ГЛАВА 7

Перелёт до Берлина дал Александру возможность немного отдохнуть и даже поспать. В аэропорту Берлина его встречали двое мужчин с плакатом «Петров» в руках. Александр подошёл и пожал руку первому из них. Почувствовал внезапно лёгкий укол в руку прямо через пиджак… и всё. Больше он ничего не видел, не слышал и не чувствовал.

Люди вокруг заметили, что какому-то мужчине стало плохо. Но его быстро подхватили под руки встречающие и практически вынесли из здания порта. Вопреки всем правилам, прямо у входа их ожидал автомобиль. Потерявшего сознание мужчину, уложили на заднее сиденье и через пару минут на месте инцидента никого не было.

А ещё через несколько минут на одном из поворотов трассы машина съехала на второстепенную дорогу и остановилась в пустынном месте. Водитель снял верхние ложные номера, и машина спокойно двинулась дальше.

Где-то в пригороде Берлина она остановилась у обычного немецкого особняка. Ворота автоматически открылись, и машина въехала во двор. С крыльца торопливо сошла красивая ухоженная женщина лет сорока – сорока пяти и заглянула через стекло на заднее сиденье.

– Привезли? Всё нормально? Немцы его не искали?

– Всё нормально, Светлана Игоревна. Немцы немного опоздали. У них колесо пробило. А мы успели, – улыбнулся он уголками губ. – Но нам надо вернуться, проверить ситуацию и подчистить следы, если что.

– Да, я понимаю. Но вначале занесите его в комнату. К вечеру жду Рихарда, идите, – простилась она с мужчинами.

Некоторое время женщина сидела возле Петрова, как будто заново изучая его. Ни одной эмоции не мелькнуло на её застывшем лице. Затем она вышла и позвала служанку.

– Берта, разденьте господина и уложите в постель. Можете попросить помощи Курта.

– Да, госпожа.

Через некоторое время в особняке опять установилась тишина, нарушенная появлением Петрова. Сам Александр ничего этого не слышал. Он очнулся только к вечеру. Голова была тяжёлой, а сознание затуманено. Он не понимал, где находится и что с ним. С удивлением обнаружил, что раздет до трусов и лежит в постели. Попытался встать, но тело было слабым. Он не удержался на ногах и с грохотом рухнул на пол.

Почти сразу же в двери щёлкнул замок, и она открылась. На пороге стояла женщина, которую он когда-то знал, но не видел уже лет двадцать. С тех пор, как она внезапно уехала из страны.

– Ты очнулся? Слава богу! А то я уже было подумала, что ребята перестарались. Но Рихард осмотрел тебя и сказал, что опасности нет.

– Рихард? Кто это? – в голове Александра ещё не было ясности.

– Это наш врач. Здравствуй, Саша!

– Здравствуй, Светлана, – с трудом ворочая сухим языком, ответил Петров. – Что всё это значит?

– Ничего особенного, Саша, – Петров поморщился от такого обращения: он не хотел, чтобы эта женщина называла его также, как и Маша. – С тобой вечно всё не так, – между тем поясняла Светлана. – Переписал бы в своё время фирму на Настю и сейчас был бы здоров и свободен в России. А ведь я тебе звонила тогда, когда Насте исполнилось восемнадцать. Но ты упёрся. …

А после института, – продолжила женщина через паузу, – ты предложил ей руководство своей пресс-службой. Чем и кем там руководить?! Тремя калеками?! А у девочки амбиции не слабее твоих, Петров. Ты же захотел, чтобы она начала работу с низов, побегала ногами, узнала нюансы и тонкости из первоисточников. Глупо! Сейчас дети так не начинают.

Потом прицепился с этими женихами, а у девочки уже давно есть постоянный друг. В общем, Петров, ты сам виноват, что девочка на тебя обозлилась. Слава богу, мои люди вовремя доложили мне, и Настя не успела наломать дров. Она ведь со злости похерить твой бизнес задумала.

Так что у тебя сейчас один выход: перевести фирму на меня. И завтра утром на переговоры с немцами поеду уже я. Знаешь, как-то надоело мотаться по Европе. Захотелось родной природы. В России тоже можно жить, правда с деньгами. А ты завтра улетишь в Россию, здоровый и свободный, – повторила женщина.

– А если нет? – спросил Александр.

Голова его немного прояснилась, и мысли бешеным клубком закрутились, выискивая нужные варианты. Что его бывшая жена Светлана не блефует, он понимал отчётливо. Она всегда выполняла обещанное и практически никогда не врала. Не из моральных принципов, а из соображений выгоды. Очень властная жёсткая женщина.

Когда-то он повёлся на её жёсткость и предприимчивость. Это было неожиданно для женщины. Для молодой красивой женщины. В двадцать лет Светлана сколотила свою первую фирму на элементарных турах выходного дня. Просто вовремя заметила эту пустую нишу в большом городе.

А он в это время собрал свою первую полностью укомплектованную строительную бригаду с рабочими разных специальностей и всякой строительной техникой.

Они быстро сошлись. Быстро поженились. Быстро родили Настю. А потом… Светлана ни на минуту не прерывала работу ни во время беременности, ни после. Обоим было не до ребёнка. Оба рвали жилы, создавая каждый свои империи. Светлана стала ещё жёстче. Говорила только приказом. Петров забыл, когда спал с ней в постели.

С удивлением узнал, что жена открыла свою школу телохранителей и бюро по их найму. А началось всё с того, что один богатый бизнесмен запросил у неё индивидуальный тур в Монголию, но с охраной.

Светлана идею оценила и развила. А в тренеры и учителя пригласила своего детского друга, мастера международного класса по боям без правил.

Собственно, к этому моменту семья Светлане стала не нужна. И она, оставив пятилетнюю дочь Петрову, выехала на пмж за границу. Развод он оформлял сам.

Со временем она полностью перешла на организацию индивидуальных туров. Это оказалось гораздо прибыльней и интересней. Её агентство стало элитным, а её команда телохранителей разрослась до небольшого отряда. Да и сфера их деятельности расширилась.

Петров не виделся с женой все эти двадцать лет, но некоторую информацию о бывшей жене ему Сергей передавал. И Александр понял, что находится на базе этой самой команды. А, значит, условия диктует Светлана. Он внимательно посмотрел на бывшую жену, и она подтвердила его догадку.

– А если не подпишешь, Петров, то отсюда уже не выйдешь. Или выйдешь в невменяемом состоянии. Я подумаю, как лучше для нас с Настей. И через полгода Настя получит твою фирму в наследство, как единственная кровная наследница. Нам не нужна твоя фирма. Нам нужны деньги, а твой холдинг уже неплохо котируется, я узнавала. Я ясно излагаю?

– Более чем, – спокойно ответил Петров. – Я всё же подумаю, Светлана. Попить дай и помыться бы мне.

– Здесь в комнате всё есть: душ, туалет, вода из-под крана. Не бойся, она фильтрованная, можно пить. Утром я приду за ответом, – женщина усмехнулась и вышла.

В двери провернулся ключ и опять наступила тишина.

– Утром…, – тихо произнёс Александр, – приходи…

Петров встал и, с трудом сохраняя вертикальное положение, направился в санузел: чистый, по-немецки рациональный, и без излишеств. «Да и зачем они на базе», – усмехнулся про себя Петров. Он открыл кран и вначале несколько раз ополоснул лицо, которое казалось ему неподвижной маской. Затем тщательно вымыл руки и только потом напился воды пригоршнями. Никакой посуды в комнате не было.

Умывание и вода привели немного мысли в порядок и добавили бодрости организму. Небьющееся зеркало отразило взъерошенного мужчину с запавшими глазами и глубоко прорезавшимися складками на лбу.

– Хорош, – скептически оглядел себя Александр. – Интересно, чем они меня «накормили»? хорошо, если только снотворным.

Он ещё раз напился воды и вышел из санузла. Усевшись на кровать, он решил как следует подумать и поискать варианты своего спасения. «Далеко зашла», – неприязненно подумал он о бывшей жене. Конечно, ничего подписывать и дарить бывшей свой бизнес – дело всей его жизни – он не собирался. Но, зная характер Светланы, понимал, что та не отвяжется, раз уже приняла решение. Значит… придётся бороться.

Петров оглядел комнату. Так и есть, кроме одежды никаких других его личных вещей не было: ни смартфона, ни документов, ни часов… Нет, часы, кажется, были на месте! Петров лихорадочно ощупал небольшой задний карманчик на брюках. Он снял часы в самолёте, выключил и положил в карман, потому что это нежное изделие китайского ширпотреба чутко реагировала на перелёты, теряя все настройки.

Собственно, это были не чисто часы, даже в первую очередь не часы. Это был телефон с выходом в интернет, но носился на руке, как часы и мог быть именно ими. Его надо было синхронизировать с основным телефоном и всё было в порядке.

Александр с облегчением вздохнул, доставая часы. Его не обыскивали слишком тщательно и это удача. Даже в выключенном состоянии эти часики могут показать его местоположение. Несмотря на наступающую ночь и разницу во времени, Петров попытался связаться с Сергеем. Но… тщетно. Либо здесь не было связи, либо надо было знать пароль вай-фая.

Так… думай, Петров, думай!

Ясно, что Светлана послала своих людей встретить его вместо немцев. Но!

1Во-первых, откуда она узнала о времени прилёта? Этого даже он сам не мог знать заранее, так как билеты брали наспех. А кто у нас заказывает билеты? – задал себе вопрос Петров. – Правильно, секретарша, – ответил он сам себе. А секретарша у него – Виктория Логинова, молодая женщина тридцати лет, взятая им пять лет назад по просьбе Насти. «Значит, Настино предательство началось ещё тогда, а, может, и раньше», – с горечью подумал Петров. Не вышло из него хорошего отца, раз ребёнок готов подставить и нажиться за его счёт. Не вышло.

Зря он подозревал Карину и Степана. Они, выходит, по мелочи пакостили. Может, и ребёнок у Карины от Степана? Хотели просто куш сорвать. Как же так он разучился понимать людей?! Или к старости стал сентиментальным и доверчивым? Глупо!

2 Во-вторых, настоящие немцы в аэропорту всё равно должны были появиться. Не найдут его и забьют тревогу. Позвонят в Россию. Сергей обязательно озадачится. Это плюс. Кроме того, во всех портах мира навалом камер. Через какое-то время обязательно обнаружат его похитителей. Так что искать его будут. Надо только подождать. Но, похоже, времени «подождать» у него не было.

3 В-третьих, если всё же сделать ход конём и подписать документы, а потом опротестовать? Смешно стало самому Петрову. Как только он подпишет бумаги, его тут же и уберут. Нах им будет нужен такой опасный свидетель?! Что же делать?!

Петров встал и прошёлся по небольшой комнате, внимательно осматривая её. Квадратов двадцать, не больше. Окно глухое. Снаружи фигурные решётки из толстого металла. Этаж, примерно, второй. Дверь прочная, на замке, и неизвестно, что за этой дверью. Интуитивно Петрову казалось, что домик не маленький. «Хреново», – оценил своё положение мужчина.

Он опять взялся за часы, раз за разом вызывая Сергея. А мягкий женский голос раз за разом отвечал ему, что абонент не абонент. «Бл-ь!» – разозлился Петров. Нервничая, он сделал несколько кругов по комнате, зашёл в туалет и опять напился воды. Подошёл к выходной двери…

Он метался, как зверь в клетке, но выхода не видел. Сейчас состояние Петрова было напряжённым и мобилизованным. За несколько часов нахождения в плену, он много пил, мочился и рассчитывал, что большая часть снотворного или транквилизатора, что ему вкололи, уже вымылась из организма. Но он понимал и знал из разговоров с Сергеем, что ещё пара уколов неизвестного препарата, и он может уже никогда не прийти в себя. Поэтому он собирался не допускать больше никаких уколов.

Около четырёх ночи его выматывающее ожидание закончилось. Где-то в глубине дома послышался неясный шум, тяжело грохнула дверь, в коридоре раздался топот ног в тяжёлых ботинках и стих возле его комнаты.

Дверь через секунду распахнулась и двое наёмников быстро и резко шагнули в комнату. Но Петров уже был готов. Он стоял сбоку от входа, и наёмники не сразу заметили его. Петров со всей силы заехал ногой в поясницу последнему вошедшему. Тот хрюкнул и свалился на пол, отлетев метра на три.

Петров рванулся в коридор. Куда бы тот не вёл, это лучше, чем оставаться в глухой комнате. Но навстречу ему уже спешила ещё одна пара наёмников. Между тем шум внизу и выстрелы из пистолета ясно указывали на вооружённое столкновение, и у Петрова появилась надежда.

С удвоенной силой он бросился на охранников и началась жёсткая махаловка с хеканьем, матом и звериным оскалом лиц. Нет, Петров не был слабаком, но и чемпионом по боям тоже не был. Обычный тренированный мужик. Однако, когда бьёшься за свою жизнь, сила откуда-то появляется.

Ещё с одним наёмником Петров расправился, саданув ему ногой в голову. Тренер бы похвалил. Но остались ещё двое. Причём второй, тот, что выскочил из его комнаты, держал в руках готовый к применению шприц. Он не лез в драку: Петров всё равно был связан боем. Он ждал удобного момента.

И вдруг Петров ясно понял, что ребята сильно торопятся. Им сейчас надо срочно увезти его отсюда. Иначе зачем это всё посередине ночи? Да и шумы внизу подтверждают эту мысль. Значит, кто-то идёт ему на помощь. Или немецкая полиция, или Серёга. «Лучше Серёга», – мимолётно подумал Петров, уворачиваясь от нового удара. Его лицо и так походило уже на кровавую маску: с рассечённого виска свисает кусок кожи, разбитый нос свёрнут набок, скула отекает от крепкого удара. Про болезненные синяки на теле он и не думал: заживёт!

Но Петров устал. Нервы, неизвестность, напряжение, слабость после укола. И Петров пропустил сильнейший удар по печени. Он упал, согнувшись от боли пополам. Сознание находилось в пограничном состоянии. Наёмник со шприцем немедленно подскочил к нему и с размаха всадил иглу в плечо. Двое других подхватили его подмышки, собираясь куда-то нести.

Уже закрывающимися глазами Петров увидел в дальнем конце коридора Сергея и его ребят. «Успели…» – выдало затуманенное болью сознание.

– Маше … не на-до…», – непослушными губами успел прошептать он склонившемуся к нему другу.

***

Александр уехал, и Маша вначале даже вздохнула с облегчением: не будет рядом шумного напористого Сашки. Можно немного отдохнуть от него и подумать о переменах в своей жизни. Переменах слишком быстрых, слишком резких.

Пару дней она ходила на работу без волнений и переживаний. Осваивалась с новым местом, знакомилась с людьми и обязанностями. Виктор на удивление был корректен и лишний раз её не дёргал. Об их разговоре о сыне пока не напоминал.

Борис или Сергей каждый день звонили Маше и спрашивали о её делах и проблемах. Об Александре не говорили ни слова.

На третий день позвонил Ванька и радостно заявил:

– Мам, мы с Леной к тебе заедем на часок вечером. Сегодня будем в твоём районе, так что нам по пути.

– Заезжайте, конечно, сынок, – обрадовалась Маша. – Нам, кстати, и поговорить надо, – предупредила она, решив всё же рассказать Ивану об отце.

– Ого! Заинтриговала! – воскликнул Иван. – Жди!

С работы Маша торопилась, чтобы успеть приготовить что-нибудь вкусненькое. Ванятка редко теперь заезжал к ней. Да и хотела настроиться на разговор с сыном. Она даже незаметно сняла Маркелова на камеру, чтобы показать сыну. У неё самой никаких фотографий бывшего мужчины не было. Она их уничтожила в порыве ярости сразу же.

Маша готовила, думала о сыне, представляла их разговор, а в душе исподволь рождалась непонятная тревога. Ожидание какой-то большой беды. Но Маша останавливала свою панику, понимая, что это просто нервы. Звонок в дверь раздался в семь вечера. Пришли ребята.

– Проходите, – с улыбкой встретила их Маша. – Руки мойте и за стол, остывает всё.

– О, мам, – повёл носом сын. – Чувствую ты мясо запекала. Люблю, люблю! – облизнулся Иван и поторопил девушку: – Лен, быстрее! Жрать хочу, сил нет.

После ужина Лена, предупреждённая заранее Иваном, ушла в комнату, а мать с сыном остались в кухне. Маша закрыла дверь и села напротив сына, заставив его этим насторожиться.

– Сынок, я никогда не говорила тебе об отце, хотя маленьким ты часто спрашивал меня о нём.

– Я помню, мам, – серьёзно ответил парень.

– Так вот в нашей жизни случилась неожиданность. Я устроилась на новую работу и оказалось, что исполнительным директором «шоколадки» является Маркелов Виктор Николаевич – твой отец.

Иван молчал, но руки его сжались в кулаки так, что косточки побелели.

– Он не знал о моей беременности и о твоём рождении. Я вычеркнула этого человека из своей жизни. Но, может быть, я ошиблась и лишила тебя главного родственника. Сейчас Виктор узнал о тебе из моего личного дела и предположил, что ты его сын. Я не стала скрывать этого, Ваня. Ты уже вырос. Тебе двадцать лет. Алиментов на тебя уже не надо. Да и раньше не надо было, я справлялась, – поморщилась Маша. – Но я не могу отказать в его просьбе познакомиться с тобой. Как ты на это смотришь? – осторожно спросила она у сына.

– Плохо смотрю, – сквозь зубы произнёс сын. – Почему он не поинтересовался твоим состоянием, когда вы расстались? Если вы жили вместе, он должен был понимать, что могут быть дети! А он?! Просто выкинул тебя из своей жизни! А теперь хочет познакомиться?! Через двадцать лет! Ещё и, наверняка, претензии предъявляет, иначе ты не расстраивалась бы так. Познакомиться?! – разбушевался вконец Ванька. – Не проведя ни одной бессонной ночи?! Не сменив ни одного подгузника и не вынеся ни одного горшка?! Ни разу не увидев у ребёнка температуру под сорок! Даже я сам помню это, мама.

– У него дочка есть, десять лет, от второго брака, – успокаивающе заметила Маша.

– Рад за него, – саркастически оскалился Иван. – Не хочу с ним встречаться! Он мне никто!

– Ну, не хочешь, так не хочешь, – вздохнула Маша. – Но ты подумай всё же. Вот его телефон, – Маша положила перед сыном визитку Маркелова. – И я там тебе его фото перегнала, посмотришь. Ты похож на него, сын. Если надумаешь поговорить, звони ему сам, сын. Он ждёт.

Иван замер над столом, уставившись на прямоугольник цветного картона, затем резко схватил визитку и, сунув её в карман брюк, быстро вышел из кухни.

А Маша тяжело выдохнула и даже мысленно перекрестилась: «Уфф…». Неприятная миссия выполнена. Маркелову она больше ничего не должна. Теперь всё зависит от Вани. Насколько Мария знала своего сына, Ванька обязательно встретится с отцом. Побесится вначале, попсихует, но обязательно встретится. Из любопытства. А дальше уже как получится.

Не в её силах заставить Ваню полюбить отца. Но и отговаривать от общения она не будет. Они всё равно по крови родные люди. Хотя, в наше время родные бывают хуже чужих. В общем, пусть Маркелов сам старается.

Утром она специально ещё до работы зашла в кабинет Маркелова и передала ему кратко разговор с сыном. Конечно, не упоминая Ванькиной злости и бешенства. Маркелов побледнел, поблагодарил и отвернулся к окну.

Маша, постояв минутку и не дождавшись никаких слов, тихо вышла и на целый день засела в своём кабинете.

В обед её позвонил Сергей и осторожно поинтересовался, всё ли у неё в порядке.

– Всё в порядке, Сергей, спасибо вам. А вы не скажите, как там Александр? Он несколько дней уже не звонит. Я волнуюсь.

– Всё хорошо, Мария Витальевна. Если будут какие-то новости, мы вам немедленно сообщим. Александр Михайлович строго велел беречь вас и помогать, если надо. Просто у него очень напряжённые переговоры, но он вам позвонит, не волнуйтесь!

Прошла неделя, началась вторая. Петров не звонил…