Глава 18. Куда приводят страхи

— Техноген, — бормотала Кристина, уже почти автоматически накладывая целительские чары. К счастью, для ремонта машин их оказалось достаточно, поломки были не очень серьезными. Одноноги не успели натворить ничего непоправимого. — Техноген… Они боятся, что придет техноген и поработит магов. И поэтому ломают технику. Логично, если этот техноген черпает из нее силу… А еще они пробуждают души городов. Душа города может справиться с техногеном? Или им нужны свои ведьмы на посту глав ковенов? Зачем? Как это поможет победить техногена?

— Кристина Сергеевна, вы это уже говорили, — проныла Катя. — Не знаю я. У меня уже руки болят.

Она тоже непрерывно плела магический узор, повторяла те же самые движения раз за разом. Проспект оживился, многие машины сдвинулись с места и лавировали среди тех, которые пока не могли завестись. Часть поломок владельцы исправили сами. Магазины, прежде обесточенные, теперь гордо сверкали витринами. Электрический свет прорезал наползающие сумерки. Надо же, уже почти вечер. А Кристина и не заметила, как пролетел день. Столько хлопот… И все напрасно. Или без видимого результата. Они ни на шаг не приблизились к разгадке. Нет, немного приблизились — мотивы сектантов стали чуть яснее, всплыл некий техноген. Но это не давало ответ на вопрос, где искать Марианну Бойко с сообщниками. И какими такими чарами они пользуются, что становятся непобедимыми. И при чем здесь музей. И что с Безымянным. И…

— Девки, — робко поинтересовался прокуренный голос, — а вы че руками машете? Вы глухонемые, да? А как тогда разговариваете?

Кристина поморгала. Они с Катей встали на углу возле большого перекрестка и накладывали чары на максимальное количество машин и домов, до которых могли дотянуться. От толпы, ждущей у светофора, отделился плюгавенький мужчина и с недоумением их разглядывал.

— Колдуем мы, не видно, что ли? — пробурчала Кристина, не прекращая работу.

Собеседник отчего-то рассердился.

— Тьфу, ненормальные, — сплюнул он и вернулся к светофору. Загорелся зеленый.

— Может, «свои» главы ковенов должны как-то по-новому выстраивать политику ковенов, — продолжала Кристина размышлять вслух. — Угнетать развитие технологий… Но это же бред, ковены не могут влиять на человеческое общество, они только контролируют магию. Инквизиция не позволит им вмешиваться… Хотя, может, затем сектантам и понадобился Безымянный?

— А что с Безымянным? — заинтересовалась Катя. Как и все, она не раз слышала о верховном инквизиторе, но он оставался существом недосягаемым и полулегендарным. Кристина опомнилась.

— Ничего… Сектанты подбираются к нему, — расплывчато ответила она. — Слушай, я тоже устала. Давай зайдем в кафе, передохнем.

— Давайте, — обрадовалась Катя.

Они нырнули в ближайшую пиццерию и сели у окна. Кроме пиццы в меню были еще блины и пироги, а в баре — куча алкогольных и безалкогольных напитков. Кристина взяла себе блинчик с грибной начинкой и крепкий кофе с медом. Стоило ей сесть за столик у окна и расслабиться, глядя на вечерний город, как навалилась усталость. Она казалась многотонной, хотя Кристина ничего особенного не делала. Ну да, совсем ничего — только несколько часов кряду колдовала, расходуя магию понемногу, но непрерывно, а до этого почти сутки не спала. А магический резерв, что ни говори, еще не до конца восстановился, да и ограничительные чары, наложенные на Город, давали о себе знать. Они были нипочем, кажется, только сектантам, чьи посланцы — одноноги, кто-то и бог весть кто еще — бодро носились по улицам, круша технику. И теперь неизвестно еще, когда получится добраться до секты и снять ограничительные чары, потому что из-за появления высших все пошло наперекосяк…

Кристина залпом допила кофе. Растворенный в чашке пакетик меда не мог заглушить горечь до конца. Черт, нужно не кофе, а бодрящее зелье. Или просто поехать домой и поспать…

— Что-то я расклеилась, — пробормотала она. — Продолжим завтра, пожалуй. Город кое-как ожил, до завтра дотерпит.

Действительно, за окном проносились по дороге машины, сияли витрины и светились окна домов напротив. Пробки постепенно рассосались. То, что еще нуждалось в ремонте, реанимировали владельцы. Кристина вяло подумала, что поступает нехорошо и что в этом как раз заключается работа ковена: защищать невинных людей от последствий чар и магических аномалий. А сейчас она собиралась бросить людей и вынудить самостоятельно оплачивать ремонт. Но не скажешь же им «Подождите, пока ведьмы и колдуны выспятся и все починят».

— Да уже нормально все, Кристина Сергеевна, — сказала Катя. — Если что не работает, другие подежурят. Аль пишет, что еще много ведьм и половина ложи патрулируют Город. Ищут магических существ и заодно убирают последние поломки. Не волнуйтесь…

Она держала в руке телефон и что-то быстро печатала, то и дело отрываясь от экрана и тревожно поглядывая на Кристину.

— Магические существа спрятались, теперь долго не появятся… — проговорила та. Лещинский утверждал это с уверенностью. И в целом Кристина ему верила, но… Но при мысли, что сейчас придется ехать домой и ложиться спать, сонливость слегка отступила. Это было сильнее ее. Можно сколько угодно верить, что больше никто не нападет, но подсознанию не объяснишь. Она не знала, сумеет ли заснуть. Может, в офисе переночевать?

Нет уж. Не дождутся. Если она начнет бегать из собственного дома, это будет значить, что противники взяли верх. Запугали главную ведьму и утвердили свое превосходство. От одной мысли об их превосходстве в душе поднималось неконтролируемое бешенство. Нет уж! Она поедет домой и ляжет там спать, даже если придется трястись под одеялом всю ночь или наглотаться снотворных зелий до полной невменяемости!

Впрочем, был еще Лещинский. Который в прошлый раз вовремя заметил нападение, несмотря на то, что заглоты действовали совершенно беззвучно. И если он посмеет отправиться на ночевку в отель, а не к Кристине…

Она яростно раскромсала ножом остатки блинчика и доела его, после чего взялась за телефон.

— Лера, где инквизиторы? И что там с сотрудниками музея, ты что-то узнала?

— Инквизиторы недавно вернулись, в гостиницу поехали… В «Речную», — хихикнула помощница. — А с музейными нормально все. Люди как люди, ничего за ними не замечено. Родились, учились, работали. Что я вообще должна была искать?

— Все, что найдется, — мрачно сказала Кристина. — Не было никаких, я не знаю… провалов? Чтобы они исчезали на несколько лет или десятилетий? Или странностей каких-нибудь? Ты проверяла, точно ли они учились там, где записано? Написать что угодно можно!

— Вы меня пугаете, — после паузы проговорила Лера. — Они что, шпионы какие-то или сектанты замаскированные?

— Все может быть. Так проверяла или нет?

— Ну, — неуверенно ответила Лера, — ездить по учебным заведениям всяким уже поздно, но я могу еще позвонить людям, которые указаны в досье, детям этих музейных смотрительниц, мужьям, коллегам с прошлой работы. Однокурсников могу поискать… Только их же много! Там в штате музея двадцать человек!

Голос стал паническим. Кристина задумалась. Звонить детям? Интересно, несуществующие люди могут рожать настоящих реальных детей? Звонить мужьям… Да здесь до роддомов надо добираться. И проверять, действительно ли старушки-смотрительницы и молодящаяся директриса Ольга Кириченко некогда появились на свет. Потому что если появились, останется только признать, что все это время в мире существовали не только обычные люди, но и люди ненаходимые, которых не определяла магия. Просто иной вид. Ничего подозрительного.

«Ты сама-то в это веришь?» — подумала Кристина.

— Возьми директора музея. Ольгу Ивановну Кириченко. Посмотри документы роддома, в котором она родилась, если найдешь, — сказала она. — Состряпай какой-нибудь официальный запрос, завтра утром свяжемся с этим роддомом и проверим. А сегодня позвони ее мужу, детям, коллегам и однокурсникам, кому сможешь. Сочини там какое-нибудь объяснение, зачем ты их расспрашиваешь. Главная задача — убедиться, что она нормальный человек, а не магическое существо.

— Но… но как она может быть существом? — осторожно поинтересовалась Лера. — Это же легко вычисляется.

— Да вот я подозреваю, что иногда не очень-то легко, — вздохнула Кристина. — Я потом тебе не по телефону расскажу, что с ней. Все, до завтра. Я буду утром.

— А что такое с директором музея? — спросила Катарина. — А инквизиторы завтра утром в офис приедут?

— Любопытная ты, Катя, прямо как ведьма, — фыркнула Кристина. — В музей ведет след сектантов, но в самом музее мы не видим никаких чар. Вообще ничего необычного. Только стандартные проверочные чары показывают, что там нет людей. Директрису и смотрительниц в упор не видят. Да, инквизиторы еще заявятся, они же заглотов не переловили.

— А… а, — Катя раскрыла рот. — Но как директриса может быть не человеком? Такого не бывает, чтобы чары… И кто такие заглоты?

— Твари с зубастой пушкой. Лучше тебе и не знать, — рассеянно сообщила Кристина и провела пальцем по дисплею телефона, собираясь позвонить Лещинскому. Но тут телефон разразился трелью сам.

— Вы там где? — бодро спросил Лещинский. — Домой едете? А то мне, знаете, будет не по себе хозяйничать у вас в квартире в одиночку. Вдруг какие-нибудь ложечки пропадут.

— Мультиварку, главное, не украдите, — проворчала Кристина. — Помните, где я оставила машину? Встречаемся возле нее.

На дорогах было спокойно — ни пробок, ни аварий. Кое-где к обочинам жались автомобили, но сложно было понять, сломались они или их просто там припарковали. Почти во всех домах горел свет, хотя Кристина увидела несколько обесточенных. Проезжая мимо в маршрутке, она не успела рассмотреть номера.

Лучше бы, конечно, нашла что-то подходящее и полетела, а не тряслась в переполненном микроавтобусе. Но она слишком устала. Магия отзывалась, но так слабо и с таким запозданием, что Кристина могла бы просто свалиться, как сбитый самолет.

Лещинский уже ждал возле машины. Окинув Кристину цепким взглядом, он предложил сесть за руль. Она отмахнулась. Навигатором не пользовалась, а постоянно подсказывать дорогу не знающему города инквизитору… Проще было ехать самой. Дальнобойщики вон иногда сутками за рулем, и ничего.

— Что там с заглотами? — спросила она, вливаясь в поток машин. — И как поживают инквизиторы? Там же Дина и Богдан Сергеевич, правильно?

— Они, — кивнул спутник. — Такие же. Слегка не в себе, но колдуют, кажется, на своем обычном уровне. Нужно только их постоянно направлять и не давать отвлекаться. Мы расставили ловушки-приманки. Днем в каждой ловушке работал портал в заповедник. В заповеднике дежурили сотрудники. На ночь я погасил порталы, завтра отправим в столицу тех, кто остался.

— И тогда инквизиторы тоже уберутся? — с надеждой спросила Кристина.

— Увы, вряд ли, — Лещинский пытался говорить с сочувствием, но посмеивался. — Они все-таки хотят провести инспекцию. Но мы дадим им в помощь Семена Никитича и не будем обращать внимания.

— А так можно? — усомнилась Кристина.

— Можно, — заверил Лещинский. — Кстати, ваша помощница говорила, что нашла информацию о сотрудницах музея…

— Да, и о том, что они не отличаются от людей. Она вам все рассказала? — оживилась Кристина. — Вы собирались побеседовать с директором музея, помните?

— Помню. Я не знаю, когда мы завтра закончим с заглотами. Если утром окажется, что директор на самом деле существует и о ее рождении есть запись в архивах роддома… Побеседуйте с ней сами, только в одиночку не ходите. Возьмите Дину, я оставлю ее в офисе. Только перед тем, как войти в музей, напомните ей, что вы идете в зачарованное место, что там, возможно, действует секта, и так далее. Высшие в целом вменяемы, просто представьте, что разговариваете с пьяными.

Кристина, рассмеявшись, кивнула.

…В ловушке, оставленной в ее квартире, не обнаружилось никого опасного. В сетях трепыхался лишь безобидный домашний всеядец. Это вечно голодное животное, похожее на откормленного до шарообразной формы енота, питалось всем подряд. Проникнув в квартиру, оно заглатывало оставленные на виду ключи, мобильные телефоны, одежду, посуду и вообще все, что видело. Даже секта вряд ли сумела бы использовать его, чтобы навредить Кристине, потому что зверек был непроходимо глуп. Он мог думать исключительно о еде. Скорее всего, он просто пролез в квартиру, ища, чем поживиться.

Держа существо за загривок, Лещинский на всякий случай наложил на него проверочные чары. Те предсказуемо ничего не выявили.

— А может, в музей его запустить? — пробормотала Кристина, зевая. — Пусть переполошит там всех, может, что-то и всплывет…

— Даже не знаю. А если он никого не переполошит, а только съест пару десятков редких экспонатов?

— М-да, загвоздка… Ну выпустите его, если считаете, что можно.

— Можно. Я сотру ему память, у таких существ она легко стирается.

Кристина пожала плечами и поплелась на кухню.

Они поужинали привычной яичницей с сосисками. После еды спать захотелось еще сильнее. Кристина вяло махнула рукой в сторону шкафа, предлагая Лещинскому постелить себе на диване самому. Потом зашла в свою спальню.

И нервозность набросилась на нее с новой силой.

Собственная кровать казалась черной дырой, на дне которой предвкушающе скалились зубастые пушки. Кристина села в кресло, не решаясь даже снять покрывало. Она из остатков сил ругала себя последними словами, отлично понимала, что больше никто не вломится к ней домой, особенно сегодня, когда секта временно ушла в подполье, особенно после того, как Лещинский увешал ловушками подходы к квартире, особенно после того, как первое нападение провалилось… Понимала, но ничего не могла сделать. Еще лучше она понимала, что если пересилит себя и ляжет в постель, то так и не сомкнет глаз до утра. А утром благополучно сойдет с ума от невозможности спать.

У Лещинского там номер в отеле снят… Может, поменяться? Пусть ночует здесь, а Кристина поедет туда.

Или заставить его перетащить диван в ее спальню, чтобы был рядом?

Тьфу, какая ерунда. Кристина все сильнее чувствовала презрение к себе за подобную слабость. Не помогли бы здесь ни гостиницы, ни диваны. Только зелье против неврозов. Но вот беда — его требовалось принимать не менее пяти дней, чтобы получить хоть какой-то результат.

Еще, пожалуй, она бы успокоилась, если бы Лещинский спал вместе с ней. Даже заглоты не смогут вытащить из постели одного человека, не потревожив второго, правда?

Тоже ерунда. Он не согласится. Мало ему своего проклятия, чтобы еще носиться с полоумной ведьмой, которая не может справиться с нервами. Позор какой.

Тихо скрипнула, поворачиваясь, ручка двери. Кристина дернулась и подпрыгнула на месте.

— Простите, если помешал, можно открыть окно? — спросил Лещинский. Потом удивленно воззрился на Кристину. — А вы почему не спите?

— Не могу, — честно призналась она, поднимаясь с кресла. — Все время жду заглотов. Да, открывайте окно, чтобы им было легче влезть.

Лещинский ненадолго опешил, потом издал короткий смешок.

— Никто не влезет. Если заглоты и будут передвигаться по Городу сегодня ночью, то только в направлении ловушек. И я выставил дополнительные ловушки снаружи вашей квартиры. В конце концов, я в соседней комнате и замечу, если кто-то влезет, хотя это невозможно.

— Думаете, я не понимаю? — мрачно отозвалась Кристина. — Все в порядке, идите спать и открывайте окно.

— Конечно, все в порядке, — усмехнулся инквизитор. — Я вижу. Мы поменялись ролями, и теперь вы отказываетесь признавать свою проблему? Тогда придется бить вас вашим же оружием.

Кристина заинтересованно подняла голову.

— Бить меня? Это уже любопытно.

— Не знал, что вас волнует эта тема, — его усмешка стала шире. — Но я вообще-то о другом. Что сделать, чтобы вы не боялись? Состряпать магическую сигнализацию? Перетащить свой диван к вам в комнату?

Сигнализация. Кристина задумалась. Можно спать и знать, что магическая сирена взвоет истошным голосом, если в квартиру проникнет хоть один заглот… Ну да, заглот, которые отлично умеют глушить звуки. И даже если сигнализация вместо сирены устроит какое-нибудь локальное землетрясение, все равно черта с два это поможет.

— Ничего, — ответила Кристина. — Здесь нужно простое успокоительное зелье. Оно подействует, — она не сдержалась и добавила: — Дней через пять.

Лещинский покачал головой.

— Ну, больше я ничего не могу сделать. Не предлагать же спать в вашей постели.

— А почему бы и нет? — поинтересовалась Кристина. Хотя пять минут назад сама же отвергла эту идею. Он изумленно хмыкнул.

— Потому что вы переоцениваете мою выдержку.

Она уставилась на него, осмысливая услышанное. Он что, хочет сказать, что не сможет просто так спать рядом в кровати, не удержится и начнет приставать?

«Приставать». Пришедшее на ум обозначение рассмешило. Кристина сдержала неуместное веселье. Но от всего этого тело неожиданно окатило волной странного возбуждения, жаркого и почти нестерпимого. Хотя почему странного? Все укладывалось… в пределы нормы.

— Я думала, отсутствие выдержки — удел семнадцатилетних, — провокационно заметила она, пристально следя за взглядом Лещинского. — Мужчины постарше уже не реагируют так на всех женщин.

Он не оскорбился. Казалось, эта шпилька его развеселила.

— А я и не реагирую на всех женщин. Только на вас.

Кристина моргнула. У нее вырвался смешок.

— Почему вас это удивляет? — улыбнулся Лещинский. — Вы мне нравитесь. Вы меня привлекаете. Я вас хочу, в конце концов. Просто у любой выдержки есть предел.

Это было откровенно. Возможно, даже слишком. Откровенность выбивала почву из-под ног. Кристина помедлила, прежде чем найтись с ответом. Она просто не знала, что сказать. До сих пор он всегда был таким сдержанным…

…за исключением тех минут, когда целовал ее. И тогда ничто не говорило о равнодушии. Похоже, кто-то очень хорошо умел скрывать эмоции. Почему перестал сейчас?

Кристина догадывалась об ответе. Усталость. Лещинский ведь тоже устал. А в таком состоянии уже не оставалось сил на уклончивые ответы, тактичные отговорки, нагромождение лишней полуправды…

— Ну а если я не стану возражать? — после паузы сказала Кристина.

— Настолько боитесь заглотов, что готовы расплатиться честью за охрану? — глаза собеседника заискрились сдерживаемым смехом. — Да бросьте. Никто уже не нападет.

— Хорошего же вы обо мне мнения, — фыркнула она. — Ну а если вы меня тоже… привлекаете? Это так невероятно?

Лещинский усмехнулся. В этой усмешке было что-то непонятное. Немного недоверия, немного радости… и что-то еще, что сразу погасло, когда он склонил голову и шагнул к Кристине.

— Только не сейчас, — поспешно уточнила она. — Потому что если вы ляжете со мной, то я засну, как только коснусь подушки. Я устала. Надеюсь, вы не станете проделывать всякие непотребства с бесчувственным телом.

— Нет, — выдохнул он и сгреб ее в охапку. — Только с находящимся в полном сознании. Черт, Кристина…

Он прижал ее к себе и уткнулся лицом в волосы. Руки медленно скользили вниз по спине. Кристина замерла, тоже обнимая его. Замерла, хотя казалось, что она вот-вот взорвется от нахлынувших ощущений, тянущих в разные стороны. Гремучая смесь: зарождающееся желание и покой, страсть и безопасность. И еще усталость, которая делила все на два и не давала сполна насладиться древней игрой.

— Нам нельзя, — обреченно пробормотал Лещинский, не выпуская ее.

— Это еще почему? — спросила Кристина ему в плечо.

— Может быть опасно… Прежде всего для вас.

— Только не говорите, что в порыве страсти вы превращаетесь в чудовище, — нервно фыркнула Кристина. Хотя она бы не очень удивилась, если бы так и оказалось.

— Я ни во что не превращаюсь, просто… А, черт, уже не важно. Но они до вас не доберутся даже через мой труп, — прошептал он. Кристина почти не слушала. Она слышала только тембр, не вникая в слова. Какая-то опасность… Как будто сейчас нет опасности. Лещинский снова о чем-то умалчивал. Как всегда. И ей снова хотелось то ли пнуть его, то ли…

— Поцелуйте меня, и будем спать, — потребовала она, чувствуя, что глаза сами собой закрываются. — Продолжим утром.

— Обязательно, — шепнул Лещинский, касаясь ее губ.

И Кристина действительно отключилась, стоило голове опуститься на подушку.

Пробуждение было… теплым.

Открыв глаза, Кристина обнаружила, что лежит в кольце рук. Прямо как в каком-нибудь романтичном фильме. Она прижималась спиной к груди Лещинского, а тот по-хозяйски закинул на нее руку. Одеяло сбилось куда-то в сторону, но тепло было и без него.

Кристина поморгала, не шевелясь и не оборачиваясь. В окно били утренние солнечные лучи. Судя по солнцу, было часов восемь. А может, девять.

Так. Вчера она, потеряв всякое понятие о сдержанности, фактически затащила инквизитора в постель, пообещав ему утренний разврат, потому что слишком устала для вечернего. Кристина зажмурилась. Но тут же вспомнила, что он первый начал.

И что теперь де…

— Доброе утро, — бархатно промурлыкали ей на ушко. — Раздумываете над тем, как улизнуть?

— Есть немного, — призналась Кристина, прежде чем успела подумать, что произносит ее язык. — Я еще не умывалась и…

Лещинский легонько провел ладонью по ее животу, и она непроизвольно чуть выгнулась. Нет, все-таки когда долго живешь одна, в этом есть свои минусы.

— Если единственное препятствие — это умывание, — сказал Лещинский, — то я никак не могу вас отпустить. Иначе потом не поймаю…

В следующую секунду горячее дыхание обожгло шею, и он принялся медленно целовать нежную кожу.

Кристина сама не заметила, как перевернулась на спину, позволяя ему спустить бретели ночной сорочки с плеч. Она прикрыла глаза и какое-то время не шевелилась, прислушиваясь к ощущениям. Тело реагировало именно так, как и должно было. Нет, пожалуй… острее. Ей захотелось привлечь инквизитора к себе, и она сделала это. Тяжесть мужского тела пригвоздила к кровати. Кристина потянулась к Лещинскому и слегка прикусила ему мочку уха, а потом опять выгнулась и царапнула обнаженную спину, требуя не медлить.

Он подчинился. Опираясь одной рукой о подушку у головы Кристины, нависая над ней, он нетерпеливо сжал ее грудь свободной рукой и приник к губам. Кристина жадно ответила на поцелуй, забрасывая одну ногу Лещинскому на бедра, чтобы он не вздумал отстраниться. Он коротко рассмеялся, и Кристина прикусила ему губу, требуя не отвлекаться. Ее охватила бесшабашность пополам с желанием. Крутой коктейль бурлил в крови, заставлял вцепляться в мужчину, как в добычу, играть с ним, как с добычей, и заявлять свои права. К обоюдному (сомневаться не приходилось!) удовольствию.

Ведьмы привыкли получать то, что хотят…

…Мобильный телефон звонил и звонил. Незатейливая мелодия повторялась раз за разом, громко и назойливо. До того назойливо, что в конце концов достучалась до затуманенного сознания Кристины и вынудила прервать поцелуй.

— Черт, — пробормотала она. — Если там какая-нибудь ерунда, я их убью…

Лещинский хмыкнул, потянулся к прикроватной тумбочке и подал телефон. Тот продолжал звонить. На дисплее мигало имя Леры. Кристина помедлила, в глубине души надеясь, что та бросит трубку и решит перезвонить позже. Хотя бы через полчаса. А лучше через час. Ну почему вся жизнь подчиняется закону подлости? Может, подлый законенок, пользуясь невидимостью, уже обосновался в квартире?

— Ответьте, — шепнул Лещинский, не отстраняясь. — Там может быть что-то важное.

О да. Кристина не сомневалась, что там что-то важное. Она провела пальцем по дисплею, и в уши тут же ворвался панический голосок Леры.

— Кристина Сергеевна! Приезжайте скорей! С Богданом Сергеевичем что-то не то!

Ну конечно, нужно приехать поскорей. Она тяжело вздохнула, отодвинулась от Лещинского и села на кровати.

— Что случилось?

— Я не знаю, он какой-то странный!

— Лера! Он всегда странный! — обозлилась Кристина. — Это повод меня дергать с утра?

— Ну, он ни на что не реагирует, не отвечает почти ни на какие вопросы, я его и про заглотов пыталась расспрашивать, и про музей, он только смотрит! Или даже не смотрит. А сам сидит посреди нашего холла и рисует картину!

Рядом беззвучно захохотал Лещинский, который отлично слышал Леркины вопли. Кристина мученически возвела глаза к потолку. Она догадывалась, что случилось с несчастным инквизитором и почему на него вдруг нахлынуло вдохновение. Нужно было ехать и расколдовывать его. Вот ведь…

— И как у него, хорошо получается?

Лера, кажется, растерялась от этого вопроса. Плохо. Значит, талантом Богдан Сергеевич не блистал. Тогда тем более нужно было расколдовывать.

— А может, пусть рисует? — жалобно спросила Кристина скорее у Лещинского, чем у Леры. — Сидит тихонько, никому не мешает…

Потом потрясла головой, буркнула: «Ладно, скоро буду» и поплелась в ванную. После встречи с тем существом, с которым столкнулся Богдан Сергеевич, не всякий сохранял здоровый рассудок. Те, у кого хватало способностей, становились знаменитыми художниками, композиторами, поэтами или писателями. Но чаще способностей не хватало. И тогда без помощи мага пострадавший просто сходил с ума от понимания, что идеал недостижим.

Да уж, давненько в Городе не было видно этого… ценителя искусства. Интересно, его на Богдана Сергеевича натравила секта или они встретились случайно?