Глава 11

Хотя не так! Нас срывает одновременно!

Губы встречаются где‑то на полпути. А от удара зубов в голове простреливает новой вспышкой боли. Но я не могу остановиться.

Мои пальцы уже на затылке этого медведя — прочёсывают коготками кожу, а по телу разливается рык Царёва. И он с такой силой пробегает под кожей у меня, что складывается впечатление, будто это я только что рычала!

Его рука, которая только что нагло сжимала мою попу, быстро перемещается на шею, и Царёв почти силой разлепляет наши губы.

— И правда, как мёд, — выдыхает он, каждое слово — дыша так, будто его гнала стая волков.

Но вместо того чтобы ответить ему, я снова дёргаюсь головой ему навстречу и, захватив нижнюю губу, всасываю в рот.

У меня, кажется, треснули рёбра! С такой силой он сжал меня. И это всего лишь одна рука!

Как мы опустились на кровать, я не сообразила, а вот то, как ловко он начал меня раздевать, паническим звоном отдалось в ушах.

«Останови его, Татьяна! Ну что ты смотришь, дурёха? Он сейчас не только твои неволосатые ноги увидит, но и дорогое бельё!»

— Мне в душ нужно! — срывается с губ, когда с меня быстро исчезает свитер. На что я получаю только хищный оскал. Это даже уже улыбкой не назовёшь.

— Только баня, крошка, — отвечает Царёв и медленно опускает взгляд по голому телу, где только сиськи прикрыты тонким кружевом лифчика. — Но я тебе могу пообещать, что вымою тебя качественно.

Я сглатываю, а Царёв, нависая надо мной, ловко отталкивает одной рукой — и, пока возвращается в прежнюю позу, успевает стянуть футболку через голову.

Ну за что мне всё это? За что?! ВОТ ЭТО… вылитое из стали тело, на котором сейчас играет каждая мышца. Широкий разворот плеч. А я думала, что мне ночью показалось. Каждый мускул можно прощупать от края и до края.

И пока я зависла на этом Царе, он уже раздвинул мои ноги, которые даже не сопротивлялись! Что за предательское тело? Нельзя же так!

Горячая, шершавая ладонь медленно поползла вниз по животу. Но стоило Царёву коснуться кромки штанов, как я ухватилась за его руку и выдала то, что мой мозг посчитал самым оптимальным вариантом:

— Только разок, Царёв. Вот прям на полшишечки, чисто попробовать! А потом каждый по своим норкам и…

Его рука оказалась сильнее моих двух. Он ловко нырнул под пояс штанов и замер на гладком лобке.

— Откуда ты такая строптивая? — бархатным голосом произнёс он, приближаясь к моему лицу.

— И нам нужна защита, Царёв, — пискнула я, вспоминая о том, что у меня‑то как раз и нет тех самых пресловутых презервативов, которые спасают от всего, чего только можно.

— Танюша, ты же девственница, — хмыкнул Царёв. — Первый раз должен быть по‑настоящему.

— Я в определённых местах девственни… — но договорить не успела.

Я бы и ноги сжала! Точнее, попыталась это сделать, но нога Царёва не дала даже двинуться, а его пальцы уже добрались туда, где горячо, мокро и страшно пульсирует.

Он снова зарычал! Так дико, странно и до дрожи возбуждающе!

Его губы накрывают мою грудь, а зубами он оттягивает лиф вниз, под сиськи. И так делает с каждой, порыкивая и облизывая каждую. Добирается до сосков и слегка прикусывает — меня выгибает, а его палец ловко протискивается и ныряет в меня, что‑то задевая.

— Ой, мамочки! — пищу я, но Царёв не останавливается.

А ещё я отчётливо чувствую, как через ткань его штанов пульсирует член у меня на бедре.

— Её здесь нет, крошка, — хрипит Царёв, отрывая голову от моих сисек и привлекая внимание.

Смотрю в его глаза и уже знаю, что пожалею! Пожалею, если не попробую. Но потом — только бежать! Я себя знаю! Больно будет!

— Здесь только я!

Он растягивает губы в улыбке, от которой я начинаю дрожать. А может, это не от его губ я дрожу. Но он уже поднимается, садится на колени передо мной и ловко поддевает штаны, стягивает их по ногам.

Тело гудит, как провод под напряжением. Боже, да я даже не представляю, что сейчас будет, но понимаю, что остановить нас сможет только…

— Мишенька, сынок! — на весь дом разносится громкий женский голос, и мы застываем, глядя друг другу в глаза.

Боже, как дышать‑то? Или эта функция у меня получила инфаркт и теперь…

Смотрю на нас — впрочем, как и Царёв — быстро осматриваю нашу позу. Мои штаны спущены до колен, сиськи на выкате, у него стояк — хоть дрова руби.

А снизу снова доносится:

— Сыночек, ты наверху? У тебя здесь что‑то горело? Может, тебе помочь?