12. Без расставаний не было бы встреч

В гостиной витал аромат горячего шоколада. На завтрак подали пшённую кашу в маленьких горшочках прямо из печи. В нежной как цыплячий пух желтизне сияло золотое солнышко растопленного сливочного масла. Тут же стояли розетки с малиновым конфитюром и большие кружки с какао. Можно было слюной захлебнуться, глядя на это великолепие.

Девушки расселись, приступили к еде. Луиса, сложив руки на животе, с умильной улыбкой наблюдала за бывшими принцессами. Юлянка опустила глаза. Неуютно становилось от присутствия за столом «двойника». Белетта не подавала никаких признаков смущения. За обе щеки уплетала кашу и мычала от удовольствия: как же вкусно!

— Вы очень стали похожи, — продолжая улыбаться, сообщила Мышка, — прямо сестрёнки. — Она достала из кармана розового фартучка такой же розовый платочек и промокнула уголки глаз, покачивая головой: — Буду скучать. Хорошо, что госпожа Юлиания задержится, а то прямо не знаю, как если бы обе сразу ушли…

— Похожи? — угрюмо уставилась на служанку ведьма. — Чем это?

— Вот вы, ваше высочество, прежде всё в штаны рядились, а теперь платьишко достали из тех, что я принесла. А госпожа Белетта… — Луиса посмотрела на Юлянку, — такая резкая всегда, прямо сжимается всё внутри, молнии ждёшь. А теперь стала нежная, утончённая, словно вы поделились мягкостью своей.

Вот так откровение! Девушки переглянулись. Быстро их служанка раскусила, иллюзии мало, надо и поведение подправлять. Юлянка вздохнула, успокаивая себя: ей-то недолго, а Белетта как-нибудь справится, поколдует в крайнем случае.

Едва закончили трапезничать, за отставной участницей отбора пришёл Отай.

— Время покидать дворец, — сообщил он той, которую принял за ученицу ведьмы. — Где багаж? Я помогу донести.

Он потянулся за саквояжем, но Юлянка указала на свою почтовую сумку, изрядно распухшую, от двух убранных в неё костюмов и ботиночек, с которыми тоже не хотелось расставаться.

— Вот. Это.

— А разве не… — камердинер изумлённо посмотрел на Белетту, которую принял за Юлианию.

— Мы поменялись. На память.

Юноша кивнул, снова приняв безразличный вид, подхватил сумку и двинулся к выходу.

— Прощайтесь, я подожду в коридоре.

— Можно проводить? — вскочила Белетта.

— Нет, ваше высочество, вам не велено покидать покои.

Как только за Отаем закрылась дверь, подруги обнялись.

— Будь осторожна, — шептала ведьмочка на ухо Юлянке, — не забудь сразу избавиться от моей внешности.

Мышка тоже предупредила, скромно потупившись:

— Берегите себя, госпожа Белетта. Слуги говорят: кое-кто во дворце очень сердит на вас.

Юлянка обняла и её:

— Не встретимся больше, будь счастлива, Луиса.

— И вы, — всхлипнула девушка, — и вы будьте счастливы, госпожа.

Как-то всё быстро произошло. Каждый день Юлянка мечтала сбежать отсюда, но теперь чувствовала необъяснимую грусть. Хотелось ещё разок взглянуть на Эсмонда, однако камердинер сообщил, что его высочество занят, он простился с участницами отбора ещё вчера. Ну, с ней он, положим, не прощался… Одно лишь утешало: скоро она встретится с Гошей и отведёт от брата смертельную опасность. Эта мысль помогла смириться с тем, что никогда больше не придётся увидеть принца.

Проходя по портретной галерее, задержалась у портрета. Теперь поза Эсмонда не казалась горделивой, статный молодой человек с достоинством смотрел ей в глаза. Будущий правитель. Что у них может быть общего? Да ничего! Напридумывала себе глупостей! Воздух здесь что ли отравлен спесью и тщеславием?

Двинулись дальше. Вот и знакомая арка, за которой кабинет старика-клерка. Оттуда вышла Эсма. Печально улыбнулась, демонстрируя расшитый бисером мешочек.

— Здравствуй! Вот, его высочество всех снабдил на прощание, — она тряхнула мешочек, внутри звякнули монеты. — Я отказывалась, но старик убедил, что дар Эсмонда непременно принесёт удачу.

Она опустила голову и покорно пошла за ожидавшей её дамой. Хотелось догнать, прижать к себе, утешить, но Эсма с Белеттой не были близки, Юлянка опасалась выдать себя.

Ей тоже предложили кошелёк. Отказываться не стала: кто-то должен заплатить за дни, проведённые в неволе.

— А печать? — спросила, когда старик жестом предложил удалиться.

Клерк хитро улыбнулся:

— Печать развеяна после бала. Разве тебя не предупредили?

Может быть Белетте и говорили, но не ей.

— У всех? — сомневалась Юлянка. Не хватало упасть по дороге к воротам, тем самым показав, что она не та, за кого себя выдаёт.

— Испытания завершены, — скучным голосом объяснял старик, — надобности в печатях больше нет. Вряд ли избранницы принца захотят убыть до решения её светлости. — Он покачал головой, видя недоверчивый взгляд девушки, и с нажимом добавил: — У всех! Изначально печати были рассчитаны до момента объявления победительниц отбора.

У Юлянки ноги подкосились от этой новости. Она могла ещё вчера убежать, Гоше не пришлось бы прилетать ночью и подвергаться опасности. Вот дурында, как не сообразила?!

Девушка сделала неловкий реверанс и бросилась к выходу, будто могла нагнать вчерашний день. Едва выскочила на крыльцо, натолкнулась на Савку. Та, в обычном своём чёрном костюме пряталась за колонной.

— Не спеши, обезьянка, — схватила за локоть, притянула к себе и дохнула в лицо перегаром: — навстречу позору летишь.

— Пусти! — пыталась вывернуться Юлянка.

— Знаю, что колдовала, — не отступалась Савка, дыша зловонием. — Не поможет, у меня теперь защита от чужих чар! — Злые глаза приблизились, заглядывая прямо в душу. — Скажи спасибо, что заступилась за тебя, а то торчала бы сейчас у советника на допросе.

— Спасибо! — Юлянка вскинула голову и дерзко посмотрела Савке в лицо. Разумеется, на допросе у советника не так страшно, как в лапах у этой демоницы, но теперь ей Белетту не достать, хоть она пока об этом и не догадывается. Удалось, наконец, вырваться и девушка, перепрыгивая через ступеньку, спорхнула с крыльца, вслед ей неслось:

— Увидимся ещё, обезьянка! Я не дам тебе скучать!

— Виконтесса, позвольте, — голос Отая прозвучал сухо, без пиетета. Он обошёл бросавшую гневные взгляды Савку, догнал Юлянку. Когда они удалились достаточно, чтобы разговор не был слышен даже с помощью магического усиления, предложил: — Провожу тебя до дома.

— Я не домой.

— Правильно, — юноша нахмурился и сокрушённо вздохнул. — Есть где прятаться? Можно пока пожить у моих родственников. Они будут рады помочь.

— Спасибо. Не нужно. Я покину Копот.

Отай снова понимающе кивнул. Они проходили мимо башни, Юлянка бросила на неё прощальный взгляд и заметила, как из слухового окна вылетела мышь. С Тенью тоже не получилось попрощаться. Защипало в глазах. Да что ж это она так расклеилась? Даже уезжая из родного дома, не кисла. Хотя… домашних она всегда может навестить, Гоше лёту пара часов. А вот в Копот больше ни ногой!

— Выбраться бы ещё, — сказала вслух.

— На базарной площади найди Тересу, она молоком торгует. Как раз в полдень едет в сторону границы. Её ферма стоит неподалёку от тракта, там можно нанять извозчика.

— Так и сделаю, — кивнула Юлянка, — спасибо за помощь.

Они успели дойти до ворот, девушка протянула руку, чтобы забрать сумку. Отай нехотя снял с плеча ремень:

— Может, всё-таки, провожу?

— Нет! Прощай! Привет Эсмонду. — Выдернула из пальцев провожатого ремешок, перебросила через плечо и решительно зашагала прочь.

Охранники на воротах отсалютовали ей алебардами, крикнули что-то шутливое и сами же загоготали. История с раздеванием виконтессы на балу добралась уже и до нижних чинов. Участвовать в этом веселье не хотелось, Юлянка прибавила шаг. Она топала вдоль крепостной стены и высматривала безлюдное местечко, где можно сменить облик. Однако за спиной слышались шаги. Девушка замедлилась в надежде, что её обгонят, но шаги тоже стали реже. Обернулась. Следом шёл мужчина в неброской одежде, картуз, глубоко надвинутый на глаза, не позволял рассмотреть его лицо. Юлянка остановилась. Преследователь тоже замер и стал изучать кладку стены с таким вниманием, будто впервые видел.

Слежка? Ничего удивительного! Виконтесса не могла отпустить Белетту, не отправив за ней своего человека. Бежать! Юлянка бросилась вниз по улице. Сумка била бок, мимо мелькали ограды особняков, окружавших замок, из-за решётчатых заборов на разные голоса лаяли собаки. Сапожищи преследователя грохотали следом. Силы она не рассчитала. С тяжёлой сумкой, да ещё в туфельках, одолженных подругой, особо не поскачешь по булыжной мостовой. Стала задыхаться, в правом боку кололо. В голове пульсировало: «Беги, беги, иначе не стать тебе собой!»

За спиной вскрикнули, потом послышалась ругань. Юлянка обернулась, едва не запутавшись в юбке. Не остановилась, но несколько шагов сделала спиной вперёд. Увиденное не могло не обрадовать. Преследователь, с которого слетел картуз, висел в воздухе, его за грудки приподнял Отай. Камердинер тряс мужика, тот орал неприличные ругательства. Беглянка не стала ждать развязки, припустила с новой силой. Второе дыхание открылось, не иначе!

Свернула на боковую улицу, стала удаляться от замка, потом свернула ещё раз и ещё. Высокие заборы особняков не позволяли найти уютный закрытый от посторонних взглядов угол. Встречавшиеся богато одетые люди провожали рыжую девушку с сумкой на плече удивлёнными взглядами. Нырнула в проулок и, наконец, вышла к строениям попроще. Здесь уже и улица была не мощёная: утоптанная земля, кое-где доски прятали рытвины и вымоины. Зато через простенькие заборы свешивались ветви яблонь, вишнёвых и сливовых деревьев. Стало сразу спокойнее на душе, словно родное что-то встретила, так надоели вылизанные газоны, стриженые кусты и высаженные как по линейке цветы. Пройдя вдоль покосившегося штакетника, заметила пролом и пролезла в заросший сад. Здесь можно было распрощаться с обликом рыжей ведьмы, без риска быть увиденной.

Постояла выравнивая дыхание. Прислушалась. Тихо. Вдалеке прокричал петух, ему ответили второй, третий, четвёртый, залаяла собака. По улице переговариваясь прошли невидимые отсюда женщины. Юлянка достала маску, надела, стала считать. Над головой посвистывал щегол, тихонько шуршали тревожимые ветром ветви. Грудь стискивала тревога. Получится? Не обманула ли её Белетта? Страшно навсегда остаться непохожей на саму себя!

— … девяносто восемь, девяносто девять, сто! — Сдёрнув маску, Юлянка сунула её обратно в сумку и вытащила оттуда зеркальце. — Фу-у-у-х! Получилось!

Из-за стекла на неё смотрело привычное отражение. Провела ладонью по гладким тёмно-русым волосам, почесала мизинцем бровь, надула губы, потом растянула в улыбке, радуясь возвращению собственного облика. Сразу же решила переодеться. Во-первых, неудобно в этой жуткой юбке. Во-вторых, лучше подстраховаться, вдруг Савка послала за ней кого-то, кто видел беглянку издали. По одежде может принять за Белетту, даже с другим лицом.

Влезла в штаны, юбку повесила на забор, брать с собой не захотела. Нагнулась, чтобы поднять сумку и увидела наблюдавшие за ней глаза — слезящиеся, печальные, собачьи. За кустами стоял старый пёс.

— Здравствуй, — растерянно сказала Юлянка, — не волнуйся, я уже ухожу.

Пес поворчал, потом вздохнул. Девушка попятилась и выбралась через прореху в ограде на улицу. Повезло, та была пустынна. Пошла, удаляясь от видневшегося над крышами домов замка. Дальше, дальше, дальше. С каждым шагом пережитое приключение становилось всё забавней. Как ловко они с ведьмой провели всех! За Белетту можно не беспокоиться, с её даром она легко улизнёт от злобной виконтессы. Эсмонд… Его выбор огорчал. Надо же было стольким достойным девушкам предпочесть самую невзрачную и честолюбивую! Будто намеренно искал образ противоположный собственной матери.

Юлянка потрясла головой, избавляясь от воспоминаний. Теперь у неё одна забота: добраться до пещеры раньше, чем солнце надумает уходить на покой. В темноте братец может предпринять новую попытку проникнуть в замок. Напряжённо вглядываясь в просветы между домами, девушка пыталась определить, в какой стороне горы. Они едва угадывались неровностью горизонта. Далеко! Пешком не успеть, придётся воспользоваться советом Отая и поискать базарную площадь.

Игравшие в пыли мальчишки с удовольствием объяснили незнакомой тётеньке, куда ей идти, даже немного проводили, разглядывая непривычный наряд. Кожаные брюки даже взрослым казались диковинкой, но они были необыкновенно удобны в полёте. Вспомнив ощущения от встречного ветра, ярчайшего солнца над облаками, мелькавших внизу полей, речушек и лесов, Юлянка прибавила шаг: скорее бы улететь отсюда!