Глава 14

–  Лиэль Тариус? Вы готовы? –  преподаватель бытовой магии смотрел на меня скептически.

Я чуть поморщилась. Эльфийское сокращение имени с легкой руки подруги давно прилипло ко мне намертво. И это, в общем-то, никаких возражений не вызывало.

А вот мою двойную фамилию большинство преподавателей предпочитали сокращать ровно вдвое –  якобы тоже для краткости. Но что-то мне подсказывало, что тем самым мне напоминали: меня, мол, здесь держат только из-за условной принадлежности к роду драконов.

Впрочем, кое-кто шепотом поговаривал, что еще и из-за дружбы, а то и романа, с сыном ректора. Как будто тот ректор так уж мне счастлив!

Но, надо сказать, мне он больше не сказал ни слова… по крайней мере, по поводу моих предполагаемых отношений с его сыном. Разве что смотрел как-то очень задумчиво иногда. Подозреваю, что с ним пообщались мои родители. И что уж сказали –  понятия не имею. Но мама иногда бывает ну очень убедительной. А уж каким убедительным бывает папа!

В общем, после той истории с вивернами и феей меня попросту… оставили в покое. Нам троим даже какого-то особенного наказания за нарушение всех правил академии не назначили –  и это при том, что к собственному сыну ректор Даэрин относился куда строже, чем к любому другому студенту академии.

И… каким-то образом это его –  и не только его! –  отношение распространилось на меня.

Уже целый семестр я проучилась в Стародревской академии магии в таком непонятном статусе. Ребята из группы заклинателей относятся ко мне нормально, но друзьями мы так и не стали –  разве что приятелями. А преподаватели просто сверхъестественно вежливы и обходительны… и спрашивают втрое!

Как будто я и не уезжала из родной Сайлары, честное слово. И все еще дочь ректора. Ну или… невестка.

А еще ведь есть и мои собственные родственники. Мама, которая при каждом разговоре по смартиону и в каждом письме ненавязчиво аккуратно спрашивает, “как там этот симпатичный мальчик”. Папа, который хмурится и нет-нет да интересуется сквозь зубы, “что там думает себе этот ушастый”.

И, разумеется, бабушка Эруза, которая стала мне писать и звонить втрое чаще, чем раньше –  каждый раз с презентацией очередного “замечательного мальчика из прекрасного драконьего рода”!

И все они, конечно, ждут –  не дождутся каникул. Никто почему-то не сомневается, что я и правда притащу друзей с собой в Сайлару. И чувствую я, бабуля тоже всех этих “мальчиков” притащит к нам в дом, и мне, наверное, останется только гарем заводить. Драконий.

А до каникул-то остался… собственно, один зачет. Экзамен по специальности я, как и ожидалось, сдала с блеском, впечатлив всех преподавателей без исключения. И осталась –  только та самая бытовая магия, с которой мне без жульничества по определению не справиться, и все об этом знают. Практическая бытовая магия!

…Может, зря я еще на лекциях продемонстрировала своего енота? Он, между прочим, освоил стирку самых тонких рубашек! Даже Роан в последнее время не жаловался. Или просто отчаялся?

А препод по бытовой магии мастер Самэль невзлюбил меня с самого начала. Понять его, в общем-то, можно. Какой бы препод полюбил? Сначала я на его практикумы вообще не ходила. Ну не было смысла! А потом стала ходить –  и делать, по его словам, “боги знают что”. То есть, в общем-то, решать поставленные задачи, только не с помощью той самой бытовой магии, которой он, собственно, и учил. А с помощью дара заклинательницы –  единственного, какой у меня есть, и других вариантов у меня не было. Но, подозреваю, в глазах мастера Самэля я над ним все-таки издевалась все это время.

А еще почему-то на рядовой зачет у первокурсников из группы заклинателей животных заявился не только наш декан, но и лично ректор Даэрин. Вон, сидят, физиономии свои безупречные, как всегда, заморозили, как перед строем памятников стоишь, с ноги на ногу мнешься.

–  Не готова, –  честно вздохнула. –  Давайте уже ваше задание.

Теперь поморщился уже мастер Самэль.

–  Что ж, –  обронил он. –  Все мы знаем, что студентка Тариус у нас… несколько нестандартна. И, должен отметить, на моих практикумах она решала задачи… нетривиально. Находчиво, я бы сказал. Уверен, вы и теперь сможете показать нам эти прекрасные качества.

Чего? Я сглотнула. Нивен, прошедшая прямо передо мной, демонстрировала по заданию магическую стирку. Я тоже хочу стирку!

Мастер Самэль тем временем взмахнул рукой –  и на столе перед ним появился тонкий прозрачный лист, напоминающий не то стекло, не то хрусталь.

По листу пробежала едва заметная серебристая искра, и я со свистом выдохнула. Ламское стекло! Ух ты. Неужели ради рядового зачета академия так расщедрилась? А если я его поврежу?

Ламское стекло особенное. Дело в том, что оно –  лучший материал для создания артефактов, поскольку держит магический заряд лучше драгоценных камней. Правда, для того, чтобы изделие из него служило долго, уже после напитки чарами стеклу придают нужную форму и фиксируют специальными составами. А до этого момента оно невероятно хрупкое и уязвимое –  царапается, зараза, от неосторожного взгляда. Но только в таком виде оно и восприимчиво к магии.

Мне об этом еще дома рассказывала мэстрис Талиэль, преподавательница артефакторики из Сайларской академии. В общем, ламское стекло у артефакторов невероятно высоко ценится, хотя работать с ним –  то еще удовольствие, и не каждый мастер-артефактор возьмется. Квалификация высокая нужна.

–  Как видите, перед вами ламское стекло, –  едва заметно улыбнулся мастер Самэль. –  Надеюсь, его ценность вы сознаете. И понимаете, что в быту у мага могут возникнуть самые разные непредвиденные сложности… скажем, вы можете нечаянно рассыпать что-то на драгоценное ламское стекло.

По руке что-то щекотно проползло. Скосив глаза, я досадливо смахнула муравья. Надеюсь, муравейник не у меня под ногами.

Зачет, как и все занятия, проходил на свежем воздухе: длинный преподавательский стол и несколько парт для студентов расположились на небольшой полянке, окруженной плотной стеной деревьев. В общем, в одной из наших обычных “аудиторий”. Так что здесь можно запросто и в муравейник встать прямо посреди занятия.

В следующую секунду жестом фокусника преподаватель бытовой магии извлек откуда-то два небольших мешочка –  размером с ладонь каждый. Дернул завязки –  и высыпал содержимое мешочков.

Я чуть подалась вперед. Что-то белое…

–  Сахар и манная крупа, –  пояснил мастер Самэль. –  Ваша задача –  снова разделить их и переместить в мешочки. Разумеется, ничего не рассыпав и не поцарапав стекло.

Я продолжала неверяще таращиться на горку манки и сахара. Серьезно?!

Это на что там, говорите, Золушка жаловалась? Чечевица с горохом?!

Манку с сахаром перебрать не хотите ли?!

Да я это даже вручную не смогу сделать при всем желании! Более того –  если просто смахнуть все со стола, стекло точно поцарапается!

Я медленно подняла взгляд. Вот интересно… мне дают заведомо невыполнимое задание для зачета. Наверное, чтобы я вылетела из академии, так ведь? Не потому ли комиссия у нас в таком… высоком составе? Ректор Даэрин действительно это планировал с самого начала?

Хотя у него как раз как-то странно дергается рот. И бровь изумленно вздернута. Неужели в самом деле удивился?

А декан Лаэрис?

Не может же это быть личной инициативой Самэля? Или может?

–  А это… ммм… не слишком? –  как будто в сомнении протянул декан.

–  Ну отчего же, –  пренебрежительно дернул плечом бытовик. –  В этом семестре мы изучали именно тонкие воздействия в бытовой магии. Тема магической сортировки, как и левитации сыпучих материалов, входит в программу.

И ведь не придерешься! Действительно изучали. И да, для магической сортировки без разницы, горох от чечевицы отделять или манку от сахара. Поднять все в воздух, рассортировать, уточнив в заклинании параметры манки и сахара, ссыпать –  всех дел.

Я закрыла глаза, считая до десяти. Спокойно. Так. Что я могу?

Золушка, между прочим, задачу решала вполне по-заклинательски: мышам поручила. А я?

Позвать отсюда любое лесное животное –  пара пустяков. Я в своей специальнсоти правда лучшая, Лаэрис хвалит меня на каждом занятии, и дальность зова у меня выше всех.

Вот только какой зверь способен с таким заданием справиться?

Может, каких-нибудь мелких птичек попросить? Да нет, песчинки сахара они клювами не разберут. Да и стекло попортят. И с мышами –  то же самое.

Да ни один зверь с этим не справится!

Хотя…

По столу полз муравей, которого я смахнула.

А что если…

Я опустила взгляд в траву.

Чем зверь умнее, тем легче с ним найти общий язык. Договориться с насекомым –  высший пилотаж для заклинателя.

То есть вообще-то с большинством насекомых это попросту невозможно. Но существует несколько исключений. У коллективных насекомых есть роевой интеллект. Их колония –  практически единый организм, способный решать довольно сложные задачи.

Лучшие из эльфийских заклинателей, я слышала, способны договариваться с пчелами. Эльфийский мед не зря славится по всему континенту. Интересно, пробовал ли кто-нибудь договариваться с муравьями?

–  Мне нужно немного подготовиться! –  я широко улыбнулась и под изумленными взглядами комиссии, присев на корточки, поползла под стол.

*

Последняя крупинка сахара, помедлив секунду, все-таки упала в мешочек, и муравей переступил лапками у горловины. Вся цепочка насекомых замерла.

–  Готово! –  я не переставала улыбаться все время, пока мои многолапые работники трудолюбиво выполняли задание. Хотя скулы уже сводило, если честно. Это в самом деле оказалось… непросто. Совсем непросто. Роевой интеллект, он… странный. Другой. В общем, это как договариваться с иностранцем, не зная языка. Когда он глухонемой, а у тебя глаза завязаны. Теоретически выполнимо, но придется применить смекалку и воображение. В общем, то еще удовольствие. –  Вы позволите теперь отдать… эээ… учебный материал моим помощникам?

Три эльфа передо мной сидели с совершенно круглыми глазами и, по-моему, не моргали. Выражения лиц всех троих были поистине бесценны. Захотелось даже пощелкать пальцами перед ними. Эх… надо помнить о субординации.

–  Мастер? –  признаюсь, вышло все же чуточку ехидно.

–  А? –  шевельнувшись, препод наконец отмер и даже моргнул. –  А… э… да, разумеется… это… э…

–  Блистательно! –  зашевелился теперь и мой декан. –  Великолепно! Даже жаль, говоря откровенно, что мой экзамен вы уже сдали, я бы поставил его автоматом… невероятно! Вы видели?! –  он оживленно обернулся к ректору. –  Потрясающее владение даром! Работа с насекомыми! Феноменально, я бы сказал!

–  М… да, вынужден признать, это впечатляет, –  кивнул тот. –  Мастер Самэль, я полагаю, свой зачет студентка честно заслужила. Независимо от методов выполнения задачи.

С “зачетной” поляны я вылетала буквально вприпрыжку.

И совершенно не удивилась, обнаружив на дорожке к общежитию Роана.

–  Я сдала! Сдала-а-а! –  налетев на парня, и сама не поняла, как повисла у него на шее. Впрочем, мой ушастый друг, ничуть не растерявшись, тут же подхватил меня за талию и закружил.

–  Умница! А я и не сомневался, –  поставив меня на землю, он вдруг наклонился и быстро чмокнул в кончик носа.

Я замерла от неожиданности.

–  Ты чего?

Еще секунду мы смотрели друг другу в глаза.

–  Слушай, –  вздохнул он наконец, –  надо поговорить.

Даже не знаю, когда это я подцепила эту эльфийскую привычку сидеть на ветках. Ушастые чувствуют себя на деревьях вполне комфортно, им на природе никакие стулья не нужны. Ну и… пришлось мне тоже адаптироваться.

Так или иначе, сидели мы с Роаном, как птички на жердочке –  на толстой ветке первого попавшегося дерева. Где еще, в самом деле, с удобством пообщаться!

–  Ты не думала, ну… попробовать?

–  Что –  попробовать? –  я непонимающе нахмурилась.

–  Ну… –  парень опустил глаза и вздохнул. –  Ты не думаешь, что Миллисент могла быть права? То есть она, конечно, мелкая зараза, и все такое. Но такими вещами феи обычно не шутят. Обо всем, что касается любви, они в самом деле видят больше, чем мы все. И… эльфы очень серьезно относятся к благословению Аэллир. Считается, что это высшее счастье –  встретить того или ту, с кем тебя благословит богиня. Что если Миллисент права, и мы в самом деле…

Мне понадобилась пара секунд, чтобы сообразить, о ком он говорит. Каждый народ называет богиню любви чуточку на свой лад: люди –  Аллирой, гномы –  Олерой, эльфы вот, оказывается, –  Аэллир.

Как бы там ни было, лично я всегда считала, что эта божественная манипуляторша могла бы просто оставить нас всех в покое и дать возможность самостоятельно делать выбор. В конце концов, нам с этим выбором жить!

Но вот кое-что еще об Аллире и о любви мне объясняла мама, и ей я верю куда больше, чем эльфийским суевериям.

–  Спорим, что если мы с тобой прямо сейчас пойдем в храм и встанем у алтаря Аллиры, она нас не благословит? –  усмехнулась я.

–  Так ты согласна попробовать?

Надо же, мне показалось, Роан едва с ветки не сверзился от неожиданности. Неужели настолько не верил?  зачем тогда только спрашивал!

Вообще-то даже странно, что сейчас, в конце семестра, он вдруг об этом заговорил. Мы ведь совсем не поднимали эту тему месяцами! Да и к чему бы? Мы ведь отлично общались как друзья, нам всегда было интересно вместе. Каждый точно знал, что может на другого положиться и доверить спину. И зачем все усложнять?

Я пожала плечами.

–  Почему бы и нет!

*

Храм Всех Богов по-эльфийски –  это, я вам скажу, нечто!

У всех народов этого мира единый пантеон богов, но большинство рас поклоняется преимущественно своему покровителю. Гномы, например, особо выделяют бога кузнечного дела и механики Каррума. У дроу все алтари посвящены мрачной подземной богине –  ей, кстати, кроме них никто и не молится.

Но богиню любви почитают практически все народы. Разве что воинственные орки относятся к ней настороженно и опасливо. Но алтари ставят не меньше, чем для бога войны. На всякий случай. Все знают: если эта дама обидится, пеняй на себя! Отомстить она может так, что света белого не взвидишь. Вон, драконы две тысячи лет мучились и вырождались (хотя она до сих пор утверждает, что это было не проклятие, а благословение). В общем, как говорит моя мама, минуй нас пуще всех печалей и любовь, и гнев сильных мира сего. А уж тем более –  того.

Эльфы полагают своими покровительницами триаду богинь –  жизни, природы и любви.

Сам храм –  это огромный зал… если можно его так назвать. Стены его представляли собой плотно сомкнутые стволы вековых деревьев, кроны которых возносились куда-то в поднебесье и смыкались над головой. Стволы были густо увиты вьющимися цветами –  причем цвета и оттенки не смешивались, а переходили друг в друга, составляя сложные узоры и орнаменты. В еще один орнамент складывался цветочный ковер под ногами –  по нему было страшно ступать, но странным образом листья и лепестки под ногами не сминались, распрямляясь, стоило только убрать ногу.

Сверху, из-под “потолка”, вниз свешивались длинные кисти бледно-бирюзовых цветов, светящихся в полумраке храма.

А вдоль “стен”, как и в привычных мне людских храмах, выстроились беломраморные статуи богов и богинь –  только здесь они тоже едва заметно светились. Да еще боги и богини все, как один, выглядели тонкокостными и хрупкими –  совсем как эльфы. У ног каждой из статуй расположился алтарь с жертвенной чашей, и над каждой мерцало пламя того или иного цвета.

И, конечно, самый большой алтарь с тремя просто гигантскими каменными чашами расположился у ног великой триады.

Аллиру я узнала сразу –  хотя здесь у нее и были заостренные ушки. Это еще что, мама рассказывала, что в гномьем храме она бородатая.

–  Ну что –  пробуем? –  я оглянулась на приятеля, и он, взяв меня за руку, с невыносимо-торжественным видом шагнул к алтарю Аллиры.

–  Надо бросить что-нибудь в чашу, –  напомнила я. –  Жертва.

–  Разумеется! –  Роан обернулся ко мне со слегка оскорбленным видом и свободной рукой извлек из кармашка жилета золотой браслет. Бросил его в чашу, дождался брызнувшего во все стороны снопа розовых искр –  и выжидательно уставился на меня.

Я, отняв собственную руку, со вздохом полезла по карманам. И что я могу предложить в жертву? В идеале богам полагается преподносить что-то, что ценно для тебя самого –  вовсе не обязательно действительно дорогое. Хотя на самом деле куда чаще в жертвенные чаши просто бросают монетки.

В сумке через плечо у меня обнаружились только тетради с конспектами лекций. Впрочем, несколько монет в кошеле тоже болтались. Что ж, буду неоригинальна.

Я не глядя ссыпала монеты в ладонь и бросил их в чашу. Сноп розовых искр снова ударил вверх.

–  Наши дары приняты, –  я пожала плечами. –  Что теперь?

–  Теперь… –  Роан снова взял меня за руку и потянул ее прямо в чашу.

Я, не сопротивляясь, зачарованно наблюдала, как наши руки медленно погружаются в ало-розовое пламя. Это было даже красиво. Волшебный огонь совсем не обжигал –  только ласково грел кожу.

А еще я почему-то очень остро ощущала в этот момент прикосновение руки Роана.

–  Великая Аэллир, –  напряженным голосом начал парень, –  мы просим твоего благословения на наш союз.

Несколько секунд мы просто стояли. И… ничего не происходило. Просто ничего. Совсем, вообще.

А потом я потянула руку на себя.

–  Ну, хватит. Видишь… Она не будет этого делать. Как я и думала.

–  Но… почему? –  парень выглядел разочарованным и обескураженным. –  Ведь фея не могла… не понимаю!

Я чуть наклонила голову к плечу.

–  Ты правда ожидал, что она нас сейчас благословит?

–  Разумеется! –  фыркнул он с таким уверенным видом, что я даже в себе засомневалась.

–  Но мы же друзья!

–  Но фея увидела!

–  Погоди-ка, –  я вздохнула. –  Сейчас я тебе кое-что объясню. Понимаешь, моя мама… ну, она вроде как на короткой ноге с этой вашей… то есть нашей богиней. Общалась с ней когда-то и все такое. Она даже сама видит влюбленных –  ничуть не хуже фей. Так вот, мама мне давным-давно сказала одну важную вещь… Аллира только зажигает искры в сердцах. А раздуть из искры пламя или погасить ее –  уже наш собственный, свободный выбор. Она не заставляет никого любить. В конечном счете решение –  всегда за нами. Мама говорит, между нами с тобой и правда есть эта… ниточка, или веревка, или кто ее там знает, как она это видит. В общем, связь. Это значит, что Аллира соединила нас. Но она не решает за нас. Мы эту ниточку или веревку можем порвать. И остаться отличными друзьями. Или… в общем, все дело в этом. Понимаешь, мы пришли сюда, потому что нам сказали, что мы можем быть этой самой идеальной парой. А не потому, что приняли решение и выбрали друг друга. Аллира благословляет только свободный и искренний выбор, сделанный от сердца.

–  Я понял, –  очень тихо проговорил Роан, глядя мне в глаза. –  Ты меня не выбрала.

–  Я… подожди, что?!

Он пожал плечами.

–  Я вообще-то свой выбор сделал давным-давно. Еще тогда, на нашем свидании –  помнишь? И никакие указания фей мне были не нужны. Я еще тогда понял…

–  И что же ты понял?

Парень вздохнул, возведя глаза к кронам, а потом бросил взгляд в сторону триады богинь, будто спрашивая –  нет, вы это видели?

–  Что я буду дураком, если хотя бы не попытаюсь завоевать такую невероятную девушку.

–  А почему не попытался? –  изумилась я.

Роан тихонько зарычал. Надо же, а я думала, ушастики так не делают!

Наверное, весь вопрос в собеседнике –  умеет ли он доводить до рычащего состояния. Вот у меня в этом вопросе большой опыт, я на драконах тренировалась.

Роан зарычал еще чуть громче. Кажется, он что-то хочет сказать, догадалась я.

–  А… –  в моей голове забрезжило понимание. –  А-а, так это ты пытался? –  Парень промолчал, глядя на меня выразительно и как-то очень… утвердительно. –  Ну знаешь, у меня с намеками не очень. Ты мог бы как-нибудь яснее выражать намерения?

Эльф снова коротко рыкнул. А потом… привлек меня к себе, наклонился и поцеловал. Да так, что у меня едва коленки не подогнулись.

Честно говоря, я даже не могу сказать, сколько это продолжалось. Потому что было просто… невероятно.

А потом у нас закончился воздух –  и пришлось оторваться друг от друга.

Впрочем не совсем. Роан продолжал покрывать короткими поцелуями мои щеки, лоб, подбородок… когда дело дошло до уха, я наконец опомнилась.

–  Ты что делаешь? –  спросила громким шепотом.

–  Выражаю намерения, –  коротко буркнул Роан, всего на пару секунд прервав свое увлекательное занятие.

–  А… а-а мне прямо сейчас надо как-то на них реагировать, да?

Парень снова прервался, заглянул мне в глаза и коротко вздохнул.

–  Еще бы! Я планирую их выражать, пока ты тоже твердо не определишься с решением. Я тебя выбрал. Дело за тобой.

С решениями в данный момент дело обстояло туго. Потому что он же правда выражал! И продолжал!

Кто бы вообще заподозрил такой темперамент в этом эльфе –  таком всегда правильном, буквально на все пуговицы застегнутом!

В какой-то момент меня будто что-то схватило за руку и потащило.

Мы все еще стояли у алтаря Аллиры, и я, оглянувшись, увидела, что рука Роана точно так же дернулась, и он тоже едва не упал.

Одновременно наши руки нырнули в чашу и столкнулись –  и вверх ударил целый столб сияющих розово-золотых искр.

Я торопливо отдернула руку –  чтобы выратащенными глазами уставиться на зеленую с золотом татуировку –  переплетение лозы и листьев на тыльной стороне своего запястья.

Медленно перевела взгляд на руку эльфа.

Мама говорила, эти татушки выражают магическую суть или истинную сущность суженого.

Ну… хочу сказать, у меня затейливая магическая сущность. Этакая неведома зверушка –  с ощеренной волчьей пастью, трогательно-вытаращенными кошачьими глазками, пушистыми кроличьими ушками, крупными, как у щенка, лапами, птичьими крыльями и вдобавок со змеиным хвостом.

–  Это что вообще? –  изумилась вслух.

–  Это, –  с невыразимо довольным, будто у наевшегося сметаны кота, видом протянул Роан, –  помолвочная татуировка. Значит, мы с тобой помолвлены!

–  Хорошо! –  выдохнула я.

–  Хорошо? –  тут же озадачился мой новоявленный жених.

–  Ну да. Хорошо, что не женаты! А то бабушка меня бы живьем съела. То есть обе бабушки. То есть, скорее всего, даже тебя. Я-то любимая внучка. Но я вообще-то про эту жуть у тебя на руке. Кто это вообще?

Парень только неопределенно пожал плечами.

Вот еще интересно –  брачные татуировки замыкаются в браслет. У меня-то, понятно, будет красивенький браслет из листиков… а эта штуковина что, бубликом завернется?

–  Кстати, –  спохватилась наконец, –  я же не принимала никакого решения! И вообще –  на меня давили!

Из чаши снова ударил сноп искр –  на этот раз красных. Возмущенных каких-то, по-моему.

–  Аэллир так не думает, –  ухмыльнулся мой эльф. –  Она смотрит в сердца.

–  Ну или мы просто ей надоели, –  хмыкнула я.

–  Тоже вариант, –  оценил парень.

–  И имей в виду, я не собираюсь замуж до окончания академии!

–  Как скажешь, любовь моя. По крайней мере, с этим знаком тебя уже никто не уведет… и у меня есть полным-полно времени для твоего убеждения. Кстати, ты помнишь, что твои родные ждут нас на каникулы… сегодня?