21. Скажи мне, кто твой брат…

Юлянка не могла отделаться от ощущения, что спит. Калейдоскоп событий резко поменял привычный рисунок, воспринимать их за реальность не получалось. Столько лет представляла, как брат научится менять ипостась, вот это случилось, а она оказалась не готова. Вернее, она уже не воспринимала симпатичного молодого человека, умопомрачительно похожего на принца Эсмонда, как того самого Гошу, что катал её на спине, выручал из самых разных передряг, служил вместе с ней в королевской почте. Они словно бы знакомились заново.

Куда подевалась прежняя лёгкость? Юлянка, маскируя смущение под заботу, спрашивала Гошу всё ли с ним в порядке, интересовалась, как удалось избавиться от чёрных слепней. Вспомнила про ведьму и Отая — здесь ли они. Гоша по привычке отвечал мысленно, однако в новой ипостаси это оказалось сложно. Сознание Юлянки затапливало неразборчивыми образами, обрывками мыслей, сумбуром эмоциональных отголосков.

— Говори по-человечески, — напоминала она, невольно сравнивая свои ощущения с теми, что испытывала во время первых испытаний отбора. Её так же тянуло к Гоше, как тогда к Эсмонду — принц, поймав через Юлянку родственную связь с братом, подсознательно запускал ментальное воздействие, погружая девушку в негу и восторг. Схожесть этих ощущений настораживала. Как разобраться в себе? Что она чувствует? Уж точно не сестринское отношение! Было жаль утраченной чистоты. Пугала и манила незнакомая глубина нового.

Хорошо, что Тереса позвала обедать. Юлянке нужно свыкнуться, понаблюдать со стороны: тот ли это дракон, которого она знала всю жизнь?

Гоша не испытывал и тени тех сложностей, что возникли у неё, она-то осталась прежней. Немного смущался, робел в присутствии других людей, Юлянку и на шаг не отпускал от себя, словно потерять боялся.

— Он тебе нравится? — шептал, ревниво поглядывая.

Глупый, решил: раз Юлянка внимательно слушает принца, заинтересовалась им как мужчиной. Не заметил, что остальные тоже не сводят глаз с рассказчика.

Тереса собрала за обеденным столом не только домочадцев, пригласила тех из соседей, кто имел родственников в Искарии. По деревне прошёл слух, что из-за гор прилетели драконы, люди стремились расспросить их, каково там живётся. Пришлось Эсмонду развенчивать зародившийся миф и объяснять, как же всё получилось.

Гоша и присутствующая за столом Аделайда слышали историю не впервые, остальным же она была интересна, как и Юлянке. Стремительные изменения не укладывались в голове. Казалось, чем подробней объяснения, тем проще составить картинку, но сколько бы не говорил принц, вопросов становилось только больше. В конце концов, Эсмонд взмолился:

— Дайте же мне, наконец, полетать! Я должен тренироваться. — Он встал из-за стола и, не обращая внимания на протесты окружающих, махнул толпившимся в дверях ребятишкам. — Вперёд, всадники мои!

Юлянка проводила принца удивлённым взглядом, а Гоша хмыкнул, обняв её за талию:

— А мне больше нравится так. Хотя покатать тебя тоже не прочь.

Девушка смущённо отстранилась:

— Зачем, интересно, Эсмонду нужно тренироваться? Он разве не обычным путём вернётся в замок?

— Не думаю, что он вернётся, — подала голос Аделайда, сидевшая с другой стороны от Юлянки. — Во всяком случае, не в ближайшее время.

— Отца собирается разыскивать, — со вздохом подтвердил Гоша. — И меня с собой зовёт в Искарию.

Эти слова услышали гости, потянувшиеся к выходу вслед за принцем. Остановились, загалдели:

— Вы полетите за горы? Можно с вами передать письма?

— Пожалуйста, найдите там наших друзей! Мы хотим узнать о них хоть что-то!

— А когда вы вернётесь? Хотелось бы получить ответные послания!

Гоша демонстративно зажал уши:

— Я никуда не лечу! Мне вообще больше нравится быть в этом облике!

За него вступилась Аделайда, призывая не в меру ретивых оставить дракона в покое, он де ещё не оправился от чёрных слепней. Тереса тоже пришла на помощь, выпроваживая гостей:

— Пишите, пишите, его высочество всё передаст. А этого не допекайте, он и так натерпелся!

Эсмонд собрался в Искарию, вот так новость! Юлянка вспомнила огорчённую Риану, на сердце стало тяжело от жалости к ней: беспокоится о сыне, ждёт, а тот словно вычеркнул её! А ведь княгиня ещё не знает, что первенец жив! Хорошо бы Айн рассказал ей. Всего он не знает, раз не в состоянии вылететь за городскую черту, но предположительно… Кстати, а где, всё-таки Отай? Быть может, принц отправил камердинера в замок с хорошими вестями?

Девушка решительно поднялась и пошла к Эсмонду. Надо его расспросить обо всём! А то ишь, летать вздумал. Как ребёнок, честное слово!

* * *

Она вполне понимала Эсмонда, и ребятишек тоже. Однажды испытав чувство полёта, отказаться от него невозможно. Хотя, щедрость его высочества превзошла её ожидания. Гоша никому кроме неё не позволял залезать себе на спину. А тут: принц — наследник престола — катает всех, кто ни попросит. Разве не удивительно?

Юлянка остановилась на краю кукурузного поля и замерла, запрокинув голову. Эсмонд уже неплохо освоился в новой ипостаси, закладывал такие виражи, что даже у неё, на земле, дух перехватывало. А мальчишки только вопили от удовольствия. И те, что сидели на ящере, и те, что ждали своей очереди.

Низкий, чуть хрипловатый голос ведьмы заставил обернуться:

— Нескоро сможешь поговорить с ним. Идём, лучше меня проводишь.

— Вы уезжаете? — Юлянка послушно побрела за Аделайдой по дорожке, опоясывающей ферму.

— Отай вернулся, я на той же пролётке отправлюсь.

— В город?

Ведьма улыбнулась и покачала головой:

— Ученицу хочу проведать. Вызнала я у принца, где она прячется.

— Хорошо, — обрадовалась Юлянка, — передавайте привет от меня, и благодарность. О чём вы хотели поговорить?

— Сама-то как думаешь? — глаза Аделайды хитро блестели.

— А-а-а… — девушка вспомнила, что так и не поблагодарила за помощь, но сказать ничего не успела. Ведьма поморщилась и покачала головой:

— Пустое. Речь о братьях. Спорить они будут за тебя. Не позволяй им рассориться.

— Что? Кто? — удивилась Юлянка. — Спорить?

— Тут не любовь. Соперничество. Одному из них другая предназначена.

— Кому? Кто? — совсем растерялась девушка. В ней всколыхнулись сомнения, пережитые чуть раньше. Кого же из близнецов она должна предпочесть другому? И к принцу её влекло не на шутку, и «брат» притягивал… — Аделайда, я ничего не понимаю. Скажите, кого я должна выбрать?

— Сердце слушай.

Они успели обойти дом и увидели ожидавший ведьму экипаж. Рядом стоял Отай с объёмным тюком в руках. Юлянка почувствовала раздражение.

— Зачем затевать разговор, если вы не готовы дать конкретный совет?

Ведьма усмехнулась:

— Не слушала, вот и злишься. Будь внимательна и не торопись. Весь мой совет.

Камердинер принца успел вручить ношу подбежавшему служке и поддержал ведьму, помогая взойти по ступенькам. Аделайда опустилась на сиденье, расправила складки подола и кивнула обернувшемуся к ней кучеру. Тот тронул вожжи. Юлянка взмахнула рукой, прощаясь, и получила в ответ печальную полуулыбку. Когда пыль, поднятая колёсами отъехавшего экипажа, улеглась, девушка пожала плечами, встряхнула головой, прогоняя путаные мысли и повернулась к Отаю:

— Как дела?

— Одежду его высочеству привёз.

— Эсмонду?

— Эорхию.

— Кому? — не поняла Юлянка.

— Её светлость дала первенцу имя Эорхий.

— Погоди-погоди! — девушка остановилась и схватила камердинера за рукав. — Ты был в замке? Рассказал Риане о сыне?

Отай вздохнул и, понизив голос, признался:

— Вообще-то Эсмонд просил молчать. Я не смог. Она так страдает.

Подробности пришлось вытягивать чуть не по одному слову, но Юлянка была не из тех, от кого можно вот так запросто отмахнуться. Да и Отай нуждался в поддержке. Как-никак он ослушался принца. Эсмонд послал камердинера за одеждой для брата — негоже его высочеству щеголять в крестьянских обносках. Велел не показываться княгине на глаза, подобрать подходящие костюмы и сразу же возвращаться. На вопросы, которые возникнут у прислуги, не отвечать. Его высочество не предполагал, что матери уже доложили о существовании Гоши. Не предполагал он! Юлянка бы очень удивилась, если б княгиня не расспросила Айна, а этот проныра не разболтал всё что мог и сверх того всё что выдумал.

Отай не был готов к прямым вопросам. И если честно признаться, с пиететом относился к матери двух своенравных драконов. Выложил всю правду, утаив только место, где они оказались. Впрочем, обрадованная услышанным княгиня большего и не требовала. Попросила лишь передать, что имя дракону дала уже давно, мысленно называла его Эорхий.

— Представляете, — голос Отая дрогнул, — её светлость молилась о сыне в скорбном пределе, но каждый раз добавляла просьбу сохранить его, если жив.

— Правду говорят о силе материнской молитвы, — Юлянка вздохнула, вспомнив, как её мать молила Пресветлую Нимфу об избавлении дочки от кожной болезни. Так и не вымолила. — Хорошо, что ты всё рассказал княгине. Ей нужны силы теперь.

Отай кивнул:

— Теперь как никогда. Пит Юджин покинул дворец. Виконтесса тоже уехала. Всё это не к добру.

— Надо бы уговорить Эсмонда вернуться в замок.

Юлнка не верила в возможность этого. И всё-таки готова была попытаться.

Поискала в небе дракона. Знакомый силуэт приближался со стороны гор. Судя потому, что на спине, крепко держась за шипы гребня, сидели мальчишки, это был принц. Юлянка махнула рукой и послала ментальную просьбу спуститься. Не особенно верила, что Эсмонд услышит, было довольно далеко. Однако дракон заложил вираж и приземлился на площадку перед воротами. Всадники ссыпались на землю и не в силах удержать эмоций принялись скакать по траве с победными воплями. Старший из них — племянник Тересы — единственный сохранял серьёзность. Он подошёл к Юлянке и снял с плеча её почтовую сумку.

— Вот. Возьмите.

— Откуда? Как? — удивлённая девушка перехватила у мальчика ремешок.

— К пещере слетали, — парнишка кивнул на дракона. — Он хотел посмотреть, где брат скрывался.

Эсмонд тем временем окутал себя матово переливающимся бело-серым облаком и сменил ипостась. Юлянка застыла в немом восхищении. Его высочество в своём обычном синем костюме выступил из-за дымовой завесы и рассмеялся:

— Какое разочарованное у тебя лицо! Надеялась увидеть меня нагишом?

Девушка смущённо отвела глаза. Проследила за убегавшими к дому детьми, их позвала Тереса.

— Ничего я не надеялась… — пожала плечами, — никогда не видела этого. В Луарине, знаешь ли…

— В Копоте тоже, знаешь ли, — Эсмонд подошёл ближе, — в натуре давно никто не наблюдал. А в книгах пишут, что первое обращение происходит без одежды. Так было с братом. Душераздирающее зрелище, скажу тебе. Гошу плотно облепили жирные чёрные слепни.

— Его зовут Эорхий.

Принц удивлённо вскинул брови:

— Вот как? Что за новость?

— Отай вернулся. Он сказал…

Эсмонд качнул головой своим мыслям, потянулся за Юлянкиной сумкой.

— Пошли в дом.

— Спасибо, что принёс, — она покорно стянула ремень с плеча. — Не нужно было рисковать. Никто не знал, снята ли засада.

— Не была снята, — усмехнулся принц. — Не думаешь же ты, что я полез туда в драконьем обличии? Прежде обернулся. Приказал караульщикам спускаться с горы, что называется, из уст в уста.

— Они послушались?

Его высочество сверкнул на Юлянку задорным взглядом зелёных глаз:

— А ты бы не послушалась?

— Даже не сомневайся! — она выдернула из его пальцев ремешок сумки и первой взбежала на крыльцо.

Хотела поскорее намазать зудящую кожу лечебной суспензией Аделайды. Иначе с этой нервотрёпкой скоро вся покроется слоем бородавок! Сумка со сменной одеждой и, главное, с подаренным Белеттой лекарством была очень кстати.

Юлянка плотно закрыла дверь горницы, отошла в угол, где за пёстрой занавеской стояла кровать, разделась. Зеркала здесь не было, пришлось наносить лекарство наощупь. Хотя она хорошо знала все проблемные места. Пальцы скользили по шершавым бугоркам, почему-то вспомнилось сияние чешуи Эсмонда в драконьем обличии. Он, конечно, похож на Гошу, но немного другой. Другой… Хотя оба очень красивы. Риана должна гордиться такими сыновьями!