Глава 3

***

– Ты кто такая? Как сюда попала? – надо мной громыхает мужской голос, а перед глазами мелькает белая мокрая борода.

Это что за сон? Ой, блин, пить надо меньше, Таня! Но что‑то слишком реальные прикосновения, запах и движения воздуха вокруг.

– Нечего рычать здесь. Сгинь, дедуля! – огрызаюсь спросонья. Я терпеть не могу, когда меня будят.

А тут ещё и холодно. Я девочка нежная… по утрам… иногда. Но!

– Снегурочка, я тебя сейчас голым задом на снег выкину, если ты не откроешь свой рот и не скажешь, как оказалась в моём доме! – голос надо мной звучит уже чётче и явно не похож сейчас на старческий.

А дальше меня выдёргивают из тёплой кровати и встряхивают за плечи. Мало того что я еле согрелась, дыша себе под одеялом и нежно поглаживая плечики, так теперь меня ещё и из кровати выдернули, которую я с таким трудом себе грела!

– Слушай, медведь‑переросток, пошёл из моего дома! – шиплю я, пытаясь проморгаться и настроить фокус зрения. – Руки убрал, а то я…

– А то ты что? – ухмыляется этот «дедуля», слишком нагло осматривая меня, а я теряюсь. – Давай договаривай! А потом отработаешь мне неожиданную ночлёжку, Снегурочка!

– Пффф! – громко выдыхаю в лицо незваного гостя и только сейчас соображаю, что это никакой не дедуля!

– Ой, бля! Не дыши на меня, лань! – кривится этот хам и резко отпускает меня из своего захвата.

Ноги касаются пола не сразу. И только упав на пол пятой точкой, я понимаю, что висела всё это время в воздухе!

– Ай! – вскрикиваю, когда всем своим весом прибиваю мою малышку к деревянным доскам. – Ты совсем озверел?! И кто такой вообще? Нормальные люди сначала стучат в дом, прежде чем войти, а не выдёргивают хозяйку из кровати!

Пытаюсь подняться с пола и жду, что вот это, стоящее надо мной в куртке, валенках и с ружьём в руках, подаст руку, но ничего не происходит!

На меня смотрят два тёмных глаза из‑под таких же белых бровей. Вот только сейчас я начинаю соображать, что это иней на них, а не цвет такой.

– И всё? – продолжаю нести чушь, хотя нужно воззвать к собственному инстинкту самосохранения и умолять его на коленях явить милость моей буйной натуре. – Потыкал в меня своей пукалкой, прервал прекрасный сон, где я отрываю голову медведю голыми руками, и даже руку не подашь, чтобы помочь подняться?

Из рта этого громилы вырывается что‑то смутно напоминающее хрюк или кряк. Как‑нибудь потом разберу, а потом он слишком неожиданно присаживается на корточки, опираясь локтями в колени, склоняет голову набок, будто я представляю какое‑то забавное существо, и растягивает губы.

– Ой, не пугай меня с утра, – отмахиваюсь от этого громилы. – Убери вот это, – обвожу его лицо пальцем в воздухе, – с лица. А то у меня будет несварение, а это вредно для пищеварения.

– Ты кто, смертная? – и снова хрюкает этот хам всё с тем же дебильным выражением лица.

– Слушай, мужик, я понимаю, что на ближайшие сотню километров нет нормального жилья, но это мой дом, моя кровать, и тебе лучше…

Договорить у меня не получается, так как комната наполняется бархатным, грудным мужским смехом. По коже пробегают мурашки, а взгляд скользит по габаритам этого образца сильных мира сего.

И нужно же было моему инстинкту самосохранения именно сейчас пробиться сквозь сонный и ещё немного захмелевший нрав.

Большой. Ну вот как в былинах. Широкие плечи. Рубленые черты лица. Мощные ноги. Блин, да меня две нужно, чтобы его штаны на мне нормально смотрелись!

А ещё большие ладони с длинными пальцами. Выпуклые вены проступают на тыльной стороне рук этого незнакомца и убегают под резинку рукавов куртки.

А ещё… мне бы заткнуться, но что‑то явно идёт не так!

– А это у тебя вторая пукалка или так… утренний стояк? – киваю между широко разведённых ног мужика и поднимаю невинный взгляд к его лицу.

– А тебя учили, что девочкам по лесу гулять в одиночестве нельзя? – спрашивает в ответ мужик. – Или это чья‑то шутка, и сейчас из‑за угла выскочит какой‑то хрен, обвинив меня в совращении малолетней?

– Вот я даже не знаю, обидеться мне сейчас и врезать тебе моей старушкой или похвалить и дать с полки пирожок, – огрызаюсь в тон этому обледеневшему идиоту. – Свали из моего дома, чудо!

Перекатываюсь на колени, пытаясь подняться с пола. Вот совершенно не вставляет мне сидеть на попе перед этим, но у меня снова что‑то идёт не так. В следующий миг меня отрывает от земли ручища и, ухватив поперёк талии, несёт из комнаты.

– А‑а‑а‑а! – кричу я, начиная брыкаться. – Пусти, идиот! Ты куда меня тащишь? Девочек обижать нельзя!

Даже пытаюсь отпинать этого амбала ногами, но только больнее себе делаю. Но стоит ему выйти со мной на крыльцо, как я замечаю большую зверюгу, очень уж похожую на волка, сидящую у самой первой ступеньки и внимательно смотрящую на нас.

И оказывается, я очень ловкая, потому что в следующий миг уже обвиваю этого мужика за талию ногами, как мартышка, и тихо шепчу:

– А теперь медленно вертай взад, болезный. Видишь, до чего зверье в лесу довёл? Сбежались на тебя, идиота, посмотреть.

Но мне бы подумать, почему этот уникум продолжает стоять на месте и всё так же одной рукой придерживает меня. Вот только теперь ещё и нагло сжимает мою многострадальную попу.

– Серый, – громко произносит мужик и явно обращается не ко мне, хотя взгляд его сейчас направлен на меня. – Я тебе здесь мяска хотел подкинуть, но, судя по выдыханию вредных паров, ты можешь отравиться. Так что я пока её отмою, почищу, а как все токсины выйдут, дам и тебе попробовать.

– Ты что, какой‑то больной? Тебе повылазило, что это дикий зверь? – продолжаю огрызаться, а мне бы уловить все сказанные предложения этим варваром.

– Слушай сюда, девочка, которую обижать нельзя! – этот хрен таёжный ухватил меня за щёки и выдохнул в лицо паром изо рта. – Я тебе даю последний шанс сказать, что ты делаешь в моём доме. И тогда, так и быть, помогу тебе отсюда по‑быстрому слинять.

– Это мой дом! – с трудом выговариваю сквозь сжатые щёки.

Он снова хмурится. Смотрит мне в глаза слишком внимательно, крепче прижимая к мощному телу. А потом на его лице снова появляется то самое выражение, которое в приличном обществе принято называть улыбкой, но вот на конкретно этой морде это выглядит пугающе.

– Если я тебе сейчас докажу, что дом мой, ты на коленях будешь вымаливать прощения за свой дерзкий язык!

Дергаю головой и даже умудряюсь клацнуть зубами у самого носа этого мужлана.

– Давай! Неси меня обратно в дом и доказывай! – огрызаюсь я. – Но если всё выйдет, как я говорю…