ГЛАВА 8
– Твою мать! – с чувством выругался Сергей, глядя на неподвижное тело Петрова у своих ног. – Какую х*ню они ему вкололи?! Денис, дока подгони сюда любого, быстро!
– У местных полицаев в группе был, – ответил его помощник. – Сейчас приволоку.
Сергей склонился к другу, пытаясь прощупать пульс. Тот был неровным, заторможенным, но был. Дыхание тоже неровное, рваное.
– Суки! – снова зло выругался Сергей.
Отправляя Александра в Германию, он и помыслить не мог о таких проблемах. До сих пор всякого рода разборки и наезды их бизнес благополучно избегал. И вдруг на ровном, казалось бы, месте – такая засада!
Первый тревожный сигнал поступил от немцев. Они позвонили в день прилёта и вежливо поинтересовались вылетел ли господин Петров.
– Вылетел, – сразу ответил Сергей и уточнил: – Вы встретили его у самолёта?
Немцы замялись и признались, что опоздали к прилёту, и господина Петрова в порту уже не было. Боевой и жизненный опыт подсказывал Сергею, что это исчезновение неслучайно. И он сразу озадачил немцев.
– Отследите по камерам его путь от высадки до выхода из здания. Он был на борту стопроцентно. Проверьте, кто его встречал. Он не знал тех людей, его могли встречать с плакатом. Проверьте машины на стоянках. Я вылетаю немедленно!
Сергей отдал команду на срочный сбор своему отряду, а сам вернулся в кабинет. Неожиданное и дикое известие взбудоражило его, и Сергею казалось, что он что-то упускает.
Автоматически он забрал из сейфа пистолет, прихватил флэшку с копиями документов на всякий случай, снял трубку внутреннего телефона, чтобы секретарь отменила запланированные встречи.
Секретарь? … Секретарь заказала билеты… Секретарь знала о рейсе и времени…
– Тварь! – саданул Сергей кулаком по столу.
Он понял, что его напрягало: откуда кто-то мог узнать время прилёта и номер рейса! Это знали только три человека: сам Сашка, Сергей и она – секретарь, которая заказала билеты!
У них с Сашкой секретарь один так же, как было у Краснова с Машей. И эта секретарь – Логинова Вероника. Он её, конечно, проверял при приёме, но ничего особенного не обнаружил. Однако девушку им рекомендовала Настя. А Насте начбез не доверял от слова совсем.
Получается, эта Вероника всё равно была не их человеком? Или их и он ошибается? Мысль оформилась и требовала немедленной проверки. Сергей в три шага преодолел расстояние до двери кабинета и резко распахнул дверь в приёмную.
Секретарь Вероника мирно сидела на месте и тонкими пальчиками клацала по клавиатуре.
– Вероника, – сдерживая гнев, медленно произнёс Сергей. – Что тебе обещала Настя за слив информации о нас и Петрове? – в лоб спросил он девицу.
Та побледнела. Глаза вначале удивлённо округлились, а потом резко забегали, пытаясь уйти от прямого взгляда начбеза.
– Я… я не понимаю… что…, – лепетала девица, искусно изображая нежную фиалку.
– Говори сейчас или начнёшь говорить у моих ребят в подвале, – не жалея тварюшку, сказал Сергей.
Секретарь побелела ещё больше, хотя, казалось, больше некуда, пальцы рук начали мелко подрагивать. Но девушка, сжав руки в кулачки, молчала.
– Денис, вы готовы? – позвонил Сергей помощнику, давая женщине время прийти в себя. – Поднимись ко мне, дело есть.
– Что за дело, шеф? – влетел в приёмную Денис через пару минут. – Отмена?
– Нет, летим. Самолёт уже на полосе. Тут у нас другое. Видишь эту даму? Всю такую девочку-девочку. Молчит. Не хочет признаваться за что продавала нас Анастасии Александровне.
– А она точно продавала? – включил придурка Денис.
– Точнее некуда. Последняя продажа – номер рейса и время вылета Петрова. Улетел и не появился на месте. Что скажешь, красавица? – Сергей с угрозой приблизился к столу секретаря.
– Я … я скажу! Не трогайте меня! – сжалась женщина на стуле.
– Говори! – приказал Сергей и включил диктофон.
– Мы с Настей давно знакомы, – начала девушка, облизнув сухие губы. – Встретились в универе. Вначале я помогала ей осваиваться там. Она трудно сходилась с людьми. Я старше, вот и помогала. Мы жили в одном коттеджном посёлке, только она жила дома с отцом, а я была содержанкой.
– Горского? – уточнил Сергей.
Он вдруг вспомнил, где раньше видел эту девицу: в их посёлке. А вот в её личном деле такой информации не было. Сергей скрипнул зубами: его прокол. Было это лет десять назад, но всё равно мог бы и вспомнить.
– Да, Горского, – удивлённо вскинула глаза Логинова. – Но потом, наоборот, Настя помогала мне. Горский меня выгнал, и она устроила меня к вам.
– А по специальности работать не пробовала? – язвительно спросил Сергей. – Для чего училась-то?
– Нет, – резко ответила девица. – Гроши считать? Да я здесь зарабатываю больше, чем любой экономист в обычной фирме.
– Понятно, ну, так что с билетами?
– Я сообщила Анастасии Александровне номер рейса и время вылета. И всё! Я больше ничего не делала! Умоляю! Я всегда сообщала только о передвижениях господина Петрова! О его женщинах сообщала Карина, она хотела остаться рядом с ним надолго и Настя, то есть Анастасия Александровна, обещала ей это. А юрист крутит шашни с Кариной за спиной хозяина. Давно уже! Простите меня! Я уволюсь! Никому ничего не скажу! Только оставьте мне жизнь, умоляю!
Девица с размаха грохнулась на колени перед Сергеем, не думая о ссадинах и синяках и обхватывая обеими руками его штанину. В общем, её страх был понятен: репутация у Сергея была не самая добрая. А тут он ещё и специально включил жёсткость. Начбез брезгливо выдернул свою штанину из рук женщины и, чуть не плюясь, отошёл в сторону.
– Денис, запри её на базе до нашего приезда. Пусть твой человек допросит подробно. А мы в Германию. Чую, Сашку надо вытаскивать из переделки. Не дай бог его бывшая вмешалась. Это такая стерва, что не всякий мужик с ней справится.
Денис кивнул и бросил короткий приказ своему бойцу. Парень взял Логинову под локоть и вывел из приёмной. А Сергей с Денисом почти бегом направились к машинам. Самолёт уже ждал их на полосе. Через пару часов их небольшой отряд будет на месте, но эту пару часов Петрову надо суметь прожить.
По дороге в аэропорт Сергей вновь связался с немецкой стороной. Партнёры, чувствуя свою вину, развили бурную деятельность. Выяснили, что колёса им пробили намеренно и поэтому они опоздали в аэропорт. Зато успели проверить камеры и увидели, как двое мужчин увезли обвисшего Петрова на машине.
Но номер машины оказался липовым, а самих мужчин не было в базе. Однако немцы обещали к прилёту господина Юдина добрать нужную информацию.
Зная немецкую педантичность, Сергей нисколько не сомневался в этом. Но также он не сомневался и в том, что друг находится в плену, потому что то, как его тащили эти «встречающие» о добровольном визите дело не шло. Кстати, Сергей этих мужиков тоже не знал.
Он отключил видео, которое ему переслали немцы и скинул им данные на бывшую жену Петрова, попросив проверить её связь с похищением. Немцы ответили к концу полёта. Оказалось, мадам Петрофф давно у них на крючке, но прихватить её было не на чем. Так что господин Юдин оказал им большую услугу. И да, это по её приказу похитили господина Петрова, который сейчас и находится на базе наёмников, принадлежащей госпоже Петрофф.
Всё оставшееся время до посадки самолёта Сергей тихо материл себя и Петрова за излишнюю доброту и порядочность. Вот знал же он гадский характер Светланы, и Настины выверты после гостевания у матери видел прекрасно, так что мешало насторожить друга?! Хотя, Петров, вырастивший дочь в одиночку, никогда не поверил бы в её двуличность. Мда…
Уже в Берлине немцы скинули ему адрес базы, где держали Александра и предупредили, что там могут быть наёмники. Наёмники там или нет, это было Сергею пох-ю. Там был Сашка, и оставлять друга в беде Юдин не собирался.
Так они и ворвались в особняк вместе с немецкой полицией. Хозяев в нём уже не было, обслуга разбегалась, но одно крыло до сих пор жёстко оборонялось. Сергей понял, что Петрова пытаются вывезти живым. Мёртвого они оставили бы тут. А раз стараются вывезти, значит, он им для чего-то очень нужен.
– Ну, хоть это хорошо, – оценил Юдин ситуацию. – Значит, не убьют пока, а там и мы подоспеем.
Жёстко раскидав этих «наёмников», отряд Сергея ворвался на второй этаж. Петрова он увидел сразу. Тот, похоже, и сам немало навалял своим похитителям. Но ему всё же успели вколоть какую-то гадость, и наёмники теперь пытались волоком тащить его к аварийному выходу.
Сергей взвинтился и одним ударом ноги отбросил наёмника на несколько метров. Его ребята зачистили территорию, а Юдин склонился к другу. Но тот был уже почти в отключке, успел только про Машу сказать. Подоспевший док ввёл Петрову антидот и потребовал срочной госпитализации. Сергей не спорил, но лечить в Германии отказался.
– В Россию полетим, домой. Денис, передай приказ на самолёт: пусть готовятся к вылету. Сейчас привезём, – распорядился он.
Через несколько часов Александра уже разместили в палате частной клиники. В Германии они оставили все улики, собранные ими в особняке и все заботы о поимке мадам Петрофф. Теперь немцы от неё не отстанут.
И вот уже вторую неделю Сашка остаётся в этой клинике, и Юдин уже не знает, что с этим делать. Что делать с Петровым и что делать с Машей…
Всю дрянь из организма Петрова уже вывели, но что-то на что-то там повлияло, и Сашка впал в кому. Собственно, он и не приходил в себя: сначала из-за тех нейролептиков, убойную дозу которых ему вкатили, а потом неизвестно от чего. Не приходил в себя и всё.
Как и что говорить Маше, начбез не знал. Но помня первоначальные слова Александра: «Маше не надо», он и не торопился оповещать женщину друга о таких проблемах.
В конце первой недели Юдин почти решился поговорить с Машей, тем более, что она сама активно наседала на него с вопросами, но подумал: а вдруг Сашка сам сегодня-завтра очнётся и обидится? Нет, пусть сам решает.
Но и за выходные Александр не пришёл в себя, и Юдин твёрдо решил поговорить с Машей. Он видел, как мучается женщина, и ему было даже жалко её. Поэтому в среду на свой страх и риск Сергей решился приехать к Маше и рассказать ей о состоянии Петрова.
Ему было прекрасно известно, что Маша жила одна, и он знал, что после работы она обычно сразу едет домой. Но, выйдя в восемь вечера из лифта, он сразу услышал громкий разговор и мужские голоса из Машиной квартиры.
– Что за гости в нашем доме? – пробормотал Сергей, подходя к квартире.
***
Вторая неделя началась, и Маша не находила себе места. Ни звонка, ни строчки от Петрова. Что с ним? Где он? Может, ему нужна какая-то помощь. Может, он внезапно заболел? А она тут, здоровая кобыла, бегает и ничего не знает. Ей уже по ночам начали мерещиться голоса, зовущие её по имени: Маша… Маша…
В конце концов в понедельник она решилась позвонить Краснову. Это Сергей и Борис – подневольные люди. Если им запретили говорить, то они и не скажут. Но Краснов-то – равноправный партнёр, и наверняка знает, что случилось с Петровым.
На первый звонок Краснов ответил, что ему некогда, и он зашивается. На второй послал её подальше, обругал за увольнение и сказал, что перезвонит.
Третий и четвёртый звонки он просто игнорировал. Маша не на шутку встревожилась. Она не знала, что ей делать. Так горячо всё начиналось, такой надеждой и таким счастливым ожиданием наполнилось её сердце и вдруг…
Вот недаром говорят, что нельзя сильно радоваться. А она радовалась. В душе. А теперь её душа металась, стонала и требовала действий.
Во вторник Маша внезапно рванула на дачу. Она уже устала ворочать в голове одни и те же мысли и решила отвлечься грядками.
Любовь Михайловна дочери удивилась и обрадовалась. Припахала Машу закатать первые огурчики, и эта суматоха отвлекла Машу до позднего вечера.
Потом Любовь Михайловна, как всегда, засела в телефоне, а Маша вышла во двор на качели. Были уже поздние сумерки, яркие звёздочки высыпали на небо белым горохом и, казалось, подмигивали Маше серебристыми лучиками. А у неё слёзы на глаза наворачивались. Без Петрова ей не нужны были ни звёзды, ни их подмигивания. В кои-то веки она позволила себе влюбиться и вот…
Маша наклонилась и сорвала ромашку из густой поросли рядом с качелями. Мать специально разводила её на маленьком пяточке. Для лекарства, говорила она.
Тихонько покачиваясь, Маша начала отрывать лепестки цветка, как в детстве приговаривая старое присловье: любит-не любит, плюнет-поцелует, к сердцу прижмёт – к чёрту пошлёт…
Лепестков было много, пришлось повторить не по одному разу. «К сердцу прижмёт» – уверенно обещал ей последний оставшийся лепесток.
– К сердцу прижмёт, – прошептала Маша и бережно погладила свою цветочную надежду. Несмотря ни на что, она верила Петрову. Никаких мыслей про левых баб у неё даже не возникало. А вот мысли о каком-то несчастье у неё возникали очень даже.
Укладываясь спать в своей комнате, где они с Петровым провели свою вторую, такую яркую ночь, Маша твёрдо решила завтра стрясти с Сергея или Бориса местонахождение Петрова. Хватит уже! Но в среду всё пошло не так.
Во-первых, Маша с утра настоялась в пробках. Это в пятницу люди едут из города, а в рабочие дни совсем наоборот: из всех пригородных районов люди едут в город, на работу. Маша упустила этот момент из вида, иначе бы выехала чуть раньше.
Во-вторых, на работе случился аврал. Потребовались срочные отчёты в Москву, о которых Машу забыли предупредить.
И, в-третьих, позвонил Ваня и сказал, что придёт на встречу с отцом к ней.
– Ко мне?! – изумилась Маша. – С чего это?!
– Мам, ну сама посуди: где я ещё смогу с ним поговорить открыто и спокойно? Ключевое слово – спокойно. А ты, если что, придержишь меня.
– Кафе, бар, парк – не судьба? – открыто выразила недовольства Маша. – Зачем он нужен в моём доме?!
– А он просил именно у тебя, – раскололся Ванька. – С тобой тоже хотел поговорить, а то на работе ты его игноришь.
И Маша сдалась. Нет, она могла бы прикрикнуть и отказать сыну. Но… Это его первая встреча с отцом. Они впервые увидят друг друга вживую. И на людях им, особенно Ваньке, будет точно неудобно. Придётся Маше согласиться. Ладно, она потерпит.
Ясно, что Виктор преследует какие-то свои цели. Но, какими бы эти цели не были, Маше на них фиолетово. У него есть семья, пусть со своей семьёй и развлекается, как может, а Машу с сыном в свои дела не впутывает. Папаша, хмыкнула она про себя.
Маша возмущалась, но к «встрече на высшем уровне» готовилась. Забежала в магазин, купила мяса, овощей и к вечеру у неё были готовы: один салат, одно горячее, один десерт и одна бутылка вина. Хватит! Середина недели, и её квартира не кафе.
Сама она сидеть с сыном и Виктором не собиралась. Разберутся, не маленькие. А у неё своих проблем хватает: Маша хотела связаться с Сергеем и потребовать встречи и откровенного разговора.
Но события вечером развернулись неожиданной стороной. Первым пришёл Виктор с цветами и коробкой конфет. Он даже попытался чмокнуть её в щёку, но Маша брезгливо отдёрнулась, и тот сделал вид, что ничего не было.
– Машенька, я специально пришёл пораньше, чтобы поговорить с тобой. Выслушай, пожалуйста!
– Слушаю.
Маша сложила руки на груди и прислонилась к шкафу, не желая садиться. Виктор тоже остался на ногах, но, в отличие от Маши, спокойно стоять не мог и мерил комнату нервными шагами.
– Маша, я сделал в молодости чудовищную ошибку: потерял тебя. Прости! Забудь! Я был молодым придурком и не понимал главного: женщина должна быть ТВОЕЙ! Ты была МОЕЙ женщиной, а я глупо это прос-л. Прости, родная! – вновь кинулся он к ней с объятьями.
– Давно простила, – спокойно ответила Маша и выставила руку, останавливая Маркелова в шаге от себя. – Простила, но забыть, извини, никогда не смогу. В молодости я часто просыпалась от кошмара, в котором ты трахаешь соседку, а мне кричишь: «Вали отсюда!» Это больно. А ведь я бежала тогда к тебе, чтобы обрадовать беременностью. Но раз я тебе стала не нужна, то и ребёнок наш тебе тем более не нужен. Вот поэтому и не говорила о нём. Сейчас нам не нужны ни твои алименты, ни твоё внимание и забота. Знаешь, Виктор, мне кажется я совершаю дурость, позволяя сыну встретиться с тобой. Это ошибка!
– Ты не права, Маша! Не права! Он моя родная кровь! Мой единственный сын! Наследник!
– Наследник чего? – усмехнулась Маша. – У тебя есть капиталы, бизнес? Ты всего лишь исполнительный директор, наёмный управленец. Что будет наследовать твой сын? Твою должность? Не смешно.
Маша была раздражена. Разговор казался бессмысленным и непонятным. Но поговорить дальше и выяснить действительные цели Маркелова не удалось. Пришёл Иван.