Глава 22

Алина

— Спасибо тебе, ты тоже мне нравишься. Я его уже немного поняла. Есть слова, много слов, которыми порой ничего невозможно сказать. Но иногда молчанием, в тишине ощущений, можно прокричать о чувствах… — я смотрю на Дильназ и вижу, что она не врет сейчас, не льстит мне или ищет выгоду. Нет, она искренняя. — Я часто злюсь на него, порой сильно, порой не хочу с ним разговаривать и иметь что-либо общее, но в глубине души я-то понимаю, что он мой мир, мой мужчина, и без него совсем нереально. Я буду рядом, не смотря ни на что. Я понимаю, что просто не бывает и не будет. Но мы вместе и самое важно слушать сердцем друг друга, все остальное просто лишни шум.

— Счастье не всегда безмятежное существование. И любовь не всегда идиллия, правда? — спрашивает улыбаясь.

— Именно, родная. Именно так. Бывает, что встретятся два вроде бы разных человека — и прилепятся друг к другу, при совершенно непостижимых обстоятельствах. И, даже порой страдая, никак не расстанутся, а расставшись, всё равно останутся вместе. Потому что трудная любовь — особая и дорогого стоит. — Вспоминаю нашу ситуацию с Адамом и продолжаю. — Изредка в жизни, если очень повезёт, в самый тяжёлый момент встречаешь такого человека, который спасает твою душу, заставляет снова биться твоё сердце и смеяться сквозь слёзы. И понимаешь: ничто не приносит столько радости, сколько общение с этим человеком. Просто быть рядом, дышать одним воздухом и пить из одной кружки. Не важно, что между вами: дружба или большее… Главное, что снова живёшь. И это — дорогого стоит.

— Ой, я уже давно поняла, что вы не просто по обстоятельствам вместе. Я знаю своего брата и знаю, что он влип по полной. Как и ты. Один только взгляд на него и видно, что это не муляж.

— Я долгое время никого не подпускала к себе. Да мне и парни не были нужны вовсе, а таких, как твой брат, я вообще стороной обходила. Держала, можно так сказать всех на расстоянии вытянутой руки, а потом взяла и рядом с ним просто руку опустила. И знаешь, мне и страшно, и жутко, и весело. Но я люблю его.

— Да, стоишь ты такая без щита и доспехов, полностью обезоружена, улыбаешься, смотришь в глаза и думаешь: «Ударит или нет?» И он бьёт… — сейчас она не обо мне, о своем чем-то. Видимо в ее отношениях с Тимуром есть еще какие-то «но», кроме того о чем я уже знаю.

— Все будет так, как нужно, поверь. Просто не обесценивай себя.

Мы прощаемся, и я обещаю уговорить Адама приехать к ним в гости. Из-за его рабочего графика на фирме отца, они его совершенно не видят и скучают. Я и сама уже безумно скучаю. Поднимаюсь в квартиру с мыслями о том, какой превосходный вечер нас сегодня ожидает. Но еще не подозреваю о том, какой там меня ждет сюрприз.

— Ну, наконец-то, явилась дешевка. — Слышу голос девушки и вздрагиваю от страха. Не ожидала, что здесь есть кто-то. — Не устала еще тратить его деньги. А ведь, по сути, ты шаришь у меня в кармане.

— Здравствуй, Гузель. Адама сейчас нет, хотя думаю, ты знаешь. Поэтому если не возражаешь, я бы хотела приготовить ужин и принять душ. — Я пытаюсь быть дружелюбной, но она не дает мне шансов.

— Я знаю, где и с кем сейчас находится мой муж. — При последнем слове улыбка с моего лица осыпается. Я стою и смотрю на нее, как на инопланетянку. — Ох, вижу ты немного в шоке. Да, ты правильно услышала. Адам мой муж. — Ей нравится моя реакция, а я не могу ничего поделать. Эта правда просто обрушилась на меня, и я не знаю смогу ли устоять. Этого — я не ожидала.

— Уходи. Я передам Адаму, что ты приходила. Но сейчас, Гузель, уходи. — Я едва сдерживаю себя, чтобы не разрыдаться перед ней.

— Не я. Это ты должна уйти. Ты никто. Он притащил тебя из помойки. Отогрел, приютил. Но пора и совесть иметь. Ты должна уехать, иначе будет плохо. Я тебе жизни не дам. — Боже мой, посыпались угрозы.

— Я сама решу, что и когда мне делать, понятно. Уходи, — говорю уже более твердо и четко. Я сейчас не настроена на дискуссию.

— Я не позволю тебе, тварь, разрушить наш брак. Он хочет развода, хочет лишить мою дочь единственного близкого человека. И все из-за тебя. Я уничтожу тебя. — Она кричит, но мне все равно.

— Пошла отсюда! — кричу в ответ и подхожу к двери, открываю. — Я сказала убирайся!

Гузель кричит что-то еще, но для меня это просто шум, помехи. Наконец она уходит, но обещает, что сживет меня со свету. А мне плевать, я уже умерла. Он женат. Мой любимый и единственный мужчина женат. Как такое возможно? Или истории про многоженство не миф и не старые обычаи? Почему не сказал? Я не могу так, кругом ложь и обман. Я и, правда, не могу лишить ребенка Адама. Да он не отец ей, но малышка любит его. Я не стану этим камнем. От этих мыслей меня начинает мутить, голова кругом идет, я падаю. В ушах шум и вокруг темно…

Я чувствовала легкость. Будто в невесомости находилась. Но очень быстро на смену этим ощущениям пришла боль. Голова просто раскалывается, во рту пересохло, такое чувство, что я песок ела. Открываю глаза и понимаю, что я не в нашей квартире с Адамом. Блин, и когда интересно она успела стать нашей? Я в больничной палате, она по размеру, как однокомнатная квартира. Все в мягких тонах, никакого стерильно белого и даже запаха сильного тоже нет, как во всех наших больницах. Почему-то я едва могу пошевелиться, слава всему на земле, хотя бы к кровати не прикована. Но сил нет катастрофически. Только я успеваю открыть глаза и осмотреться, как заходит мужчина, лет тридцати в белом халате с картой в руках.

— Приятно, что вы, наконец, пришли в чувство, а то я уже начал переживать, — говорит мне и его улыбка такая искренняя, что, если бы могла, улыбнулась в ответ.

— Пить, я хочу пить. — Доктор подает мне стакан со столика со стоящего недалеко от моей койки дивана. Делаю несколько жадных глотков и снова опускаюсь на подушку. — Где я? Что произошло?

— Вы в больнице. Алина-ханым, — открывает карту и, что-то прочитав, снова смотрит на меня. — Вас доставили к нам с потерей сознания. Вы ударились головой при падении, есть ссадины, но они не большие и скоро вы будите чувствовать себя лучше.

— Когда я смогу попасть домой доктор?

— Давид. Давайте без этих формальностей. Не люблю я все эти «вы», — снова эта улыбка. — Я думаю, что оставлю вас у нас до завтра. И если ваши анализы будут в порядке, тогда отпущу домой. Сейчас как раз придёт сестра и возьмет у вас кровь. Если что-то будет нужно, прошу, не стесняйтесь, говорите.

Я лишь киваю, и Давид уходит. Интересно Адам уже знает, что я тут? Глупо, конечно знает. Кто как не он привез меня сюда и поместил в такую палату. Конечно это он. Но где тогда он сейчас? Я так хочу поговорить с ним, выяснить, правда ли все то, что сказала Гузель.

Медсестра приходит и берет у меня кровь. Я в этот момент стараюсь думать, о чем угодно, но не об этом и тем более не смотреть. С детства боюсь уколов и вида крови. Она уходит, я тут же засыпаю. Не знаю, сколько времени проходит, но я просыпаюсь от того, что ощущаю на себе чей-то взгляд. И не ошибаюсь, мой муж сидит напротив меня в кресле и пристально смотрит.

— Привет, — первая говорю.

— Да уж, привет. — Как-то хмуро.

— Ты привез меня сюда? Что случилось? — немного встаю и облокачиваюсь на подушку, чтобы не лежать, а сидеть.

— Я приехал и увидел тебя валяющуюся на полу без сознания. Пытался привести в чувства, но ты не реагировала. Поэтому ты тут. — Он закрывает глаза и откидывается на спинку кресла. — Я испугался охренеть как. Врач сказал, что у тебя был сильный стресс. Я убью эту тварь.

Он знает. Знает, что она приходила и думаю знает, что я уже обо всем знаю.

— Я не хочу верить кому-то. Предпочту если ты расскажешь все, как оно есть. — Стараюсь говорить спокойно, а у самой сердце вырывается из груди.

— Гузель и вправду моя жена. У нас в стране не запрещено многоженство. — Я, не веря, качаю головой и опускаю глаза. — Когда умер брат, я обещал сам себе, что буду заботиться о Лин, что не брошу. Гузель была вдовой, а я хотел на законных основаниях быть для малышки опекуном или сам не знаю, может и отцом быть хотел. Тогда все было так сложно и мне казалось, что будет правильно, если я буду ей вместо брата — отцом. Гузель не против была. И когда мне исполнилось восемнадцать, я тайно расписался с ней. Об этом не знает никто, по сути, фамилия одна, сменился лишь человек. Поэтому сильной волокиты с документами не было, печать и все. Мы с Гузель договорились, что между нами ничего быть не может, все лишь ради Лин. И что если она встретит кого-то и решит замуж выйти, то брак мы также тихо аннулируем. Это был глупый поступок, я сейчас понимаю, но тогда я был подростком, и все было намного острее. Не знаю, почему она тогда пошла на это, возможно мы просто хотели найти утешение и заполнить потерю брата в этой мнимой семьей, в близости друг к другу. Но мы никогда не спали, и я не воспринимаю Гузель как женщину, она мне как сестра. Просто, тогда это казалось правильным и все.

Он замолкает. Мне тоже сказать нечего. По сути, я не могу сейчас кричать и истерить, да и не хочется. Какой в этом смысл? Я даже, наверное, понимаю его сейчас. Мы начинали все это как фарс, как подделку. Потом все переросло в большее. Когда и главное, как он должен был мне об этом сказать? Я даже представить не могу. Но все равно это больно.

— Я развелся с ней. Сегодня бумаги официально подписаны и вступили в силу.

— Я не уверена, Адам правильно ли это. Вы с девочкой очень близки и я не хочу быть тем, кто все разрушил. — Я говорю сейчас правду от сердца, хоть и в минус себе.

— Я не спрашиваю правильно это или нет. Это мое решение и тебе его нужно просто принять. Я не брошу ее. Она не перестанет быть мне родной. Но расторгнуть все на бумаге я решил еще до тебя, просто с твоим появлением процесс ускорился в разы. Но вот этот непонятный мне выбрык Гузель, ей с рук не сойдет.

— Ее можно понять. Она женщина, которая, вопреки вашим уговорам, пытается защитить свое. Я не знаю, чем она руководствуется чувствами или боязнью потерять финансовую подушку, но чего-то она все же боится.

— Прости, что не сказал. И прости, что ты тут из-за меня. — Он подходит и, наклоняясь, целует меня в лоб. — Скоро тут будет мама, Диль и отец. Так что готовься к расспросам.

— Я ничего о ней не скажу.

— Мне все равно, веришь? Уже плевать. Сейчас есть только ты и я. Наша семья.

Какое-то время мы просто сидим в тишине, держась за руки и это так комфортно, так спокойно. Двери в палату открываются, заходит Давид.

— Адам, — жмет руку моему мужу. — Рад видеть, друг. — Видимо они хорошо знакомы. Хотя зная Адама, кому попало, он бы меня не доверил.

— Взаимно, Дава. — отвечает на рукопожатие.

— Ну что ж, — снова эта его папка в руках. — Анализы у твоей жены отличные. Немного понижен гемоглобин, но это поправимо. Я пропишу вам необходимые в вашем случае витамины и еще кое-какие препараты, — смотрит на нас и улыбается.

— Хорошо, спасибо тебе. С меня причитается, — говорит мой супруг.

— Да что, ты. Вам сейчас нужно думать о себе, береги ее.

— Ты о чем? — я тоже не особо понимаю.

— Ну, ты, Адам и вправду как жираф. Я поздравляю вас! Тебя друг поздравляю. Ты станешь отцом! У вас будет ребенок. Срок не большой пока, но я написал контакты очень хорошего женского врача, она проследит за твоей женой в лучшем виде, — хлопает мужа по плечу, а я поверить не могу, что только что услышала. — Все, вижу ты в шоке. Переваривай. Позже еще зайду.

Давид уходит, оставляя нас вдвоем, хотя нет. Уже втроем. Я ведь хотела проверить, тест купила, месячные у меня часто идут не по циклу, поэтом сильно не придала значения задержке. Даже тест взяла, просто для большей уверенности в случае чего. И вот оно настало. Боже мой, мы родителями будем. Первая реакция шок, а потом, вот прямо сейчас приходит понимание, что да, я хочу этого малыша. Ведь мы семья, мы любим друг друга, и ребенок будет расти с мамой и папой, которые любят его.

— Я и не думал, что так быстро может ребенок получится. — Садится в кресло и смотрит на меня.

— Ну, наверное, у нас с тобой отличная совместимость. — Я не могу прекратить улыбаться.

— Ну да. — Как-то задумчиво. — Ты знала?

— Нет, у меня всегда задержки, поэтому даже и не могла предположить. Тест купила, но просто для подстраховки, чтоб удостоверится, что это просто очередной сбой цикла. А оказалось, что мы с тобой, родной мой, станем родителями. Боже мой, это же великолепно.

— Я не хочу этого ребенка. — Как гром среди ясного неба, я шокировано открываю глаза и хватаю ртом воздух.

— Что?

— Ты слышала. Я его не хочу. Срок маленький, ты должна сделать аборт. — Адам смотрит сквозь меня, когда говорит все эти ужасные вещи, а я поверить не могу. — Мы говорили об отношениях, просто отношениях. Но уж точно без детей. — Он сейчас холодный, циничный и злой, абсолютно не мой, чужой. — Это все вообще было выгодной сделкой изначально. Но и даже сейчас ребенок сюда не вписывается. — Он встает и смотрит на меня жестоким, острым взглядом. — Если ты не хочешь, чтобы я отменил сделку, если хочешь жить, тогда завтра же должна избавиться от него. Номер женского врача тебе оставили. — Кидает на столик листик с контактом врача, которого оставил Давид. — Заеду завтра вечером.

Я остаюсь один на один со своими мыслями и пытаюсь успокоиться. Как? Как я смогу избавится от него? Это же живой человек, частичка нас. Как мне убить его?

Меня оставили в больнице на двое суток. Я не вникала, но что-то было с анализами, и Давид рекомендовал пролежать пару дней под наблюдением врачей. Что я и сделала. Домой не хотела, хотя разве это мой дом, нет?! Ко мне приходили все, кроме него. Он так и не пришел, даже на следующий день, как и обещал. Хотя зачем, он ведь может позвонить и узнать все у друга, который как, кстати, мой лечащий врач.

Дильназ привезла для меня кучу фруктов и модных журналов, пыталась всячески меня приободрить. Хотя сама она выглядела не лучше, видимо ее сердечные проблемы так и не были решены. Говорила, что Адам работает в поте лица, как ужаленный. Конечно, ведь лучше меня не видеть. Он же все решил за нас. Адиль-ханым тоже приезжала вместе с дочкой, но быстро уехала, сославшись на дела. Но удивил меня больше всего визит моего свекра. Он приехал вечером, когда время для посещений давно было окончено, хотя для них все двери открыты. Просто вошел в палату с букетом белых пионов, поставил их в вазу и сел в кресло. И все это молча.

— Добрый вечер. — Нарушила тишину и улыбнулась, насколько могла. Мне было не до посещений, не до всех этих улыбок и вежливых бесед.

— Здравствуй.

Я не знаю, о чем говорить с этим человеком, нет у нас тем. И из-за него я оказалась замужем за этим чудовищем. За его жестоким и безжалостным сыном.

— Я рада вас видеть, но уже поздно и я хотела бы уже лечь спать. Простите. — Мне было некомфортно, его взгляд прожигал.

— Я не задержусь надолго. Поговорить хочу с тобой о вас с моим сыном.

— Никаких нас нет, Ферхад-бей. Вы ошибаетесь. Мы играли все это время, ради вашей супруги и вашей семьи в целом. Но спектакль провалился. Конкретно я не справилась с этой ролью. Ваш сын тут не причем, он как раз тот, кем и был изначально. А вот я почему-то позволила себе много лишнего. Простите за все это. — Я опустила голову и стала руками выравнивать невидимые складки на простыни. Мне нужно себя чем-то занять, отвлечь. Глаза начинают предательски жечь. Я ведь полюбила этого осла, так сильно, что самой страшно от этих чувств. А он бездушно втоптал нас в грязь.

— Мимо нас проходят тысячи разных людей. Из сотен таких, проходящих мимо, находится один человек, который зацепит так, что остальные померкнут на его фоне. И этот человек будет полной противоположностью всех твоих ожиданий, он просто придёт и разрушит все иллюзии. Не всегда в жизни все именно так, как ты хочешь и деньги, поверь, решают не все. Многое, да. Но уж поверь не все. И важно чтобы рядом был именно тот человек, который будет незримо твоей поддержкой и опорой. Смотря на вас тогда, в кабинете, я видел эту связь, и она есть и по сей день. Есть взаимность между вами. Вы нашлись, понимаешь? Из толпы, нашли друг друга. Не потеряйтесь теперь.

— Вы ошибаетесь. Все это было просто хорошей игрой, притворством. — едва слышно, будто сама себе.

— Я прожил много лет и видел многое. И поверь вы — одно целое, просто может сами того еще не поняли. Поверь, девочка, тебе однажды станет пусто везде, где нет взаимности. На работе, не приносящей денег и удовольствия, в компании друзей, которые давно не «про тебя», рядом с людьми, в сердцах которых для тебя нет любви. Это страшно, но когда ты будешь, наконец, честна с собой, когда ты найдешь для себя место в своём собственном сердце, ты вдруг станешь очень нужна самому важному человеку. Себе. Это важно — не искать подтверждения себя в других людях. Очень важно понять, что часто за закрытой дверью для тебя просто ничего нет и тогда, в этот самый момент, устремить свой взгляд куда-то вперёд. Начало — это всегда путь в неизвестное, всегда отсутствие гарантий. Все будут говорить тебе «не бойся», но бояться абсолютно нормально и даже нужно. Путь к счастью не в том, чтобы жить без страха, а в том, чтобы находить в себе силы его преодолеть. Это и есть движение вперёд. Но, пока ты не сделаешь хотя бы шаг, дорога сама не появится под твоими ногами. Слушай своё сердце и непременно действуй. Жизнь, поверь мне, очень коротка, чтобы откладывать ее на потом. Очень важно вовремя проснуться, заметить и не потерять единственное, что ведёт нас всех по жизни к лучшему. Страсть. Страсть к жизни, страсть к новому, страсть создавать и наслаждаться. Это тот самый огонь в груди, на котором все строится. И его необходимо направить в действие. Если ты все ещё веришь во что-то большее, если ты чувствуешь в себе хотя бы маленькую искру, просто начни. Прямо сейчас. Здесь и сейчас. Поверь, Путей всегда много. Всегда есть выбор. Один шаг, и дорога начнёт появляться. Просто действуй и совершенно не имеет значения, к чему приведет тебя этот путь, ведь он твой, а значит верный.

Я все также сидела, молча, погруженная в мысли, во все то, что услышала. Дверь хлопнула, и я осталась одна. Сам того, не понимая или понимая, мужчина дал мне ответ на мои сомнения и терзания. Я все решила. Жизнь действительно очень коротка, и я не готова тратить ее на кого-то, кому я не нужна. Все это было иллюзией. Как важно избавляться от нее вовремя. Я создала себе образ человека, каким он не является. Придумала отношения там, где их нет, а любовь там, где живет лишь пустота. А потом испытала разочарование, потому что в один прекрасный день поняла, что реальность не соответствует моим представлениям. И сейчас как раз тот мучительный период принятия этой правды. Бессмысленные попытки привести действительность в соответствие своим лживым представлениям. Разочарование и боль. Отчаяние от бессилия что-то изменить. А менять то и нечего на самом деле. Не было ничего. Просто я дура и этим, увы, все сказано.

Я устала. Устала понимать, ждать, питать надежды. Я хочу сделать все правильно и уйти, исчезнуть. Чтобы вновь ощущать себя нужной, чтобы снова радоваться жизни. Чтобы чьи-то другие руки стали родными и согрели меня. Хочу, чтобы чьи-то губы, не его, шептали о том, как любят меня и как я дорога. Потому что каждый из нас нуждается быть любимым. А я тоже человек, я не бездушное животное, как Адам. Это у него все так просто, что выворачивает от его безразличия. Я хочу исчезнуть из его жизни, будто и не было никогда этих выдуманных мной «нас». Хочу забыть его, и снова научиться любить, дарить тепло, отдавать частичку своей души. Мне нужно найти себя, я потерялась, в нем растворилась. И никто не сможет сказать, что правильно, а что нет. Моя жизнь — мои решения. Мне нужно пересилить себя и простить его, отпустить с пожеланиями наилучшего. Каким бы ни было его решение, для него оно единственное верное. И я приму это. Будет так, как он хочет. Но после я уеду. Нужно уметь уходить навсегда вовремя!

Дождавшись утра, беру телефон и набираю номер. Именно тот, который лежит на столике и который я прожигала взглядом эти несколько дней.

— Добрый день. Мне нужна доктор Аджар? — проговорила, добавляя голосу уверенности, хотя у самой руки дрожали.

— Да, я вас слушаю.

— Мерьем-ханым, меня зовут Алина Даниф. Мне дали ваши контакты как женского врача, могу ли я попасть к вам на прием сегодня?

— Да, конечно, Давид-бей говорил о вас. Приезжайте, когда вам будет удобно, я буду вас ждать.

Договорив, положила телефон. Давид пришел и сообщил, что отпускает меня, наконец, домой. Не став звонить кому-либо из семьи мужа или, упаси боже, ему самому, вызвала такси и, назвав адрес клиники, откинула голову на сиденье, мне было страшно. Но по-другому я не смогу, не вытяну всего этого в одиночку. Ребенок — это не игрушка и наигравшись, его не положишь в ящик до надобности.

В кабинете меня встретила приятной внешности женщина. На вид лет сорока с лишним, ухоженная и источающая энергию уверенной в себе женщины. Мне бы хоть частичку ее уверенности.

— Вы точно решили? Этот поступок должен быть взвешенным и обдуманным. Если вы на эмоциях приняли столь сложное решение, то советую дать себе время все еще раз обдумать. Поговорить с супругом. — Она не смотрела на меня осуждающе или что-то вроде этого, наоборот понимающе.

— Нет, это наше общее решение и думать тут больше не о чем. Мы приняли его вместе. Слишком рано для детей, пока мы не готовы. — Ложь, наглая ложь.

— Другого шанса может не быть с вашими анализами, группой крови и всеми факторами в куче, очень рискованно сейчас идти на этот поступок.

— Я понимаю, но решения не изменю. Когда мы сможем это сделать?

— Сейчас вас отведут в кабинет, возьмут все необходимые анализы. Завтра я жду вас во второй половине дня.

Выйдя из клиники, я втянула полные легкие воздуха. На улице было жарко, но находясь там, мне было сложно дышать, хотя в кабинете была приятная прохлада. Мне страшно и так не хватает мамы, ее поддержки и крепких объятий. Будь она жива, всего этого не было бы. И будь я в такой ситуации, она не позволила мне совершить этот поступок. Но сейчас все так, как есть и не имеет значения, что было бы если.

Выйдя из машины такси, я медленно шла к дому, потом к лифту и, в конце концов, к двери квартиры. Я не хочу быть здесь, но больше мне некуда идти. Нужно перетерпеть этот день, завтра меня тут уже не будет. Открыв двери, обнаружила, что Адама дома нет, что и к лучшему. Я не хочу и не могу его видеть сейчас. Слишком больно.

Приняла душ и переоделась. Собрала в сумку, совершенно маленькую, свои вещи. Именно свои, ничего того, что покупал или дарил парень я не взяла. Все это не мое. Достала браслет, подаренный на свадьбе, и положила на комод, он тоже не мой. С потайного кармана достала кулон из серебра, который купила Адаму за свои деньги. Когда была в магазине с Дильназ. Изначально я хотела подарить ему подвеску, что когда-то подарила мне мама, но потом все же поняла, что она уж сильно женская. И когда увидела в магазине эту, поняла, что это то, что я хочу подарить парню. Это был продолговатый плоский кулон с гравировкой на турецком: «Sadece dudakların bana dokunabilir». И я все же оставлю его тут, не имеет смысла выкидывать его, ведь покупала я его именно для своего мужа. Пусть сам решает, что с ним делать.

Взяла листок и написала короткую записку:

«Я сделала, как ты хотел. Но жить вместе я больше не могу. Не могу играть и притворяться, так же как это делаешь ты. И, правда, в том, что я люблю тебя по-настоящему. Уже не играю. Прости, что не смогла выполнить все то, за что ты мне заплатил. Тебе решать, что делать дальше с деньгами, что ты отдал.

Эту вещь я хотела подарить тебе после нашей свадьбы. Тебе решать, что с ней делать. Пусть это будет тебе памятью обо мне, если решишь его оставить. Прощай».

Положила пока кулон с запиской в сумку, чтоб в случае чего парень не увидел все это раньше времени, если вдруг решится вернуться домой сегодня. Желудок предательски заурчал, правда, не мешало бы и поесть. Пошла на кухню и решила перекусить на скорую руку, готовить желания нет вообще. Сделала бутерброд и чай и сев у окна, снова окунулась с головой в свои мысли.

— А что, с готовкой завязано? Не ты ли говорила, что будешь снова приучать меня к домашней еде? — говорит так, будто и не было этих нескольких дней, и это не он говорил мне убить нашего ребенка. — Хорошо, что перекусил в офисе. Бутербродами я уж точно не был бы сыт.

— Нет настроения. — Не глядя на мужа, ответила, есть уже не хотелось, но чай я все же допила. — Я была у врача, на завтра назначен прием и все будет решено, не переживай.

— Я не переживал. Знал, что ты не оступишься и сделаешь все так, как я сказал. — Снова это едкая улыбка, это не тот парень, которого я полюбила. — Деньги-то немаленькие. Сама понимаешь, что будет, если ты не сделаешь этого.

— Поэтому я это и сделаю. Завтра. — Встала и, поставив кружку, пошла в сторону спальни. — Извини, нужно выспаться перед завтрашним днем.

— Все в порядке? — Не дав мне уйти, схватил за локоть. — Ты какая-то странная, будто что-то задумала, а я как дурак не вижу.

— Нет, я просто устала, правда. Больницы выматывают. — Натянуто улыбнулась.

— Хорошо, иди спать. Я тоже скоро приду, в душ схожу. — Парень наклонился и поцеловал меня в висок, а у меня все тело закоченело от этого жеста. — Все будет как раньше. Все просто, только мы с тобой и никаких проблем.

— Да. Все будет как раньше, — улыбнулась, а парень отпустил меня. Ушла в спальню и, переодевшись, легла в кровать. Да любимый мой, ты прав. Все будет как раньше.