Глава 15. Обвал

На рассвете зарядил мелкий холодный дождь. Не дождь даже, а морось, повисшие в воздухе капли чуть гуще тумана, влекомые ветром. Они впивались в лицо едва ощутимыми ледяными уколами. Прибывшая на своем юрком алом «матизе» Эля куталась в такой же алый непромокаемый плащ. Кристина уныло натянула поглубже капюшон куртки и вышла на крыльцо офиса.

— Все живы? — бодро поинтересовалась Эля. Огляделась, заметила Лещинского в глубине холла, Раду Кирилловну, дремлющую там же на диване, Дарину, которая вывела Раечку на прогулку, и кивнула. — Ага, все. Хотя насчет этого, как его… Семена Никитича я бы не была так уверена. Он же до сих пор сидит в кабинете Рады Петровны с бумажками своими.

— Что? Как до сих пор? — ахнула Кристина. Это когда же его отправили перебирать бумажки? Кажется… кажется, позавчера. А потом она напрочь о нем забыла. Он не маячил перед глазами, она и не вспоминала… Мать-магия! Она замахала Лещинскому, подзывая к себе.

— Какие вы чары наложили на Семена Никитича?!

— Кхм… Это не он, — чуть смущенно подала голос Эля. — Это я. Простите. Он когда ушел, так спокойно стало. Я и наложила узор, чтобы он работал и не отвлекался, и не трогал нас. А потом забыла…

— Какой суровый к инквизиции город, — вздохнул Лещинский. — Черт, нам сейчас некогда заниматься еще и Семеном Никитичем! Снимите с него чары и отправьте в отель спать. И вызовите Аля с Игорем Игоревичем.

Эля недоверчиво посмотрела на него, будто ждала, что на нее вот-вот наложат взыскание, а потом поспешила в офис.

— Если бы вся инквизиция временно исчезла и не мешалась под ногами, — в сердцах сказал Лещинский, — я был бы на седьмом небе. Поехали, Кристина, нам нужен весь запас ваших бодрящих зелий, потому что спать нам не придется еще долго.

— Не придется?

— После катастрофы можем устраивать засаду и ждать. Сектанты покажутся. Очень скоро. Через полчаса, час, в обед или к вечеру… Было бы обидно это проспать, как вы думаете?

Он слегка улыбнулся и кивком указал в сторону парковки. Кристина зашагала к машине.

— Что-то вы повеселели с тех пор, как явились в Город, — заметила она. — Признавайтесь, любите засады и погони?

— Согласитесь, они отлично развлекают, — ответил инквизитор, но смотрел на нее с легким недоумением. Не замечал, наверное, как превратился из примороженной ледышки в почти нормального человека. Ну пускай и дальше не замечает. Акцентировать на этом внимание стоило бы, если бы дело обстояло наоборот.

— Проверьте мою машину, — сказала Кристина, прежде чем завести мотор. — Вдруг сюда тоже подсадили какого-нибудь автоподгрыза.

…В квартире никто не ждал. Ни единого завалящего заглота. То ли сектанты решили оставить ее в покое, то ли — что более вероятно — готовили нечто масштабное. Может, собирались оживить душу города прямо сегодня. Кстати…

— А почему они не оживляют души городов сразу, как только прибывают? — спросила Кристина. — Что они вообще делают так долго, что это вызывает аномалии фона? Зачем перетягивают на свою сторону магов и магических существ и к чему именно их принуждают? Зачем все это, если их цель — пробуждение души, и все?

Она прошла на кухню, порылась в ящиках, отыскала запасные баночки и пузырьки и начала переливать в них зелья. Лещинский медлил с ответом. Оглянувшись, Кристина увидела, что он стоит, прислонившись к стене, и беззвучно читает заклинания, водя перед собой руками и периодически принимаясь плести какие-то узоры.

Она вздохнула. Если бы это помогло, пусть бы хоть оббил все стены авиационной сталью и превратил квартиру в бункер без окон. Смелость смелостью, но Кристина понятия не имела, сможет ли вообще хоть раз уснуть у себя дома до того, как секта будет разгромлена. Как спать, если ежесекундно ждешь, что стоит тебе задремать — и пробуждение будет уже в пасти зубастой пушки?

— Им нужно не только это, — ответил Лещинский, закончив чары. — Пробуждение души — это как бы… вишенка на торте. Нет, важнее. Финальный этап, завершение, очень важное, но не единственное. Их главная идея не в том, чтобы пробудить души всех городов мира и радоваться. Их идея в том, что грядет некое чудовище… Остальная деятельность — подготовка к встрече чудовища. Не знаю, собираются ли они встречать его с оружием или с хлебом и солью.

— Думаю, что с хлебом и солью. То есть, по-моему, они собираются его зачем-то использовать. Чтобы просто обезвредить какое-нибудь чудовище, не нужно городить огород, можно обратиться к инквизиции за помощью и бороться с ним вместе, — заметила Кристина. Она критически осмотрела батарею пузырьков на столе. Переливать в них зелье можно было до вечера. Да и зачем? Отодвинув пузырьки, она извлекла из холодильника недопитую двухлитровую бутылку «Кока-колы», вылила газировку в стакан и принялась мыть бутылку под краном.

— Тоже так думаю, — согласился Лещинский. — Вообще неплохо бы поймать какое-нибудь существо, которое они используют, и допросить. Жаль, до сих пор мне не попадались те, кто умеет разговаривать. Только один кто-то, и тот сразу исчез.

— Сектанты же как-то с ними разговаривают, — Кристина по привычке соткала короткий, из пары движений, узор, которым пользовалась, чтобы сушить мокрые вещи. Вымытая бутылка мгновенно высохла. Магия вернулась! Кристина ненадолго замерла, глядя на пустую пластиковую бутылку, как на восьмое чудо света.

— Все равно не очень-то тратьте резерв, — предупредил Лещинский. — Вам он понадобится, когда придется ловить магических существ… или самих сектантов.

— Вы так уверены, что будет кого ловить, — проворчала Кристина, закручивая крышку. В несколько пузырьков она налила восстанавливающего зелья, а остатки допила прямо из кастрюли. Потом положила в отдельную баночку немного «Утолителя скорбей» и ссыпала запасы в тканевую сумку, с которой иногда ходила на рынок.

— Будет, — усмехнулся Лещинский. — Не знаю точно где, но будет. Представьте, что вы выкуриваете из щелей тараканов. Может, они и не побегут полчищами, но вы точно это заметите.

— Вот не нужно, у меня нет тараканов, — проворчала Кристина, вручая ему сумку. — И мы опять залезем на самую высокую крышу и будем ждать, пока они побегут?

— Не думаю, что с крыши мы что-то увидим. Одно из двух. Или они затеют что-то, что трудно будет не заметить — например, зальют центр города кремом… — задумчиво произнес он, а Кристина скривилась, вспомнив отвратительный вкус. — Или нам придется пройтись по самым важным местам, тем точкам, где преступники уже наследили, и поискать новые следы. Заглянуть в тот подвал с водопроводом, в вашу квартиру — я оставил там отличную ловушку для чужаков — подежурить в офисе…

— А лучше в музее, — сказала Кристина. Они как раз вышли из подъезда, и она резко обернулась, гневно уставившись на Лещинского. — Погодите, что значит — ловушку? Я разве соглашалась, чтобы моя квартира превратилась в мышеловку?

Он безмятежно щурился на выглянувшем из-за туч утреннем солнце.

— Что, опять? Мы, кажется, уже решили, что со мной не нужно спорить.

— Когда это мы так решили?

— Если еще не решили, можем решить прямо сейчас. Как скажете, — еще безмятежней предложил Лещинский. — Хотя если вам нравится сам процесс…

— Кто-то давно не катался по колдобинам, — фыркнула Кристина, отвернулась и направилась к машине. Сзади раздался смех.

— Сдаюсь и прошу помилования! Но ловушку все равно не уберу. Не волнуйтесь, когда вы вернетесь домой, я ее перенастрою, вам не придется делить жилье с заглотами или тем, что попадется в силки. Жаль упускать такой случай, в них может попасться что-то полезное.

Кристина проигнорировала пояснение. Она прекрасно понимала, зачем нужна ловушка и чем полезна. Просто… просто, кажется, ей действительно нравился процесс. Нравилось пререкаться, поднимать себе настроение и заодно выводить инквизитора из себя или смешить, чтобы не дать снова покрыться коркой льда.

А еще она просто была ведьмой. Любой уважающей себя ведьме полагалось иметь склочный характер.

В офисе жизнь уже кипела. Одни ведьмы подъезжали на машинах, другие бежали к зданию с троллейбусной остановки. Зевающий Яржинов ждал, убивая время попытками дрессировать Раечку. Он бросал ей палку и предлагал собачьи лакомства, чтобы она приносила ее. Но Раечка не интересовалась палкой, и лакомства исчезали в зубастой пасти безвозмездно. Игорь Игоревич стоял за спиной у Эли, листая ее чертежи и иногда перебрасываясь с ней короткими репликами. Сама Эля собрала вокруг себя на крыльце человек десять ведьм и распоряжалась:

— Вы все на подстраховке. Сейчас выдвигаемся на объект, — Кристина хихикнула от обозначения «объект», — и я накладываю заклинание паники. Ваша задача — проследить, чтобы все жители проснулись, собрали вещи и покинули дома. Через полчаса после заклятия паники пускаем по стенам трещины. Я дам отмашку, в это время часть из вас должна будет следить, чтобы дома не рухнули, пока все жители не выйдут. Распределение: Катя, Лена и Илона — дом номер сорок шесть, Ольга Ивановна, Марина и Лера — номер сорок восемь…

Прибывающие ведьмы подходили к ней и получали свой участок работы. Кристина оперлась о крышу машины.

— Иногда мне кажется, что от Эльки на моей должности было бы больше толку, — сказала она. И, подумав, добавила: — Даже не иногда, если честно.

— Городу виднее, — уверенно ответил Лещинский.

— А мы точно можем знать, что ему виднее? Только потому, что однажды рядовая ведьма просыпается с ключом в руке, и лишь у нее он открывает кабинет главы ковена? — пробормотала Кристина. Не ради того, чтобы поспорить. Этот вопрос давно не давал ей покоя. С тех самых пор, как со светящимся ключом в руке проснулась она сама.

— У вас никто не пробовал пойти против воли Города? — поинтересовался Лещинский. — Ни разу? В некоторых городах пытались устроить выборы главы ковена. Еще в одном, в Новосибирске, кажется, старая глава ковена отказалась передавать власть новой. Итог был один. Они больше не могли черпать магию из городского фона. Стали обычными людьми. Силы вернулись только после того, как ведьмы признали главенство избранницы города.

— Занятно, — сказала Кристина. Не то чтобы она постоянно мучилась комплексом самозванца, но сейчас ощутила некоторое облегчение. — Может, сектанты для этого пробуждают души городов? Чтобы заставить их передать власть нужным людям? Поставить своих ведьм над каждым городом…

Лещинский молчал. Повернув голову, Кристина обнаружила, что он внимательно смотрит на нее. Так пристально, что ей стало не по себе, и она набросила на голову капюшон, хотя дождь давно закончился.

— Простите, — хмыкнул инквизитор, отводя взгляд прозрачных глаз. — Да, очень разумная мысль. Настолько, что я бы попросил высших проверить, кто возглавляет ковены в городах, переживших пробуждение… если бы высшие были чуть адекватнее. Игорь Игоревич!

Он махнул инквизиторскому адвокату, и тот поспешил к ним. На лощеном бесстрастном лице проступало удивление.

— Очень заняты в этой операции? — Лещинский кивнул на Элю. — Подстраховываете? Отлично, давайте сюда чертежи, я сам подстрахую. А вы пока свяжитесь с ковенами тех городов, где преступники уже пробудили души, и проверьте главных ведьм. Проверьте все нити, которыми они могут быть связаны с сектой.

— Связаны с сектой? Главные ведьмы? — лицо адвоката оставалось бесстрастным, но глаза, и без того слегка навыкате, стали большими и выпуклыми, как у мультяшной лягушки.

— Просто проверьте, — повторил Лещинский. Игорь Игоревич уже совладал с эмоциями и спокойно кивнул.

— Я могу воспользоваться каким-нибудь компьютером ковена?

— Конечно. Лучше берите мой ноутбук. Там магический антивирусник против шпионов. Если вас к нему пустят, — рассеянно ответила Кристина. Ее голову занимала новая задача: как разместить такое количество ведьм-помощниц в нескольких машинах? Может, лучше арендовать автобус?

— А кто может не пустить? — не понял Игорь Игоревич.

— Одна когтистая зверюга, — отмахнулась Кристина и направилась к Эле. Та как раз строила ведьм в шеренгу по трое, как в детском саду.

Наконец все кое-как разрешилось. В нужном квартале ведьмы разошлись по своим участкам, оставив машины на большой парковке в центре. Все, кроме одной.

…Кристина припарковалась на обочине, втиснув «ауди» в ряд таких же жмущихся к тротуару машин. С выбранного места как минимум половина обреченных домов просматривалась, как на ладони. Рядом на пассажирском сиденье устроилась Эля. Она уже успела выйти из машины, пройтись между домами и наложить на каждый по заклинанию паники. Теперь она с высунутым от усердия кончиком языка терзала свой телефон.

Что-то мигнуло, и на большом дисплее включилось видео с уличной камеры наблюдения.

— Подселила сюда парочку электронных буквоедов, — пояснила Эля в ответ на удивленный взгляд Кристины. — Они помогли подсоединиться к камере возле супермаркета. Вон там.

Она махнула рукой. Супермаркет располагался на площади за кварталом со старыми домами. Отсюда его было не видно.

— А к телефону Марианны Бойко они могут подключиться? — подал голос Яржинов. Их с Лещинским сослали на заднее сиденье. Лещинский помалкивал, сосредоточенно колдуя над остатками телефона Безымянного. Но Кристина не сомневалась, что он внимательно прислушивается ко всему происходящему.

— С учетом обстоятельств, — ответила она вместо Эли, — я бы спрашивала, не может ли Марианна Бойко подключиться к нам.

— Каких обстоятельств? — моргнула Эля. — Вы что-то узнали?

Кристина замялась. Она не знала, стоит ли рассказывать кому-то, пусть даже и своей правой руке, о Безымянном и всех догадках на его счет. На помощь пришел Лещинский:

— Ничего, что могло бы быть сейчас полезным. А буквоедов лучше пока не используйте, пока я не проверю ту колонию, что живет в компьютерах ковена. Это тоже магические существа.

Эля покосилась на него в замешательстве.

— Подключение к камерам пусть остается, — он правильно истолковал ее немой вопрос. — Просто не пускайте их в устройства, из которых есть доступ к важной информации. Или давайте я изгоню их из телефона.

— Нет уж, — Эля спрятала смартфон за спину. — Вы их убьете. Я поняла. Кристина, связь с ведьмами пока через тебя.

— Меня считают монстром, — с иронией посетовал Лещинский, снова склоняя голову над обломками.

В окна машины светило солнце. Люди спешили мимо по делам. К трамвайной остановке неподалеку прибыла грохочущая железная туша, и толпа хлынула внутрь. То и дело по проспекту чуть в стороне проезжали переполненные маршрутки, выплевывали порции пассажиров и заглатывали новые, а потом медленно, кренясь набок от неподъемного груза, снова пускались в путь. Утренний дождь оставил после себя только слабеющий запах мокрого асфальта, влажную землю вокруг деревьев по краям тротуаров и потемневшие от воды трещины в асфальте.

Заклятие паники должно было уже сработать, но эффекта пока не наблюдалось. Ну разве что чуть чаще хлопали окна квартир, дребезжало стекло и открывались двери подъездов. И чуть больше машин то и дело ныряло во дворы. Джипы, видавшие виды легковушки, парочка «газелей»…

— Я бы уже пустила первые трещины, — сказала Эля.

— Ну пусти, — согласилась Кристина. — Если это подействует…

Она знала, о чем говорила. За время сидения в машине она успела налюбоваться на аварийные дома вблизи. Стены и без того покрывала сеть трещин, порой таких широких, что сквозь них виднелись пестрые внутренности квартир. А может, это были тряпки, которыми несчастные обитатели квартир пытались заткнуть хотя бы самые большие прорехи, чтобы спастись от ветра. Жители так привыкли к утлости своих жилищ, что могли и не заметить парочку новых трещин. Без заклинания паники ничего бы не получилось.

Эля соткала узор. Крышу ближайшего дома бесшумно расчертила трещина. Она была красивой, в чем-то даже щегольской: длинная извилистая молния с симметричными ответвлениями. Кристина залюбовалась. Такие же молнии появились на других домах — они пересекали крыши, балконы, пока еще целые стены…

Крики донеслись даже сквозь городской шум. Двери подъездов захлопали чаще, во дворы начали выбегать люди. Уже полностью одетые, многие даже с сумками. Чары паники работали.

Вот только чары разрушения работали тоже. От одной из крыш отвалился огромный кусок металла и полетел вниз. Прямо на группу людей под окнами.

Кристина и Эля одновременно вскинули руки. Черт, пятый этаж, эта дрянь долетит раньше, чем…

Скрежетнуло опускаемое стекло автомобиля, и Лещинский выдохнул короткое заклинание. Металлический обломок подхватил налетевший порыв ветра, отнес в сторону и с оглушительным грохотом швырнул на угол соседнего дома. Лязг слышно было даже сюда, через широкую дорогу и тротуар. Обломок безобидно съехал вниз по стене, а люди во дворе бросились врассыпную.

— План придется менять, — констатировал Лещинский. — Эти дома больше ничего не выдержат. Никаких трещин. Запас прочности не нулевой, он отрицательный.

Он высунулся в окно и цепко оглядывал окрестности. Свободная рука сжимала телефон в чехле с узором. Какой-то новый телефон, у самого Лещинского был просто черный… Кристина моргнула.

До нее начало доходить, откуда взялось устройство.

И не только до нее. Яржинов смотрел на рисунок чехла с недоверчивым ужасом. Так смотрят, когда безмятежный океан под ярко-синим небом вдруг встает на дыбы и обрушивает цунами на побережье. Ничто не предвещало, никто не обещал, такого вообще не могло быть!

— Это… — в замешательстве начал Яржинов. Лещинский обернулся к нему.

— Это то, что мы нашли в столице. Его нужно исследовать. Не думаю, что там будет что-то полезное, но проверю. Вопросы?

— У матросов нет вопросов, — заторможенно пробормотал Яржинов.

— Что вы там бурчите? — повернулась к ним Эля. — За домами следите, весь наш план летит к чертям, если они сейчас посыплются, мы не удержим!

— Я вообще удивляюсь, как они продержались до сегодняшнего дня, — сказал Лещинский. — Не волнуйтесь, я слежу. Хотя лучше бы создать ведьминское поле, если у вас там достаточно ведьм, — он кивнул в сторону дворов.

Ведьминское поле было трудоемкой магией, но нужной. Его использовали, спасая людей от разрушений, взрывов, обстрелов и бомбежек. Над участком, кварталом или целой улицей натягивали чары, внутри которых ведьмы могли по своему усмотрению управлять воздухом и отчасти временем. Замедлить падение бомбы, заставить рушащийся дом держаться, даже когда держаться было нечему… Для этого требовалось не меньше тринадцати ведьм и одна в качестве координатора.

— Дай, — Эля забрала у Кристины телефон и принялась искать помощниц, которые рассеялись по кварталу. Выбрав всех, она поднесла телефон к уху и открыла дверцу. Кристина тоже потянулась к ручке со своей стороны, но Лещинский остановил ее:

— Сидите на месте, не расходуйте резерв. Вы будете нужнее, когда начнем ловить тех, кого выманим.

— Моя магия уже восстановилась! — возмущенно оглянулась она.

— И этот ритуал вынет ее из вас еще на сутки. Я понимаю, что тяжело отсиживаться в стороне. Ничего, очень скоро вам будет чем заняться.

Скрипнув зубами, Кристина кивнула Эле, и та побежала к аварийному кварталу.

— Я начинаю подозревать, — произнес Лещинский, помолчав, — что поле установлено здесь уже давно. Ну или что-то другое удерживало эти дома от обрушения. Нужно будет после обыскать развалины.

— Сектанты удерживают дома? Но зачем? — Кристина с сомнением покосилась на суетящихся во дворах людей. Баулов, сумок и коробок прибавлялось. Не дожидаясь обрушения, жители паковали вещи. Со стороны проспекта свернули две неприметные машины с красно-синими надписями «Служба спасения».

— Не факт, что сектанты, и не факт, что удерживают. Я просто удивляюсь.

— Ну проверим, — согласилась Кристина. — Только мне кажется, после аварии лучше сразу ехать в музей. И посмотреть, как он себя поведет.

— Посмотрим, — ответил Лещинский себе под нос, и непонятно было, говорит он о ситуации в целом или конкретно о музее.

Пискнул, включаясь, телефон Безымянного, и в салоне воцарилась тишина.

А дальше события стали развиваться как по писаному.

Угрожающе затрещала стена ближайшего дома. Над ней поднялся еще более угрожающий клуб строительной пыли. Вопли ужаса снова перекрыли остальной городской шум, случайные прохожие в панике поспешили скрыться подальше, а водители маршруток свернули на обходные дороги. Некстати подъехавший к остановке трамвай замер, не открывая двери, и даже, казалось, съежился… и стена, пошатнувшись, отошла от фасада.

С грохотом полетели вниз вещи и мебель. Стена держалась. Она должна была рухнуть в ту же секунду, но вопреки законам физики еще держалась отдельно от дома, и сквозь обширные трещины виднелось небо и недра квартир.

Завыли сирены. Во дворы бесстрашно ныряли все новые и новые аварийки. Из них сыпались бравые МЧСники. Они пытались отогнать жителей от распадающихся домов, но те упирались и рвались забрать вещи, все до последней пластиковой собачки на ветхом комоде. То и дело сверху падали куски лепнины с балконов, осколки кирпичей, куски металла и мелкое каменное крошево. Но все это таинственным образом приземлялось на асфальт, минуя людей. Потом отошла еще одна стена. Потом на землю не спеша, как в замедленной съемке, спланировала крыша, не удержавшись на растрескавшихся балках. Толпа редела, редела и наконец исчезла с последней семьей, погрузившейся в машину. Другие машины, массивная спецтехника, уже вились вокруг опасного района. Появились первые желтые ленты, перегораживающие вход.

Трель собственного телефона вывела Кристину из оцепенения. Она схватила трубку.

— Пора уже, — запыхавшимся голосом прокричала Эля. — Скажи там этим… можно уже рушить все к чертям или еще тянуть?

— Можно, — ответил Лещинский с заднего сиденья. Эля так кричала, что инквизиторам было отлично слышно даже без громкой связи. — Если уже проверили, никого ли не осталось.

— Да никого там не осталось! — гаркнула Эля. — Крис, ну мы тогда начинаем!

— Подождите, — не выдержала Кристина. — Я сейчас подойду!

Она открыла дверцу.

— Сидите, говорю же вам, не тратьте резерв… — снова начал Лещинский. Но она перебила его:

— Нет уж. Вы меня не остановите. Это мой город, и я должна быть там!

Хлопнула дверцей и побежала во дворы, игнорируя предостерегающие крики МЧСников. Ей надоело отсиживаться в машине. Не могла она отсиживаться в машине, пока остальные ведьмы там, свободные и сильные, плетут важные чары и влияют на судьбу Города! Она должна была быть с ними, а не трястись над своим резервом, как скряга над золотом! Колдовство на благо Города еще не истощило ни одну ведьму!

Она отыскала девчонок. Те стояли кружком во дворе, а со всех сторон возвышались полуразрушенные дома, держащиеся лишь за счет ведьминского поля. Кристина влила свою силу в этот поток.

Вокруг ведьм соткался невидимый воздушный купол. Поле схлопнулось до него, а оставшиеся без поддержки стены со стоном и грохотом обрушились вниз.

Это было даже красиво. Завораживающе. В воздух взметнулись клубы пыли и мелких каменных осколков. Ближайший дом словно взорвался пестрыми внутренностями — разноцветными обоями, остатками ветхой мебели и ковров. Эля кивком указала на него — он не хотел падать, упрямо сохранял равновесие. Стрела объединенной ведьминской силы ударила туда, и дом буквально рассыпался, выпуская новые пыльные облака.

Кристина закашлялась. Ненадолго пыль закрыла обзор. По воздушному куполу дождем барабанили камни, и можно было почувствовать, как он пружинит, отбрасывая их в стороны. Когда вокруг прояснилось, Эля все так же молча указала на следующий дом — и стрела вонзилась в него…

Вокруг все рушилось, осыпалось, скрежетало и грохотало. Кристину охватило нечто вроде эйфории. В разрушении было какое-то странное наслаждение. И хотелось разрушать снова и снова, с удовольствием наблюдая, как обваливаются целые дома.

Она даже пожалела, что такая возможность выпадает редко.

Каждому нужно, чтобы в свободное время он мог сделать паузу и обрушить парочку домов. Это очень успокаивает.