32. Покой — роскошь, доступная не всем

— Госпожа! Проснитесь, госпожа! К вам пришли! — горничная обнаружила Юлианию Луаринскую спящей с непросушенными волосами на мокрой подушке и здорово испугалась за будущую принцессу. Простудится перед самой свадьбой, доказывай потом, что не позволяла служанкам помогать ей при купании и переодевании. — Их императорское высочество желает поговорить с вами! Пожалуйста, проснитесь!

Юлянка завозилась, подняла голову и с удивлением осмотрелась. Не сразу сообразила, где находится.

— Кто пришёл? Какое высочество? Эорхий?

— Ваш жених у портного. Сюда его высочество Райнер пожаловал.

— Это ещё зачем? — вскочила с постели девушка.

— Ожидает в гостиной. Позвольте, я помогу одеться.

Есть всё-таки удобства в новом положении! Сама Юлянка точно запуталась бы в крючках, завязках и булавках. Разнервничалась, даже пальцы подрагивали. Никак не могла сообразить, зачем понадобилась будущему свёкру.

Райнер сидел в гостиной, задумчиво разглядывая потолок. Шаги будущей невесты заставили его очнуться. Встал, пошёл навстречу:

— Доченька! — взял девушку за плечи, всмотрелся в её лицо: — Плакала? Что случилось?

Низкий, наполненный добрым расположением голос чуть не спровоцировал новый всплеск рыданий. У Юлианы в глазах защипало, горло сдавил комок. Справилась с этим спазмом не сразу. Надо было как-то объясниться. Райнер видел и распухший нос девушки, и её покрасневшие веки. Догадаться, что она ревела, было нетрудно.

— Эта свадьба… Зачем? Всё так поспешно. Я не была готова, — шмыгнула носом и зажмурилась, прогоняя готовые пролиться слёзы.

Райнер привлёк её к себе, крепко обнял. Почувствовав его тепло, Юлянка успокоилась. Было очень хорошо, будто родной отец приласкал.

— Вижу, что ты любишь Эорхия. Так в чём же дело? Твои родители против него? — В этом вопросе прозвучал отголосок застарелой боли.

— Они любят его как родного, — замотала головой Юлянка, — только… — Отстранилась и взглянула в лицо мужчины. — Никто же не знал, что он внук императора! Как всё теперь? Я хочу вернуться в Луарин. Го… мой жених не возражает, но… Не уверена, что Эорхий захочет торговать, продолжая дело моего отца. Таскать меня по миру, развозя почту принцессы, тоже не подобающее занятие для наследного принца. Как мы будем жить?

Райнер понимающе кивнул и предложил сесть. Когда они заняли кресла напротив друг друга, слегка подался вперёд и доверительно сообщил:

— Нет ни малейшей проблемы. Эорхий сразу же заявил, что улетает в Луарин после свадьбы. Император огорчился, но рад уже тому, что второй внук согласился участвовать в церемонии передачи власти. Повезло, что у меня два сына, — глаза дракона сияли счастливым блеском. — Как жить, спрашиваешь… Мы подумали над этим. В ближайшее время Искария восстановит отношения со всеми королевствами. Теперь, когда в Копоте произошли перемены, — голос его дрогнул, выдавая волнение, — это можно будет сделать. Эорхий назначен послом ко двору твоей принцессы. Вполне достойное жалование позволит вам жить, не нуждаясь. Тебе не нужно работать. Будешь заниматься семьёй, детьми, принимать гостей, посещать с мужем необходимые мероприятия…

Юлиана привстала, широко раскрыла глаза, не веря услышанному:

— Го… Мой муж будет дипломатом?

— На мой взгляд, это мудрое решение, — подмигнул ей Райнер, — оба хорошо знаете страну, куда вас направляют, лично знакомы с руководством.

Сев обратно в кресло, девушка кивнула. Недавние тревоги совершенно испарились.

— Вы для этого пришли? Чтобы сообщить мне? — Она не особенно верила в это. О новой миссии её будущего мужа мог рассказать кто угодно, самому Райнеру незачем было отрываться от насущных дел. Подтверждая её догадку, дракон шумно вздохнул и пристально посмотрел на собеседницу:

— Мне доложили, что ты привезла послание из Копота. Где оно?

Юлиания сцепила руки в замок, до боли сжав пальцы. Вот и раскрылся их обман! А она-то надеялась, что маленькая хитрость забыта. Райнер ждал, наблюдая за растерянной девушкой. Он не сомневался, что она сейчас принесёт ему письмо, но Юлиания отвела глаза, нахмурилась и, покусав губу, наконец, решилась признаться:

— Риана поручила мне отвезти в Луарин копию последнего указа. Её послание было адресовано не вам.

— Зачем же… — удивлённо поднял брови принц. Девушка не дала ему договорить, посмотрела светло и жалобно:

— Нас не пропускали сквозь защитный барьер! О том, что Эсмонд и Эорхий сыновья наследника престола, даже слушать не стали! Вот я и придумала, что везу почту императору.

— Молодец! — засмеялся Райнер. — Ты просто молодец!

Почувствовав лёгкость, Юлиания тоже повеселела.

— Я привезла и настоящие письма! Канцлер обещал передать их по адресам.

— Да-да, барон говорил мне. Тебя ожидает гора ответных посланий. — Он вытер выступившие от смеха слёзы и добавил: — Надеюсь, это будет твоё последнее поручение, как письмоносице. — Встал и приложил руку к груди умоляющим жестом: — Позволь взглянуть на этот пресловутый указ! Никто мне толком ничего объяснить не мог. Гонения прекращены и только. Хотелось бы знать подробности.

Девушка задумалась только на минуту. Копии указа разосланы не только по всем городам Копота, но и в сопредельные королевства. Не будет ничего плохого в том, что его увидят те, кого перемены касаются напрямую. Кликнула горничную, попросила принести почтовую сумку.

Мужчина брал конверт так, словно это была величайшая ценность в мире. Юлиании показалось, что он хочет поцеловать сочащуюся магией княгини печать. Вскрыл, вытащил лист. Девушка не удержалась, взглянула. Обращения не было. Сухие строки повторяли то, что она сама слышала на заседании совета. Для Райнера же эти новости явились откровением. Читая, он шептал:

— Как она решилась? Столько лет! Как Юджин допустил?

— Княгиня прогнала его из столицы. А ещё фиктивного мужа выставила, объявив их брак не действительным.

— Любимая… — Райнер прикрыл веки и прижал письмо к губам. Вдыхал аромат бумаги, чернил и будто переносился мыслью через Искарский хребет. — Очнувшись, посмотрел на девушку: — Я бы хотел оставить это у себя.

Юлиания и сама пришла к тому же. Скоро они с Эорхием навестят Копотский замок. Можно будет попросить ещё одну копию указа для Луарина. Вряд ли кто-то будет возражать, если эта останется в Искарии.

— Всё хорошо? — сочувственно спросила Юлиания, видя, что в глазах у дракона блестят слёзы.

— Прекрасно! Все удивительно прекрасно. Я уже не надеялся, что когда-нибудь…

Он замолчал, опустил голову, пряча лицо, и стал складывать бумагу, спрятал её в конверт, а тот сунул за пазуху и прижал ладонью к груди.

— Разве Айн не рассказывал о том, что происходит в Копотском замке? — удивилась девушка.

— Айн? Кто это?

— Ваша тень… Или я что-то путаю.

— А Тень! Да. — Райнер пожал плечами. — Кристалл остался здесь. Пока я был в Гурпании, а потом в Даврии, не мог связаться с ней. Я слишком давно не подпитывал свою Тень энергией. Пока мне не удалось вызвать. Боюсь, она истощена.

— Но… Как же… — опечалилась Юлиания. — Надо ещё попробовать! Айн сильно занят, наверное, вот и не прилетает в башню. Или отчаялся, думая, что вы бросили его без поддержки.

— Ты права, прямо сейчас и пойду, — улыбнулся дракон и, прощаясь, снова притянул к себе за плечи. — Спасибо, доченька. Знаешь, я чувствую, что ты родная. Можно подумать, что вас с Эорхием связали кровные узы. Это сложный обряд, который редко проводят. Не думаю, что кто-то мог организовать это в Луарине. Однако… Ничего не могу поделать, чувствую.

Юлиания обняла его в ответ. Она тоже чувствовала тепло родственной души рядом с будущим свёкром.

* * *

Здоровье императора не позволяло ему покидать дворец. Лишать Голдена последней радости никто не хотел, венчали молодых в домовой церкви. Невесты были довольны, им трудно было свыкнуться с новым статусом и предстать перед подданными Искарии. Да что там! Даже драконы волновались. Особенно Эсмонд. Казалось бы, принца воспитывали как будущего правителя, он с юных лет готовился занять трон. Увы, мешал шлейф драконоборчества — подсознательное чувство вины за прежние взгляды ещё не отпустило. Думал даже отказаться от участия в церемонии передачи власти, на которой настаивали отец и дед. Только благодаря Эсме, внушавшей ему уверенность своей беззаветной любовью, принц согласился. В конце концов, он сам ступил на янтарную дорожку во время предыдущей попытки Голдена найти преемника.

Юлянку, одетую в прямое светлое платье цвета подтаявшего снега, вёл к алтарю Брюс. Хотелось видеть в этой роли отца, если же выбирать из драконов, пожалуй, именно Брюс — давняя любовь молочницы Тересы — подходил больше других. Эсму сопровождал барон Берилл. На девушке было серое с лёгким жемчужным блеском платье простого покроя.

Женихи оделись одинаково — в синие рубахи и брюки, лишённые какой бы то ни было отделки. Простота нарядов символизировала отречение от всего наносного, что помешало бы молодым строить жизнь, нацеливаясь на будущее.

Отделанный янтарём и золотом домовый храм не мог вместить много народу. Кроме участников таинства и церемониймейстера присутствовали Райнер, Голден в парящем кресле, его камердинер и свидетели — Брюс и Берилл. Все выглядели взволнованными и счастливыми.

Первым делом на головы женихов и невест водрузили янтарные венцы — довольно громоздкие на вид, но почти не ощущавшиеся из-за их магии. С этой секунды Юлиания забыла обо всём на свете. Волшебство превратило воздух в сладчайший нектар. Даже вдыхать его было удовольствием. Особенно приятно было чувствовать рядом любимого и понимать, что он полностью разделяет с тобой эти ощущения. Заклинания звучали на древнем диалекте, что придавало таинству особую торжественность. Будто голоса всех прежних поколений раздавались в унисон фразам церемониймейстера.

Первыми клятву произнесли Эсмонд и Эсма. Её засвидетельствовал Берилл. Потом Эорхий и Юлиания. Пришла очередь Брюса заверить обещания. Это был определённый риск: считалось, что в случае нарушения брачной клятвы супругами, кара постигнет и того, кто взял на себя ответственность за них. Однако лица канцлера и командира охраны оставались совершенно спокойными, что делало честь не только их отваге, но и чувствам вступающих в брак. Ни в ком из молящихся не было сомнений, что пары заключают союз по взаимной любви на всю жизнь.

Родительское благословение взял на себя император. Райнер уступил это право отцу без колебаний. Сам он много бед принёс родной Искарии, не хотел, чтобы его собственные ошибки утяжелили судьбу сыновей.

Голден произнёс короткую речь, поздравил молодожёнов, пожелал счастья и выразил надежду, что вскоре сможет передать бремя власти внуку и его избраннице. Банкет император не посетил, отправился в свои покои. Принцы под руку с юными супругами обошли зал, принимая поздравления. Столы накрывали для многочисленных гостей. Считалось: чем больше народу испробует главное свадебное блюдо — пирог из слоёного теста со сложной начинкой из мяса и овощей в кисло-сладком соусе — тем дольше будет длиться семейное счастье молодых. Оставив гостей пировать, молодожёны отправились в спальни. Им предстояло ещё одно важное дело: стать единым целым, соединиться в истинную Пару.

Прошли анфиладу комнат и остановились, достигнув дальнего крыла дворца. Здесь пути расходились. Покои Эсмонда слева, Эорхия справа от широкого лестничного пролёта, ведущего в уютный внутренний дворик. Мужчины кивнули друг другу и свернули каждый в свою сторону. Эсма выглядела смущённой. Хотелось её поддержать, но всё что могла сейчас Юлиания, просто улыбнуться, по-детски скорчив рожицу. Она и сама волновалась. Подруга улыбнулась в ответ. Эсмонд потянул супругу, пятясь к дверям покоев. Юлиания почувствовала руку мужа на талии, услышала его настойчивое:

— Идём, любимая!

Да! Она любит и любима — это главное! Прильнув к Эорхию, обвила рукой его торс, вдохнула родной терпкий запах и зажмурилась от удовольствия. Он подхватил жену на руки и понёс в комнату. Теперь им никто не был нужен: ни родня, ни гости, ни свидетели, ни друзья… Они есть друг у друга, они вместе навсегда!

Спальня была наполнена ароматом роз. Шёлковые простыни нежили обнажённое тело. Горячие ладони мужа ласкали, мягкие губы касались самых укромных и тайных мест, волосы щекотали… Всё вместе дарило наслаждение, обдавало горячей волной, погружало в пучину страсти. Это могло длиться бесконечно!

– Как же чудесно, — шептала Юлиания, уткнувшись носом в шею мужа, когда утомлённые и счастливые они замерли в объятьях друг друга.

— Так будет всегда, — отвечал он, снова принимаясь целовать её.

Ей не нужно было дополнительных клятв и заверений. Ни секунды не сомневалась: они всегда будут любить друг друга. Снова и снова муж овладевал ею, снова и снова она шептала:

— Вот бы всегда нам было так хорошо!

— Хочешь остаться здесь? — с улыбкой спрашивал он, нарочно снижая голос до бархатного.

— Хочу, — шмыгала носом Юлиания. Где-то на задворках сознания помнила, что придётся лететь в Копот, а оттуда в Луарин. Мечтала поделиться радостью с мамой и папой, рассказать о своём счастье Риане, Танисии… Но как же хотелось продлить сладостные минуты наедине с любимым!

Потом… всё потом. Сейчас она счастлива. Больше ничего не имеет значения.