26. Церемония

Погружённый в загадочную полутьму церемониальный зал постепенно заполнялся. Представителям Копота достались не самые выгодные места. Видеть подготовленную для предстоящего таинства арену мешала не только колоннада, но и толпа приглашённых. Юлянке приходилось подниматься на цыпочки, чтобы хоть немного разглядеть стол в виде кольца из обрамлённого золотом лазурита, вокруг которого располагались высокие кресла для претендентов в преемники императора. Райнер всё не появлялся, среди гостей нарастало волнение.

Рядом с Юлянкой оказались два гнома, едва достающих ей до плеча. Бедняги упирались взглядами в плотную стену спин, поэтому назойливо теребили чопорного незнакомца, стоявшего по другую сторону от них. Тот возвышался над толпой почти на голову и превосходно видел центральный круг, где должна разворачиваться церемония. К счастью, незнакомец был довольно хорошо воспитан и не отмахивался от любопытных гномов, подробно описывая все, что происходит в зале. Его негромкие разъяснения очень помогали в понимании ситуации.

Братья-драконы, одетые в единственные свои парадные костюмы, стояли в одинаково напряжённых позах, будто явились на военный смотр, где император даст оценку их выучке. Сейчас они были особенно похожи, чем привлекали к себе внимание. Ещё бы! У обоих красивые лица, благородная осанка, целеустремлённый взгляд и совершенное равнодушие к возне вокруг них. Эсмонд и Эорхий, кажется, позабыли обо всём, даже о сопровождавших их девушках, настолько увлеклись наблюдением за подготовкой церемонии.

Вокруг центрального кольца оставалось свободное пространство, которое пересекали только претенденты, занимающие кресла. Их сопровождение останавливалось поодаль, непосредственно перед колоннадой. От стола и кресел струился такой мощный энергетический поток, что он чувствовался даже там, где стояли зрители. Запущенная перед церемонией магия ждала начала таинства с не меньшим нетерпением, чем сами участники.

Руководил всем уже знакомый Юлянке барон Берилл. Он был одет в белый мундир, похожий на тот, что был накануне, но с дополнительными знаками отличия, отмеченными особой магической силой. Скулы канцлера покраснели, он волновался из-за отсутствия основного участника церемонии. Надежда на то, что его высочество Райнер Голден Хорст успеет к началу, таяла с каждой минутой. Всё больше усилий требовалось церемониймейстеру, чтобы сохранять выдержку, объявляя каждого нового претендента.

Едва представитель очередного княжества ступал да дорожку из янтарных плит, ведущую к его креслу, те начинали сверкать, подтверждая его право. После того, как претендент усаживался на свой трон, высокая спинка загоралась мягким лунным светом. Постепенно полумрак отступал, превращая центр зала в подобие театральной сцены.

Чем светлее становилось там, тем мрачнее выглядел барон Берилл. Вот уже прибыли представители всех рас и княжеств, и только трон Искарии пустовал. Зрители шептались. Запустить таинство не получится, пока круг не замкнут, а занимать свободное кресло некому: Райнер не вернулся из Гурпании, а император болен и не встаёт с постели.

— Неужели отменят? Где пропал принц? Почему не начинают? — шумели вокруг Юлянки.

— Тише вы! — шикнул долговязый сосед гномов. — Канцлер что-то говорит.

Довольно сильный голос барона перекрыл стихающий гомон:

— Объясните нам, многоуважаемый Хорвел, что происходит? Его императорское высочество покинул Искарию по вашему приглашению и должен был вернуться ещё вчера. — Он смотрел на сидевшего на троне претендента от химер, но тот лишь опустил глаза. Ответил его сопровождающий, стоявший поодаль:

— Райнер улетел от нас два дня назад. С ним были только драконы, от нашей охраны принц отказался в резкой форме. Что с ним случилось по дороге, нам неизвестно!

— Мы не начнём церемонию без представителя Искарии, — понизив голос, сказал Берилл.

— Зачем вам Райнер? Он категорически отказывается жениться и не имеет прав на трон. Пусть в церемонии участвует сам Голден, — нагло усмехнулся оппонент. — Быть может, магия позволит ему остаться на троне несмотря на болезнь!

— Нет, — покачал головой канцлер. — Я не стану беспокоить императора. Боюсь, придётся отменить…

— Никто не разрешит вам сделать это! — принц химер Хорвел поднял взгляд от своих сцепленных в замок пальцев. — Тут не игра, ваша милость. Соблаговолите пригласить императора. Если не может идти, пусть его принесут!

— Этого не понадобится, мой мальчик, — раздался довольно твёрдый голос. Все взгляды устремились к главному входу в церемониальный зал, где прямо в воздухе парило кресло, удерживаемое за спинку камердинером императора. В самом кресле, положив голову на подголовник и руки на подлокотники, сидел седой, но всё ещё внушительный старик. — Прежде чем мы начнём, хотел бы выяснить: правда ли, что вы подобрали Райнеру невесту из химер?

По лицу Хорвела скользнула тень испуга, но он быстро справился с эмоциями, встал и едва заметно склонил голову:

— Рад, что вы нашли в себе силы подняться с постели, ваше императорское величество.

— Отвечай! — кресло императора приблизилось к церемониальному столу и замерло напротив химеры. — Решил пристроить одну из сестёр? Что? Не понравились моему дракону предлагаемые красотки?

Хорвел уселся обратно в кресло и отвернулся с самым независимым видом:

— Мы всего лишь пытались помочь Райнеру. Ничего плохого не случилось бы, возьми он в жёны химеру. У нас разрешены полигамные браки.

К Голдену подошёл барон, с другой стороны встал камердинер. Они предлагали помощь, чтобы император смог добраться до трона. Он не спешил. Закрыл глаза и тихо проговорил:

— Как я жалею, что Райнер так и не принёс в Искарию свою жену и сына. — Усиленные магией слова достигли ушей каждого зрителя.

— Он здесь! — раздалось из толпы.

Эорхий не успел моргнуть, как брат раздвинул плечом стоявших перед ним людей и вышел за колоннаду. Взгляды всех устремились на затянутую в синий мундир фигуру копотского принца.

* * *

Император Голден Хорст

Первые симптомы старения император ощутил полгода назад. Осознать, что жизнь подходит к финалу, было непросто, это случилось раньше, чем свойственно представителям его расы. Драконы в своей основной ипостаси долго остаются детьми, зато быстро взрослеют в человеческой. Достигнув тридцати лет, они до конца жизни не меняются. Истинный возраст дракона невозможно определить по внешнему виду, разве что жесты и поступь с годами становятся степенными, да взгляд мудрым. Когда наступает время дожития, драконы стремительно догоняют свою старость, меняясь буквально на глазах. Как правило, к этому моменту им надоедает жить — всё достигнуто, испытано, ничто не вызывает любопытства и прилива сил. Это помогает принять близкую кончину с достоинством.

Бывают исключения: опасные раны и болезни сокращают молодость. Отличная регенерация — удобное свойство для молодого ящера — происходит за счёт отпущенного дракону времени. В том, что Голден внезапно стал стариком, нужно винить войну, случившуюся четверть века назад. Правитель отделившихся от Копота княжеств не отсиживался в дворцовых покоях, в сражениях он вёл соплеменников за собой, прекрасно осознавая, что каждое крыло ценно для противостояния химерам. Захватчики превосходили численностью. Дракон, обладая огненным дыханием, способен победить и четверых летучих монстров, но когда нападают шесть, а порой и семь, ранений не избежать. Искарскому князю досталось изрядно, два раза он падал на острые камни и чудом не разбивался насмерть.

Самоотверженность Голдена Хорста в трудные времена обернулась безвременной старостью, а простых времён так и не настало. Мир в империи держится лишь на власти прославленного дракона. Уступить трон представителю любой другой расы, значит — спровоцировать междоусобицу. Развал империи обострит противоречия, о мире придётся забыть надолго. Не мог император принять такой конец спокойно. На кого оставлять Искарию?

Райнер. Единственный сын и наследник. Как он подвёл отца, династию, страну! Не однажды заводил император беседу с упрямцем, последний разговор случился два месяца назад. Голден уже с трудом передвигался, почти не выходил из дворца, не поднимался в небо, силы таяли стремительно. Райнеру пришлось взять на себя большинство текущих дел, хотя для подданных правителем по-прежнему оставался его отец. Всё чаще Голдена посещала мысль о передаче власти, но прежде чем дать указание о подготовке церемонии, он призвал сына к себе.

Тот выслушал, опустив голову. Всем известно, что магия трона не признает его правителем, если в церемониальном зале не будет жены или хотя бы невесты. Его жена далеко, доставить её в Искарию невозможно.

— Сын, послушай меня, — слова давались Голдену с трудом, но он упорно продолжал: — готов принять в семью даже бастарда, если таковой найдётся.

Губы принца растянулись в слабой печальной улыбке. За годы разлуки с женой ему случалось знать других женщин, благо стремящихся в фаворитки дам находилось предостаточно.

— Увы, — мне нечем тебя порадовать, — ни одна из любовниц так и не понесла.

— Ты бесплоден? В этом дело? — нахмурился император. — В таком случае, я сомневаюсь, что твоя Риана родила дракона. Быть может, ребёнок, которого ты считаешь своим, зачат кем-то другим?

— Не говори ерунды! — Райнер резко встал с кресла, стоявшего около отцовской постели, прошёлся по комнате. — Я у тебя тоже единственный, смею напомнить. Не смог после смерти матери полюбить ни одну другую женщину, или тоже бесплоден?

— У меня другая ситуация, — Голден прикрыл глаза и продолжил говорить, не глядя на сына. — Мой наследник был рядом, а твой… Насколько я знаю, княжич не может менять ипостась.

— Его некому научить.

— Вот именно. Сам он не прилетит. Выслать за ним кого-либо мы не можем. Затевать войну с Копотом нельзя, даже ради твоего сына.

— Я не знаю, что делать, отец.

— Придётся уступить трон эльфам.

— Химеры этого не потерпят.

— Знаю. Но…

— Что?

— Недавно пришло послание от них. Пишут, готовы обсудить проблемы престолонаследия. Приглашают тебя в Гурпанию. Слетай, попробуй убедить их, что лучшим вариантом для империи будет эльфийский король Илеотер. — Голден прерывисто вздохнул, разговор чрезвычайно утомил его.

— Как прикажешь, отец, — поклонился Райнер и, уже выходя, обернулся: — Вряд ли стоит доверять химерам.

— Возьми с собой Брюса и его гвардейцев. Не думаю, что в преддверии церемонии химеры осмелятся напасть на вас в открытую.

Теперь стало очевидно, что Райнер был прав, доверять химерам не стоило. Как доложил имевшийся при дворе Хорвела шпион, сына императора пригласили с единственной целью: обручить его с одной из сестёр правителя Гурпании. В этом случае тот обещал не претендовать на императорский трон. Мысли о том, что к правлению будет допущен эльф, Хорвел не допускал. Всё это не выходило за рамки дипломатических отношений. Договорённости не случилось, принц покинул столицу Гурпании. Однако с островов не улетел, и где сейчас находится, никто не знал. Что могло случиться с десятком хорошо обученных драконов по пути домой? На этот вопрос ни шпион, ни кто-либо из приближённых императора ответить не мог. Химеры строили из себя обиженную невинность и называли претензии несправедливыми.

Переносить церемонию не стали, до последнего надеялись, что Райнер успеет к началу. Не успел. Это Голден понял без слов по огорчённому лицу камердинера, пришедшего за ним в спальню.

— Ваше императорское величество, — поклонился тот, — прикажете отменить церемонию? Если искарский трон не будет занят, магия не позволит её начать.

— Знаю. Помоги одеться.

— Вы сами пойдёте? — изумился камердинер.

— Прикажи подать парящее кресло, — император поднял брови и вздохнул, — не думал, что пригодится. Да видно, ничего не поделать. Поедем, покажемся всем в своей неприглядной немощи.

Это было испытанием. Одно дело лежать, как бревно с глазами, в окружении близких, совсем другое предстать таковым перед подданными империи. Бессильный правитель смешон.

Не этого ли добивались химеры, выведя из церемониального круга принца? Райнер мог воздействовать на других претендентов, даже если сам не вправе занять трон. К мнению больного старика амбициозные представители княжеств не станут прислушиваться, церемония вряд ли пройдёт мирно, а для магического подтверждения важно, чтобы стороны пришли к взаимоприемлемому решению. Так или иначе, долг звал императора. Всё что он мог сейчас, это постараться не показывать свою слабость наблюдателям. О состоянии его здоровья пока не сообщалось подданным, седовласый, морщинистый дракон в парящем кресле станет для них неприятным сюрпризом.

Лекарь со скорбным лицом преподнёс кубок с пряно пахнущим питьём:

— Укрепляющий отвар, ваше величество. Надеюсь, он придаст вам сил хотя бы на пару часов. Пейте не спеша.

Сдерживаясь, чтобы не осушить кубок залпом, дракон цедил жидкость сквозь зубы. Это давало надежду, что действие напитка будет длительным. С годами понимаешь, что спешка не приводит ни к чему хорошему. Вот, к примеру, поторопился Райнер заключить брак с копотской царевной, и к чему это привело?

Допил, вернул пустой сосуд лекарю и устроил затылок на подголовнике. Пока камердинер толкает кресло по анфиладам комнат, можно дать себе передышку в волнениях и предстать перед подданными, если не здоровым, то хотя бы спокойным. Это почти удалось. Приближавшийся шум сотен голосов не раздражал, император был готов дать отпор не только зарвавшимся химерам, но и гордецам эльфам. Пусть знают: дракон даже на смертном одре остаётся драконом!

Перепалка с Хорвелом почти не отняла спокойствия. Голден был слишком зол на химер, чтобы огорчаться из-за неподобающего поведения их представителя. А вот голос, раздавшийся из толпы за колоннадой, заставил вздрогнуть. Удивительно знакомый был голос. Райнер? Зачем он прятался среди зрителей?

Канцлер и камердинер, стоявшие по бокам от императора, застыли в немом изумлении. Молодой человек в синем военном мундире высокопоставленного чина копотской гвардии прошёл между расступившимися наблюдателями и шагнул на янтарную дорожку. Плиты отозвались магическим сиянием.

— Кто ты? — воскликнул император. — Как попал сюда?

— Это посланник из Копота, ваше императорское величество, — отмер барон Берилл. — Он привёз вести от княгини Рианы.

Остановившись в шаге от трона, молодой человек поклонился и в полнейшей тишине назвал своё имя:

— Эсмонд Юджин Хорст. Внук императора. Если позволите, готов представлять Искарию на церемонии.

— Быть может, он и считает себя сыном Райнера, — зашептал канцлер, наклонившись и поглядывая на Эсмонда исподлобья, — поэтому дорожка приняла его, не уличив во лжи. Но если это ошибка, и юноша сядет на трон, не имея кровного родства с вами, он погибнет.

Копотский принц прислушался к шёпоту барона, и когда тот замолчал, упрямо мотнул головой.

— Не сомневайтесь, ваше императорское величество, одним принцем больше, одним меньше… Что вы теряете?

Стремительно преодолев расстояние, отделявшее его от кресла, он уселся с выпрямленной как выпущенная в небо стрела спиной. В ту же секунду трон засиял магическим свечением, даже более сильным, чем у других претендентов. По рядам наблюдателей и зрителей прошелестел вздох облегчения. Император только теперь заметил, что по его щекам бегут слёзы, застревая в морщинах и впитываясь в расширенные поры кожи.

— Шельмовство! — Хорвел вскочил с кресла и с негодованием уставился на сидевшего напротив Эсмонда. — Всем известно, что сын Райнера не меняет ипостаси. Как он мог преодолеть искарский хребет?

Илеотер тоже встал:

— Эльфы ждут объяснений, ваше императорское величество.

Голден и сам нуждался в объяснениях, но кто он такой, чтобы подвергать сомнению выбор магии? Покачав головой, сказал лишь:

— Начинайте церемонию.

— Ну уж нет! — закричал Хорвел, выпростал руку и в ней мгновенно засиял магический меч.

Из-за колоннады донёсся женский визг, послуживший сигналом. Не успел Голден моргнуть, как все приглашённые на церемонию претенденты вооружились. Один Эсмонд сидел с совершенно непроницаемым лицом и смотрел прямо перед собой, словно это не ему грозили расправой озверевшие соперники.

* * *

Юлиания

Гоша ринулся за братом, но расступившиеся перед Эсмондом наблюдатели сразу сомкнули ряды, второму дракону пришлось расталкивать их, девушки старались не отставать, и вскоре вся троица добралась до оцепления. Стражники преградили путь, не позволяя ступить на янтарную дорожку, по которой успел пройти копотский принц. Пришлось прислушиваться, чтобы разобрать, о чём он беседует с дедом. Когда Эсмонд занял место, предназначенное для представителя Искарии, трон засиял магическим светом, подтверждая право. В толпе раздались радостные возгласы. Казалось всё идёт прекрасно, однако сидящие за церемониальным столом восприняли незнакомца с неудовольствием. Первым возмутился представитель Гурпании, его поддержали четверо других, двое приняли сторону внука правителя. Перевес был на стороне химер, даже с учётом принявшего боевую стойку канцлера. Немощного императора можно было не считать.

К несчастью, пересекать абрис янтарного круга стражникам запрещено, они ограничились тем, что разделили наблюдателей, не позволяя посланникам разных княжеств сцепиться между собой. Гошу держали за локти. Юлянку оттеснили, она с ужасом смотрела, как засверкали магические мечи, как исказились лица и позы желающих занять императорский престол. В груди у девушки стало тесно, дыхание сбивалось. С ума тут все сошли? Надо это остановить! Её мысли как будто услышала Эсма. Она улыбнулась, мягко тронула за плечо преграждавшего дорогу стражника:

— Позвольте пройти, пожалуйста. — Зачарованный гвардеец отступил, лицо его приняло восторженное выражение. Впрочем, как только девушка вышла из толпы, он спохватился и закрыл брешь, не позволяя кому-нибудь другому проследовать за ней. Эсма остановилась на границе, развела в стороны руки, будто хотела обнять расшалившихся ребятишек: — Вы совершаете ошибку, поднимая оружие на истинного наследника трона Искарии.

Трудно было представить, какие силы заключены в хрупкой девушке. Волны благости, умиротворения и спокойствия хлынули от её ладоней, достигая каждого за церемониальным столом. Досталось и тем, кто остался за спиной магини. Даже Юлянка почувствовала приятную негу, объявшую тело. Мечи стали гаснуть, лица повернулись словно по команде, на каждом — удивление и улыбка. Сопротивлялся гасящему агрессию воздействию только представитель химер. Он сдавленно спросил:

— Кто ты? Как смеешь вмешиваться?

— Это моя невеста, — ответил Эсмонд, с любовью глядя на неё.

— И невесту приволок, — слова давались химере с усилием. — Что же она хочет?

Девушка опустила руки, прерывая магическое воздействие, улыбнулась:

— Мы прибыли из Копота только что, не успели ни с кем познакомиться, поэтому всё произошло так неожиданно. Предлагаю отложить церемонию на несколько дней, — она повернулась к императору: — ведь это возможно?

Тот в задумчивости смотрел на внука и молчал. Ответил за него канцлер:

— Зачем же откладывать? Все претенденты на местах. У наследника и невеста есть. Ничто не препятствует…

Голден остановил его, едва заметно шевельнув пальцами лежавшей на подлокотнике руки:

— Она права. Мы должны дождаться возвращения Райнера. Он — прямой наследник. Приказываю взять под стражу Хорвела и его сопровождающих. Пусть дадут объяснения.

— За что? — взвился представитель химер. — Это противозаконно!

— А кто первым обнажил магический меч в церемониальном круге? Разве это законно?

Хорвел резко обернулся к своим и хмуро проследил за тем, как его людей уводят из зала. В тишине, нарушаемой лишь поступью гвардейцев и шарканьем тех, кого они волокут, отчётливо послышался хриплый рык, но совладав с собой, химера поклонился императору:

— Гурпанию устраивает главенство драконов, однако прошу, проверьте новоявленного внука хорошенько. Не хотелось бы сажать на трон самозванца.

Император едва заметно кивнул и что-то прошептал канцлеру. Тот сделал шаг вперёд и объявил:

— Покорнейше прошу извинить, но церемония откладывается на неопределённое время. О сроках проведения сообщим дополнительно. Все приглашения остаются в силе. А сейчас расходитесь.

Кресла за церемониальным столом погасли, представители княжеств отвешивали прощальные поклоны императору, игнорируя продолжавшего сидеть Эсмонда, и гордо удалялись. Каждый старался спрятать за непроницаемым лицом сумбур, творившийся в мыслях.

— Подойди ко мне, мой мальчик, — Голден, к которому, кажется, вернулись силы, поднял руку и её протянул в сторону Эсмонда. Тот резко встал, приблизился к парящему креслу и опустился на одно колено, склонив голову:

— Ваше императорское величество, здесь мой брат.

— Брат… Риана родила второго ребёнка. От кого же, позволь поинтересоваться? Мне говорили, что она не подпускает к себе мужчин.

— Мы близнецы.

— Ах вот оно что… Почему же Тень моего сына умолчала об этом?

— Эорхия похитили сразу после рождения. Мать считала его умершим.

— Вот как… — Голден обвёл взглядом успевший освободиться зал и заметил троих гостей под охраной гвардейцев. Юноша был удивительно похож на склонившегося перед ним внука, рядом с ним стояли девушки: та, что предотвратила бой в церемониальном круге и вторая, тоже хорошенькая. — Прежде всего, хочу поблагодарить, — он улыбнулся Эсме, — вы вовремя вмешались. Вечером проведём проверку кровной магией. Это необходимо, чтобы избежать кривотолков. А сейчас, прошу простить меня, действие укрепляющего снадобья заканчивается, я должен вернуться в покои.

Император дождался, когда второй внук подойдёт и тоже преклонит колено, тронул обоих, улыбнулся присевшим в реверансах девушкам и кивнул камердинеру, приказывая уводить парящее кресло.

Братья драконы встали и синхронно обняли каждый свою невесту. Даже вздохнули одновременно.

— Эсма, ты волшебница! — прошептал новоявленный претендент на престол Искарии. — Обожаю тебя.

— Даже не верится, что всё закончилось хорошо, — покачала головой Юлянка.

— Ещё не закончилось, — возразил Гоша. — Надо искать отца.

Стоявший в стороне канцлер подошёл ближе и поклонился:

— Ваши императорские высочества, думаю вам необходимо перебраться из гостевого дворца в главное здание. Я прикажу подготовить покои для вас и ваших невест.

— Насчёт нас не беспокойтесь, — Гоша кивнул на брата: — Пусть наследник переселяется, а мы с Юляной скоро улетим.

 — Куда это ты собрался, Эорхий? — нахмурился Эсмонд.

— В Гурпанию, куда ещё?

— Полетим вместе!

— Это стоит обсудить с его императорским величеством, — покачал головой канцлер, — не думаю, что он позволит неожиданно обретённым внукам сразу же исчезнуть. Обещаю подготовить экспедицию по поиску Райнера и включить одного из вас в её состав. Кровная связь может облегчить поиски.

Окружившие принцев стражники только напоминали почётное сопровождение. Юлянке почему-то казалось, что теперь им и шагу не дадут сделать без позволения императора.