалось своеобразно. Просто в какой-то момент я вдруг заметила, что стены кабинета, состоящие, напомню, из переплетения ветвей и побегов, как-то странно шевелятся и шелестят листвой. И все присутствующие косятся на это с ужасом. А потом тоненький, совсем еще трепетный росток проклюнулся прямо из ректорского письменного стола.

Определенно, Роану еще есть над чем работать. Ему до такого уровня дзэна еще расти и расти.

Хорошей новостью было то, что выбесить ректора до проращивания письменного стола удалось все-таки не нашей неизменной троице. Ну… то есть мы практически совсем-совсем непричастны. Просто мы стали гонцами плохих вестей. Или хороших? В конце концов, все поправимо, и теперь мы точно это знаем.

Правда, кажется, ректора Даэрина не очень обрадовало, что во всем виноваты его же сотрудники.

Или не так уж и виноваты?

Кто виноват, если пользователю честно дали инструкцию, а пользователь ее не менее честно проигнорировал?

С одной стороны –  сам дурак. А с другой –  на то он и пользователь. Он дураком быть имеет полное право.

Сейчас мы –  то есть я, Роан и Аэннис –  тихонько сидели в уголке ректорского кабинета и с большим интересом наблюдали разворачивающееся представление: как ректор морально уничтожает фею Миллисент, декана факультета природников и пару аспирантов того же факультета. Мама в таких случаях говорит, что ей не хватает попкорна.

Вообще-то в первую секунду, когда я увидела, как фея осыпает поле своей пыльцой, больше всего хотела повырывать летучей пакости крылышки. Потому что сразу же подумалось –  так вот кто виверн-то с ума сводит!

Хорошо, что друзья вовремя остановили смертоубийство. А то бы до меня, может, так и не успело дойти главное: ведь именно звездоцветы с академического поля, как мы выяснили, безопасны! В отличие от тех, что находятся в частном владении. А значит, фея, наоборот, делает доброе и нужное дело.

Вот только если все так, выходит, Миллисент должна понимать, что без ее пыльцы цветочки опасны –  и почему.

…В общем, в итоге ловить фею мы кинулись все втроем. Можно сколько угодно трепетать, когда ты –  студент, а она –  комендант. Но сейчас перед нами была просто та, кто точно что-то знает. И мы слишком долго ждали этого момента!

…А полтора боевика –  отличная команда в деле поимки вертких летающих фей. В нашей компании только у меня нет полезных для таких случаев навыков –  никаких воздушных лассо и сетей… зато я отлично умею азартно подпрыгивать и орать “Ату ее!”

…Откуда взялись декан природников и аспиранты, мы так и не поняли. То ли Миллисент как-то удалось их позвать, то ли кто-то из нас в процессе погони все-таки потоптался по драгоценным цветочкам и сработали сигналки.

А вот ректора эти самоубийцы вызвали сами. Они-то думали –  чтобы сдать нас. А получилось в итоге –  себя. Из обвиняемых мы очень быстро превратились в обвинителей. Потому что сопоставить факты уже не составило труда.

И команде создателей самого дорогого растения в Дивнолесье пришлось каяться. Хоть сами они и были уверены, что каяться им не в чем. И действительно не подозревали о конкретных“спецэффектах” несанкционированного разведения звездоцветов. Просто не приходило никому в голову дать бешеной виверне понюхать цветочки на выбор.

–  Козий любицвет –  это еще моя бабуля Филлисент вывела. Ну, в соавторстве с вашими природниками, да… –  объясняла Миллисент, на всякий случай зависнув в воздухе на безопасном расстоянии не только от самого ректора, но и от всех деревянных предметов вокруг. Потому что побеги на них недвусмысленно закручивались –  как будто воображали, что душат одну маленькую феечку.

Вообще-то любицветы –  это, как выяснилось, редкие эндемики фейских полян, и нигде больше они не растут –  как раз потому что для полноценного развития семян им нужно переопыление феями. Зато сила в них немеряная –  и вполне, конечно, соответствует характеру фей. И, что немаловажно, к приворотам эта сила никакого отношения не имеет –  она обнажает только истинные чувства.

Тот, кто выпьет отвар из любицвета, сможет найти свою любовь –  почувствовать на любом расстоянии, разыскать где угодно и узнать с первого взгляда. В норме два человека могут встретиться, понравиться друг другу (а иногда сначала и совсем не понравиться). Потом они друг друга постепенно узнают, влюбляются… порой далеко не сразу. И могут еще долго сомневаться в друг друге и своих чувствах. Любицветовое зелье обостряет чувства, помогает без всяких сомнений и мгновенно понять, что человек “твой”.

Отлично звучит, да? Увы, всегда есть подвох. Прежде всего, под действием такого зелья человек (ну или любой другой разумный) разумным быть на какое-то время перестает. Ни о чем, кроме своей любви, он вообще ни думать, ни говорить не может. Идет к счастью прямой наводкой, планирует семейную жизнь, придумывает имена для будущих детей, и вообще в голове у него в это время исключительно сиропный туман. При этом буквально видит цель и не видит препятствий –  для него все совершенно очевидно, а трепыхания объекта нежных чувств разве что умиляют.

А если зелье принял только кто-то один из двоих? Ага, ага! Лично я бы от такого поклонника бежала куда глаза глядят. И ему бы потом очень долго пришлось убеждать меня, что на самом деле он вменяемый человек и у него в голове есть мозг, а не желе. И на незнакомых девушек он в нормальном состоянии обычно не кидается.

В общем, штука очень-очень специфическая, а в больших дозах опасная. Может, и есть смысл использовать в микродозах перед свадьбой, чтобы проверить чувства. Но безопаснее, если честно, обратиться к живой фее –  она и на глазок все скажет. Если сочтет нужным.

Так что редкость любицвета –  это его, пожалуй, большое достоинство.

…Когда-то фея Филлисент поссорилась со своей семьей и решила улететь в самостоятельную жизнь –  подальше от родной фейской поляны. Новым местом жительства она выбрала Стародрев, город эльфов. И даже без труда нашла себе работу –  помогать на кафедре природной магии в Стародревской академии. Исследованиями природников она увлеклась и вскоре начала принимать в них самое деятельное участие. А однажды именно она предложила решение серьезной проблемы.

Эльфы заботятся о природе, как о собственном доме. И проблемы вроде засухи или внезапно вспыхнувшей среди диких зверей эпидемии для них –  ничуть не менее серьезны, чем любые собственные эльфийские дела.

Вот потому-то, когда из-за вспышки болезни дикие козы в горах неподалеку от Дивнолесья оказались под угрозой исчезновения, над этой проблемой бились лучшие эльфийские умы. Болезнь-то вылечили, только коз уже почти не осталось.

А решение нашла группа природников, в которую вошла и фея Филлисент. Именно она принесла с родной фейской поляны образец любицвета. Эльфам удалось модифицировать его –  и теперь уже козий любицвет действовал только на травоядных животных. Один удачный высев в горах –  и поголовье горных коз восстановилось в рекордные сроки. А козий любицвет без фейской пыльцы благополучно завял и исчез. Осталась пара образцов в академических теплицах.

После кое-какие эксперименты с этими образцами проводились. Например, выяснилось, что при совсем незначительных изменениях запаха козий любицвет может оказывать воздействие на самые разные виды животных.

Миллисент родилась на свет в Стародреве. Идти по стопам бабушки она вообще-то не планировала. Устроилась работать все в ту же академию –  но комендантом общежития.

А потом подружилась с выпускниками-природниками, которые искали тему для дипломного проекта. И рассказала им про прекрасные цветы с фейских полян, о которых говорила ей бабушка.

Все цветы без исключения на фейских полянах светятся, источают дивные ароматы, а некоторые еще и поют. Ведь сам воздух там насыщен фейским колдовством, под действием которого меняется все вокруг. И у каждой травинки есть свои волшебные свойства.

В общем, ребята загорелись идеей сделать что-то подобное –  просто для красоты. Тем более что и фея есть в наличии! Одна, правда, а надо добиться от растений устойчивых признаков.

Звездоцветы создавали на основе козьего любицвета –  единственного имевшегося под рукой растения родом почти с фейской поляны, что давало надежду получить результат. С чем-то его скрещивали, какие-то наводили чары…

В общем, как мы уже знаем, у них получилось. Почти. Звездоцвет –  в самом деле самый красивый и удивительный цветок, какой когда-либо удавалось вывести эльфийским природникам. И светящийся, и поющий, и ароматный. И эти признаки даже оказались вполне устойчивыми.

Только они по-прежнему оставались модифицированными любицветами. Проверять, действует ли усовершенствованное растение на горных коз, природники не стали, решив, что лучше перестраховаться. Все равно каждое поколение цветов Миллисент лично опыляла своей пыльцой, усиливая сияние и другие свойства, а заодно гася любицветные особенности. В отличие от большинства однолетников, получившиеся цветы прекрасно размножались вегетативно, и это стало спасением. Главное –  не размножать без феи семенами. Да и зачем? И светиться будут тусклее, и петь тише.

При продаже цветов каждому покупателю подробно объясняли, что они легко дадут корни прямо в вазе, и их можно, удалив отцветшие чашечки, смело высаживать черенками на клумбу. И ни в коем случае не пытаться получить семена! Черенок даст новый побег, а когда он зацветет, его обязательно нужно опять срезать. Старый корешок отомрет, а букет можно проращивать снова и снова. И все будет в порядке.

Вот только… ну какой увлеченный садовник не попытается размножить полюбившееся растение! Кто-то, несмотря на все инструкции, пробовал получить семена –  и убеждался, что никаких проблем с ними не возникает. Отлично звездоцветы размножаются и так. Можно даже при случае с соседями поделиться. А то и продать дорогущий цветочек.

Кто-то просто забывал срезать вовремя. Или по каким-то причинам не успевал в срок. И растения прекрасно пересеивались сами. Кому, в конце концов, нужны эти инструкции, если все и так работает!

Вот только при выведении звездоцвета запах козьего любицвета, конечно, менялся. А на кого он теперь действует, никто не проверял. И без фейской сдерживающей магии выращенные из семян цветочки заработали вовсю.

–  Ученый, –  цедил ректор Даэрин, –  должен всегда неизменно помнить, что подавляющее большинство так называемых разумных таковыми, в сущности, не являются. А являются они –  идиотами! И тот, кто не учитывает этого, сам…

–  Кх-кхм! –  Роан скромно кашлянул. –  Пап, а вот наша клумба…

Я едва подавила смешок. Точно, у них же своя клумба под семейным деревом! Была…

Хорошо, что подавила. Потому что тяжеленным взглядом ректора, по-моему, вполне можно было бы забивать гвозди. Не хотела бы я, чтоб этот взгляд на мне останавливался.

–  Твоя мама, –  по-змеиному прошипел он после короткой паузы, –  леди бесчисленных достоинств и увлекающаяся натура.

Я скосила глаза на Аэннис. Подруга стояла, кажется, тоже изо всех сил стараясь держать лицо, однако подрагивающие уголки губ ее все-таки выдавали.

Ну да, ну да. Все вокруг –  идиоты, а у нас –  увлекающаяся натура!

–  Кстати, –  все тот же тяжелый взгляд остановился на нас троих, и я невольно поежилась. Я почти воочию увидела, как в голове ректора промелькнул сегодняшний ночной переполох с удравшей виверной, –  а как вы, студенты, оказались ночью вне общежитских комнат?

Ой… а победителей же не судят, правда? Ну так нечестно! Мы же нашли, мы все поняли, теперь осталось только прополоть опасные клумбы, и ни одна виверна больше не сойдет с ума и ничего не разрушит!

Мы же молодцы!

Интересно, нам сначала открутят головы, а потом похвалят, или наоборот?

–  А… вы же не станете увольнять таких талантливых сотрудников, правда? –  я решила, что на всякий случай стоит отвлечь от себя ректорское внимание. Это даже справедливо –  перевести огонь на тех, кто во всем виноват. А мы тут вообще… мимо проходили! То есть мы, конечно, герои. Но мимо проходившие.

–  Разумеется, не буду, –  успешно отвлекся ректор, переведя взгляд на переминающихся с ноги на ногу природников. –  Но господа аспиранты будут защищать свои диссертации в ближайшие лет пятьдесят. Декан Риадар, вы на испытательном сроке. Леди Миллисент…

–  Что леди Миллисент! –  взвизгнула фея, взлетев чуть выше. –  Я свои обязанности, между прочим, выполняю! Попросили помочь –  помогла! Потому что фея. А феи…

Тут ее взгляд вдруг остановился на мне, и Миллисент, сделав паузу, как-то нехорошо ухмыльнулась.

Ой-ой… что-то кажется мне, не я одна тут любительница переводить огонь.

–  Феи –  создания добрые, –  кротко сообщила, собственно, фея. –  Мы всем помочь стремимся. Мечту воплотить, любовь найти. Да вы вот хоть на сына своего посмотрите, ректор Даэрин. Как расцвел-то мальчик! Как изменился! А все сила любви. И вы ведь понимаете, если б не…

– Какая еще любовь! –  не поддался ректор. –  Что вы мне голову морочите, причем тут мой сын! Мы не о…

–  Настоящая, конечно, –  невозмутимо продолжила Миллисент. –  Это я вам как фея говорю. Невеста, правда, человек, и с магией у нее не так чтобы очень, и еще всюду с собой адскую гончую таскает, и любовью к дисциплине не отличается… но сердцу-то не прикажешь, ректор Даэрин! Судьба у них. Хоть сейчас в храм к алтарю Аллиры, вмиг благословение получат, точно вам говорю.

Да что несет эта крылатая пакость?! Какая еще невеста?!

Хотя…

Отвлекающий маневр ей точно удался.

Абсолютно круглые глаза ректора Даэрина остановились на нас с Роаном. Как на грех, мы стояли рядом, да еще и за руки держались… он мне просто по дереву подниматься помогал! А потом… как-то забылись.

Не сговариваясь, мы сделали слаженный шаг назад –  к выходу из кабинета.

Интересно, если сейчас сказать, что у меня молоко убежало и я очень спешу, это сработает?