Глава 14. О ведьмах и чудовищах

— Можно открывать портал! — прокричала Даша. — Только… там точно нет тварей? — уже жалобно добавила она.

— Ты же ведьма, не должна бояться тварей, — проворчала Кристина. Лещинский выпустил ее руку и быстро соткал узор. В воздухе распахнулось синеватое окно. Он жестом велел Кристине подождать, просканировал портал еще одним коротким узором и лишь после этого пропустил ее вперед.

— Забыли выключить свет! — воскликнула Кристина, оборачиваясь. Она еще успела увидеть, как Лещинский гасит свет щелчком пальцев. Потом портал свернулся.

Ее окружали привычные стены собственного кабинета. Дарина и еще одна ведьма, старушка Рада Кирилловна, суетливо заканчивали стабилизировать пространство — теперь уже после закрытия портала. Ярко горела люстра. Жалюзи были подняты, и в офис заглядывала тьма. Кристина метнулась к окну и опустила жалюзи.

— Лучше бы вообще не показывать, что здесь кто-то есть, — заметил Лещинский у нее за спиной. Кристина оглянулась. Он ткал какой-то узор. Эффекта она не заметила, но если этот узор заставлял всех любопытных видеть с улицы лишь черные окна и пустое здание, то магия была полезная.

Потом она повернулась к своему столу, придвинутому к окну боком, так, чтобы свет падал слева.

На столе стоял ее закрытый рабочий ноутбук. На крышке ноутбука, развалившись, спал котенок. Задние лапы он разбросал в стороны, а передние, извернувшись, вытянул вперед. Из приоткрытой пасти торчал кончик розового языка. На мордочке было написано безусловное блаженство.

— Какая наглость, — фыркнула Кристина. Тут она заметила еще кое-что. На краю стола стояло блюдце с остатками сметаны.

Дарина закончила стабилизировать пространство и уставилась на блюдце перепуганными глазами злодея, позабывшего замести следы главного преступления всей своей жизни.

— Животных на моем столе кормим? — протянула Кристина. — Ты бы еще собаку сюда посадила. Ну а что, тоже неплохая замена главной ведьме.

— Да мы… Да я… Это не замена! Как вы могли такое подумать, Кристина Сергеевна! — запричитала Дарина. — Он просто так хорошо здесь лежал! Жалко было сгонять…

— Сгонять, чтобы покормить? Меня бы так гоняли, — прокомментировала Кристина. — Ладно, спасибо за портал. Идите отдыхать. И, Рада Кирилловна, — она взглянула на старушку. — Зачем же вы берете ночные дежурства? Вам спать нужно, а не порталы среди ночи открывать.

— В могиле высплюсь! — жизнерадостно заверила та. — Пойдем, Дашенька, людям поговорить нужно, не мозоль им глаза…

Под ее журчащий голосок обе ведьмы покинули кабинет. Дверь со щелчком закрылась.

— Поговорить нужно, — подтвердил Лещинский, плюхаясь на диван в углу. — И не только поговорить. Нужно действовать. Немедленно.

— И что вы собираетесь делать?

Кристина села за свой стол. Привычно потянулась к ноутбуку, но тут же получила по руке когтистой лапой и отдернула пальцы, с возмущением глядя на котенка. Тот хлестнул хвостом и продолжил спать.

— То же, что и раньше. Действуем по старому плану. Выманиваем сектантов. Утром начнем нашу техногенную катастрофу, чтобы не позже чем к полудню нужные дома уже обрушились. Потом — наблюдаем и ждем. Преступники проявят себя.

Он не пытался обнадежить Кристину или сам себя, а действительно не сомневался, что так и будет. Это было заметно. Только теперь, после всего, увиденного в столице, прогноз не радовал, а еще больше пугал. Кристина поежилась.

— И если они проявят себя, что вы будете делать? Вы уверены, что мы сможем им что-то противопоставить?

— А вот таких настроений не нужно. — Лещинский мгновенно подобрался. Глаза, прежде расслабленно прикрытые, теперь смотрели сурово, и лицо стало таким строгим, что казалось чужим. — Сможем. Вы заметили, в чем слабость секты?

— А у них есть слабости?

— Плохо. Конечно, есть. Вы видите, что они действуют, как слепой титан? Да, он титан, да, у него огромная сила. Да, он опасен. Но он опасен только потому, что слепо размахивает руками. Может прибить кого-то, кто попадется на пути, или снести парочку домов. Но не способен ничего сделать со своими настоящими врагами.

— Вот как вы на это смотрите? — чуть обескураженно пробормотала Кристина. — По-вашему, вот эта вся демонстрация их силы — это на самом деле слабость? Да они даже совет высших околдовали, а Безымянного куда-то утащили! Они похитили заглотов из-под носа у инквизиции и чуть не убили меня! А на вас наложили проклятие, которое вы не можете снять! Если это все слабость, то что для вас сила?

— Будь это сила, — Лещинский провел рукой по лицу, и его выражение снова стало спокойным и доброжелательным, — они бы давно добились цели. Их цель — дух Города. Скорее всего, они сейчас делают столько глупостей, потому что ваш Город для них особенно важен. Именно ваш Город и его душа. Мы еще вернемся к этому. Если понять, почему он так важен, можно понять многое. Так вот. С такой силой они давно могли уничтожить все помехи и сделать то, что собирались. Пробудить душу и подчинить чудовище… или что там они хотели сделать с чудовищем. Но вместо этого они подсылают к вам заглотов, а не пытаются убить лично, отвлекают совет высших на разную ерунду, вместо того чтобы сделать своими союзниками или убить… Это слабость. Или как минимум серьезное слабое место в их стратегии. Плюс еще нет доказательств, что Безымянный побежден.

— Ах вот оно что…

Он говорил точно то же самое, о чем Кристина думала в квартире у Безымянного. Почти теми же словами. Но делал другие выводы. Для нее все странные шаги секты не были признаками слабости, а означали существование каких-то неизвестных и непостижимых планов. Новые козни в придачу к уже известным. Новые угрозы. Точка зрения Лещинского казалась крайне сомнительной.

— По-моему, вы недооцениваете противника, — скептически заметила Кристина. — Раньше переоценивали, а теперь недооцениваете. Это не слабость, а хитрость. Может, сектантам удобнее отвлекать высших, а не тратить время на лобовое противостояние… ну и так далее.

— А зачем им вообще высшие? Высшие не гоняются за сектантами, это делают простые инквизиторы. Чтобы добраться до заглотов и натравить их на вас? Стрельба из пушек по воробьям.

— Не надо о пушках, — вздрогнула Кристина. — Знаете, можно как угодно объяснять для себя поступки сектантов. Только если мы их выманим, то под ударом окажутся все. Если вы ошибаетесь, эта ошибка будет дорого стоить моим ведьмам, Лешкиным колдунам и всем жителям города, а не только вам.

— Предлагаете не трогать секту и оставить все как есть?

— Не предлагаю, — Кристина вздохнула, думая, что будет, если отказаться. Перестанет Марианна Бойко подсылать к ней заглотов или еще каких-нибудь тварей? Оставит Город в покое, когда пробудит его душу? Неделя беспорядков, которые должны были начаться с пробуждением души — звучало не так уж страшно… Неделю беспорядков можно пережить. Установить дежурство, заставить ведьм и колдунов утихомиривать людей. Возможно, с помощью магии или распылив над Городом какое-нибудь зелье. Зато потом сектанты уйдут и оставят в покое…

…оставят в покое побежденный Город и побежденную главу ковена, которой до конца жизни будет стыдно смотреть на себя в зеркало.

Или не будет?

Кристина потрясла головой. Взгляд снова упал на блюдце с остатками сметаны, и на миг она позавидовала котенку. Спит, ни о чем не думает, никого не боится, ест от пуза. Она бы тоже не отказалась от еды. Только идти в круглосуточный супермаркет было страшновато. Съездить домой на пару часов, что ли?

— Я проголодалась, — сказала она. — Лучше давайте поедем ко мне и поужинаем… то есть позавтракаем… а потом будем пререкаться дальше.

— До утра лучше никуда не ездить. Преступница ночью сильнее. Я не знаю, что может вас там ждать. Защита еще ослаблена после заглотов, а у меня через час должна начаться сегодняшняя порция видений, и я на какое-то время выхожу из строя. — Лещинский чуть заметно скривился. Но этот аргумент Кристину уже не интересовал, ей хватило первого. «Не знаю, что может вас там ждать»… Не в меру живое воображение нарисовало толпу хтонических черных тварей с полным набором клыков, когтей, рогов, копыт, дьявольски горящими глазами и дымкой потусторонней жути. Бр-р!

— Лучше закажите еду сюда с доставкой. Если сектанты и перехватят заказ, я еще успею прихлопнуть то, что они пришлют вместо курьера, — буднично посоветовал Лещинский.

— Вы что, нанялись меня пугать? — не выдержала Кристина, сверкнув на него глазами. — Вы уж определитесь со своей стратегией. Или вы нагоняете на меня жуть, или заявляете, что противник проявляет слабость и так далее!

Забыв о котенке, она потянулась к ноутбуку, чтобы поискать круглосуточные службы по доставке еды. И тут же повторно получила лапой по руке. Котенку очень не нравилось, когда его сон кто-то тревожил.

У Кристины вырвалась пара непарламентских выражений. С дивана донесся невнятный звук, подозрительно похожий на смех.

— Прихлопнуть чудовище — много ума не надо, — окончательно обозлилась она. — Лучше попробуйте согнать вот это чудовище!

Стоило приблизить к котенку руку, указывая на него пальцем, как когтистая лапа тут же поднялась наизготовку.

— А вы не боитесь с ним ссориться? — сощурился инквизитор. — Оно же магическое. Возьмет и сдаст вас сектантам со всеми потрохами…

Он улегся на диван, забросив ноги на подлокотник. Потом извлек из кармана телефон. Кристина возмущенно наблюдала. Нет, вот так и верь мужчинам! Оставят тебя наедине с когтистым чудовищем в самый ответственный момент!

— Что-то с круглосуточной доставкой у вас в Городе не очень, — прокомментировал Лещинский, видимо, зайдя в поиск. — Суши будете?

— Ненавижу суши, — Кристина оставила попытки добраться до ноутбука и влезла в свое кресло с ногами. — И нечего критиковать мой город. Нет ничего зазорного в том, что люди по ночам спят, а не объедаются.

— А пиццу?

— Нет! Только не пицца! Вы специально выбираете всякую гадость?

— Выбираю из того, что есть, — хмыкнул Лещинский, листая страницы сайтов. — Да что плохого в пицце? Это просто пирог с начинкой. Можно попросить любую. И еще здесь по ночам акция — две пиццы по цене трех…

— Что?!

— А, простите, три пиццы по цене двух. Не хотите? Ладно… Осетинские пироги есть.

— Какие еще пироги? Не знаю, как это — осетинские.

— Мясо на гриле…

— Не-ет.

— Бургеры…

— Нет.

— Что поделаешь, яичницы и сосисок с доставкой нет! — потерял терпение Лещинский. — Может, давайте я сгоняю на вокзал да привезу вам шаурмы, если вам больше ничего не нравится?

— Ну… — Кристина задумалась. Вернее, сделала вид, что задумалась. Вообще-то она бы с удовольствием съела все, кроме суши, но на нее нашло настроение покапризничать. Может быть, чтобы отомстить Лещинскому за то, что отказался спасать ее от котенка. — И что, правда поехали бы?

Он с независимым видом пожал плечами.

— Ладно, — сжалилась Кристина. — Берите что хотите, только не суши. В том суши-ресторане еще лапша должна быть и салаты, вот их и закажите.

— Ведьмы, — выдохнул Лещинский, тыкая пальцем в дисплей. Хоть он и не смотрел на нее, но Кристина с достоинством выпрямилась в кресле. Конечно, ведьмы! Ведьма — это звучит гордо!

Стоило Лещинскому подтвердить заказ, как котенок проснулся. Он сел, встряхнулся, почесал задней лапой подбородок, а потом спрыгнул со стола и направился к двери.

— Злыдень, — проворчала Кристина ему вслед. — Понял? Это будет твоя кличка! И мне все равно, как там тебя назвали Катька с Лерой!

Лещинский рассмеялся. Котенок требовательно мяукнул и принялся царапать дверь.

— Не выпускайте его, — сказала Кристина. — Он слышал, о чем мы говорили. Я ему не доверяю. Если решит доложить обо всем Марианне Бойко… Сомневаюсь, что его остановит неумение разговаривать.

Злыдень резко развернулся, громко шипя. Шерсть на загривке встала дыбом. Котенок сел, а потом поднял переднюю лапу и коснулся собственной ушастой головы. Казалось, он пытался покрутить пальцем у виска, но не мог сделать это лапой.

— Он с вами не согласен, — усмехнулся Лещинский, с любопытством разглядывая Злыдня. — Сделаем так…

Он соткал в воздухе магический узор, и вокруг котенка вспыхнул легкий зеленоватый ореол, который сразу погас. Убедившись, что магия сработала, Лещинский открыл дверь.

Злыдень высунулся в проем, чихнул и вернулся в кабинет.

— Чтоб тебя, — прокомментировала Кристина. — А что вы с ним сделали?

— Привязал к месту. Он не сможет покинуть это здание. А общаться с магическими существами на расстоянии не способна даже секта.

Опять услышав про секту, котенок покосился на Лещинского, выразительно потряс задней лапой и запрыгнул на подоконник. Инквизитор снова плюхнулся на диван.

— Итак, что там с техногенной катастрофой? Вы просчитали, какая нужна мощность заклинаний? Способы эвакуации людей?

— Не до конца. Но утром можем начинать. Если трещины по стенам пойдут где-то в пять-шесть утра, то к половине восьмого можно запустить панику и эвакуацию. Люди как раз проснутся и будут собираться на работу…

Пока не приехал курьер, они вполне мирно обсуждали детали плана. Кристина загнала подальше тревогу и сомнения. Можно, конечно, позволить сектантам оживить дух Города, можно справиться с беспорядками и забыть о секте, но что потом? Завтра те захотят поработить половину Города, а послезавтра — начнут убивать, почувствовав безнаказанность. Тоже смиряться и терпеть? Еще чего не хватало. Приступ трусости прошел, и она твердо решила сражаться до конца.

Потом Лещинскому позвонил курьер, чтобы уточнить номер дома. Телефон разразился странной мрачной мелодией, пожалуй, слишком тяжелой для чистого мужского голоса, который с надрывом запел что-то о гобеленах времени, руинах и вечной ночи. Кристина заморгала от удивления. Инквизитор не очень-то напоминал заядлого меломана.

К тому времени как он вернулся с пакетом, любопытство достигло пика. Сектанты все-таки не перехватили заказ, курьер оказался обычным человеком, Лещинский беспрепятственно забрал коробки с едой и сейчас искал среди кучи свертков в пакете одноразовые вилки. Кристина не выдержала:

— Что это у вас за песня на звонке?

— Что? А, не помню название. Ученики выставили.

— Ученики?

Он отыскал сверток с вилками и протянул одну Кристине.

— Ну да. Это у ведьм и колдунов магия проявляется тогда, когда город наделит их даром, — рассказывая, Лещинский присел на край стола. — У инквизиторов и магия, и антимагия врожденная, все это проявляется лет в тринадцать или четырнадцать. При центральном управлении есть курсы. Если подросток с даром живет в другом городе, местная инквизиция организовывает ему порталы на занятия. Ваш прошлый инквизитор вам не говорил разве?

Кристина покачала головой. Раиса Петровна вообще не отличалась болтливостью. О себе и своей семье не откровенничала, байками из инквизиторской работы не делилась. Только слушать умела хорошо.

— И что, вы преподавали на этих курсах?

— Да, там есть предмет «совмещение». Учат, как совмещать магию и антимагию. Это довольно трудно, на самом деле. Поэтому предмет обязательно должен вести кто-то из высших. Вот мне и достались в прошлом году ученики, — улыбнулся он. — Взяли в плен мой телефон и творили с ним что хотели. Сказали, что мне подходит.

Кристина засмеялась. На миг даже стало жаль, что она не попала на такие инквизиторские курсы. Хотя если угодить в группу к какому-нибудь Богдану Сергеевичу… С подростками очень многое зависит от того, как себя поставишь.

— Весело там у вас, — сказала она.

— Это вы еще не слышали, какой кошмар они выставили мне на будильник, — согласился инквизитор и, соскользнув со стола, направился к дивану.

— Еще услышу, — пробормотала Кристина. — Эй, вы куда, а лапша?

Свою коробочку она придвинула к себе, открыла и с предвкушением занесла над ней вилку. Лещинский улегся на диван, закинув руки за голову.

— Потом. Сейчас у меня плановое кино.

А, черт, точно. Проклятие с видениями. И зелье ему пора было принимать, но зелье осталось в квартире, в которой, несмотря на ведьминскую защиту, мог подстерегать кто угодно… Кристина беззвучно выругалась и принялась поедать лапшу с овощной подливой. Что еще оставалось делать прямо сейчас?

Она успела съесть больше половины, когда дремавший на подоконнике Злыдень вскочил и, дергая хвостом, спрыгнул на пол. Он подбежал к дивану и устроился у Лещинского на плече, у самой шеи. По кабинету разнеслось громкое мурлыканье, в котором проскальзывали тревожные нотки.

— Лечишь? — спросила Кристина у котенка. — Или специально хуже делаешь?

Тот не отреагировал.

А Лещинский провалился в свое видение. На этот раз Кристина не испугалась, но при взгляде на него в душе поднималось тягостное чувство. Царапающая мутная тьма. Но не жалость… или, во всяком случае, не та унизительная жалость, от которой даже слабые бежали, как от чумы. Больше всего это чувство напоминало досаду. Ну почему такая дрянь, как проклятие, прицепилась именно к Лещинскому? А не к Богдану Сергеевичу или Павлу, или тому жабоподобному высшему, имя которого успело вылететь из головы? Хотя… вопрос риторический. Они не были замечены в «порочащих связях». И как его угораздило?..

Больше всего злило то, что ведьминские проклятия не снимались иначе, как с помощью ключа. Даже сама ведьма, наложившая проклятие, не всегда могла его снять. Только если искренне раскаивалась. А Кристина сомневалась, что Марианна Бойко будет раскаиваться.

Хотя бы поэтому стоило отбросить страхи и выложиться на полную, чтобы поймать ее. И ее, и сообщников. За одно только проклятие ей светила казнь, а уж вместе со всем остальным… И к гадалке не ходи. Казнят. Кристина кровожадно подумала, что на это зрелище стоит посмотреть из первого ряда.

Она доела остатки лапши, достала из ящика стола вчерашние чертежи и планы, которые там оставила Эля, и стала вчитываться в ее пометки и предложения. Хотелось, как Злыдень, подойти к Лещинскому, устроиться рядом и погладить по голове, но она понимала, что ему бы это не понравилось. Амплуа пафосного страдальца — не для всех, кто-то предпочитает уделять поменьше внимания своим проблемам.

Вчера после ухода Кристины Эля успела вычислить самый удачный дом, с которого можно было начать. Всего они планировали обрушить восемь домов. Восемь древних развалюх, которые и без того дышали на ладан, дребезжали от проезжавших мимо трамваев, осыпались штукатуркой на головы хозяев, а в непогоду разражались какофонией сквозняков, завывающих в щелях стен. Кристина представила финальную часть плана — обрушение. Она словно наяву увидела, как стены складываются внутрь и падают, как вздымаются клубы пыли, как грохот сотрясает землю… И как злятся городские чиновники, которым придется выделять новые квартиры для жильцов в кратчайшие сроки. Кристина отлично знала, что деньги на это в бюджете есть. Просто в чей-то карман отправится меньше, чем планировалось. Ничего, переживут. Нужно только наложить на чиновников заклятие помощнее. Против жадности сработает не всякая магия. Жадность — это, пожалуй, еще более могущественная сила, чем любовь.

На верхнем чертеже было жирным маркером написано: «Заклятие паники!»

Точно. Элька гений. Если с утра наложить на жителей обреченных домов заклятие паники, можно не беспокоиться насчет эвакуации. Они сами упакуют все вещи и выбегут…

— Вижу, здесь все в порядке, — раздался голос Лещинского, и Кристина вскинула голову.

Она и не заметила, когда он успел прийти в себя и сесть. Злыдень свалился с его плеча, но уцепился когтями за ткань серой футболки-поло, которая была у инквизитора под курткой, и вскарабкался обратно. Лещинский недоуменно скосил на него глаза и фыркнул. Злыдень фыркнул в ответ, улегся на плечо и громко замурлыкал.

— Да у вас идиллия, — прокомментировала Кристина. — Как вы?

— Отлично, — Лещинский погладил Злыдня. Кажется, тот и вправду пытался ему помочь, а не навредить. — А там у вас что — план?

— Да, — Кристина взглянула на Элькину подпись и не смогла сдержать торжествующей улыбки. — Когда рассветет, наложим на жителей заклятие паники, и можно начинать. У меня настроение разрушать!

Инквизитор ответил понимающей усмешкой.