ГЛАВА 17

Руфаль сжимала локоть мужа, кутаясь в плащ. Ветер. Ветер и дождь. Они шли по лесу, молча поддерживая друг друга.

— Дорогая… Если ты не будешь так нервничать, мы не промокнем. И не зальем жилище Мердоса водой.

— Лиандр, — королева демонов улыбнулась, — опять ты за свое…

— Руф, — каждый раз, когда ты грустишь, идет дождь. Ты — королева этого мира, и нет ничего удивительного в том, что твое настроение влияет на погоду. Я нисколько не преувеличиваю.

Демоница рассмеялась. Дождь перестал. Вышло солнце, и капли на листьях засверкали черным жемчугом.

— Ну, что я говорил. А когда ты злишься? Не замечала, какие молнии сверкают над дворцом?

Муж пытался, как мог, отвлечь владычицу от тревожных мыслей, и она была ему за это благодарна.

Супруги подошли к Долине. Юный, розовощекий кудрявый фавн уже ждал их у огромного старого дерева. Коротышка поклонился королеве, еле сдерживая подпрыгивающую от нетерпения Волшебную Свирель.

— Доброго дня.

— Доброго дня, Фисс. Мы к Мердосу. Проводишь? — Лиандр протянул сладкий пирог.

Этот ритуал был неизменен. Только так можно было пройти в Долину. Если проводник не ждал гостей и не сопровождал их — за деревом был тот же лес. Фисс получал за свою работу угощение. Откусывал кусочек, блаженно щурился, а остальное отдавал животным и птицам. Пока длился пир — фавн играл свою красивую песню…

Старый Мердос жил у самой реки. В этом месте лес был густым и темным. Фиолетовые тени тянулись к демонам, стараясь напугать непрошеных гостей.

— Все-таки пришли… — низкий хриплый голос застал их врасплох. Синий дым трубки сладко пах спелыми яблоками. Фавн курил, выпуская ровные, аккуратные колечки, что медленно таяли над серебристыми кудрями. Лицо предсказателя было почти черным. Может, от старости, а может от того, что он все время курил свою трубку.

— Мердос, — начала Руфаль, но фавн замотал головой:

— Знаю. Все знаю… Проходите, — что у порога-то стоять.

Фавны жили в землянках, под массивными деревьями, у самых корней. Деревья-дома были выше остальных, их кроны — пышнее, плоды — крупнее и слаще. Результат Договора.

Фавны заботились о деревьях, птицах и цветах. Те отвечали им тем же. Вот и вся магия. В долине цвели сады, светило солнце. Дождь, будто заботливый садовник, шел строго по расписанию — жители долины играли Песню дождя.

Руфаль отлично помнила, как пришла сюда первый раз. Принять Дар Мердоса — Флакон Жизни Аль. Синее-синее небо, земля усыпана белыми лепестками. Вишня в цвету. Это было… незабываемо. Она помнила, как Лорри принес от Мердоса корзину груш — сладких, ароматных. Таких чудесных плодов она никогда не ела. Сын уверял, что они с дерева, под которым живет старейший.

А сейчас… Демоница подняла голову. Яблоня. Огромная старая яблоня. Яблоками пах дым трубки Мердоса. Яблоками пахло внутри.

Королева согнулась в три погибели, чтобы пройти в дом. Демоны были выше фавнов почти вдвое. Большая глиняная плошка с водой уже стояла на столе. Пол устлан мягкими золотыми иголками. В куске коры, наполненной пчелиным воском, нервно плясал огонек.

Лиандр вспомнил, как однажды фавны угощали его дарами Долины Золотых Елей. Жидкое золото пахло вишней, грушами и сливой, оно светилось изнутри и дарило счастье. Свеча Мердоса пахла тем медом.

— Подожди наверху, — буркнули ему.

Лиандр вышел на воздух, присел на траву. Он знал, что Мердос его выгонит. Старый фавн всегда читал судьбы детей только при матери. Но ничего. Главное — быть здесь, рядом. Рядом с Руфаль.

* * *

— Папа. Я никогда не думала, что бабушка. Ты представляешь? Она-то.

Голос Джен просто звенел от восторга. Алан улыбался — вот так иногда стоит показать себя с другой стороны. И сделать что-то такое, чего от тебя уж точно не ожидали.

— Ба эту политологию знает — ух. И мне все объяснила. Вот у нее получилось понятно. Мы вместе эссе писали. Я никогда не думала, что городу магов так тяжело встраиваться в систему взаимоотношений между странами.

— Мама… — с нежностью в голосе проговорил Алан. — С одной стороны, сильный маг. Если бы она все не забросила, то наверняка бы входила в Совет Тринадцати. А с другой стороны, она — королева Ярборро. Ей ли не знать, политологию. Цени. Повезло тебе с бабушкой.

— Но она ведь… счастлива? — подняла на него зеленые глаза его умненькая дочь.

— Маму невозможно заставить делать то, чего она не хочет. Значит…

— А ты как провел день?

— Мы с отцом объезжали один из горных районов. Шахты смотрели. — Быстро ответил магистр. — Странно, но мы сегодня не поругались. Хотя провели бок о бок целый день.

И они замолчали, вслушиваясь в нежный шелест волн.

Вопреки всему, держалась хорошая погода. Уже под вечер, после ужина, Алан и Джен решили поймать последние солнечные лучи здесь, у моря. Дикий пляж — их любимое место.

Джен смотрела на огненный закат и лениво думала, стоит ли ей еще раз забраться в воду. Наконец она поднялась, улыбнулась про себя, вспомнив, каким недовольным взглядом окинула ее купальный костюм королева, когда они с отцом собирались, и решительно пошла к воде, бросив отцу:

— Составишь компанию?

Алан Ярборро, уже начиная дремать, отрицательно замотал головой:

— Уу-у…

Джен рассмеялась. Шагнула в воду. Рыбкой нырнула — плавать она любила. Вода приняла ее, обняла.

«Почему же у меня не получается? Вода, ау… Вот почему? Я знаю, что нельзя покорять и властвовать… Я уважительно отношусь к стихии. Знаю, как это надо сделать. Чувствую тебя… Погружаюсь, вслушиваюсь в звук волн. Ощущаю всей кожей, каждой клеткой…»

Она повернулась на спину, звездой раскинулась на поверхности моря.

Казалось — вот-вот… Сейчас. Еще чуть-чуть. Но море только дразнилось.

Джен вздохнула. Ну, вот опять…

И поплыла обратно. Волны, словно извиняясь, помогали ей плыть, подталкивая к берегу.

Вдруг она услышала плач. Но на пляже, затерянном среди скал береговой линии королевства никого не было. Плакала женщина. Дженни выскочила на берег. Никого. Отец дремал.

Плач был глухой, горький, почти беззвучный… Одинокий и потерянный. Кто-то рыдал внутри ее сознания, в самом сердце, заставляя душу корчиться от боли.

Нестерпимо захотелось найти, помочь, утешить. Магистр распахнул глаза. Их с отцом взгляды встретились, и Дженни поняла, что обоим почудилось одно и тоже.

— Эмма… — пробормотал он.

— Мама, — отозвалась Джен. И решительно заявила. — Надо отправиться туда. Узнать, что случилось.

Магистр потер ладонями лицо, пытаясь прийти в себя. Потом резко поднялся, и уронил себя в воду, пытаясь смыть кошмар.

— Пап, — требовательно позвала его неугомонная дочь. — Мы должны помочь. Пошли.

— Как ты себе это представляешь? — вынырнул магистр Ярборро. — Мы мокрые, в песке, — во дворце демонов?

— Плевать.

Ярборро посмотрел на дочь укоризненно.

— Джен, ты все же принцесса. Веди себя…

— Ей нужна помощь. Я ухожу, а ты как хочешь.

Магистр и глазом не успел моргнуть, как девушка достала амулет.

— Шриии-ка Рхии…

Прыгать в закрывающийся портал из воды, подплывая к берегу — не самое большое удовольствие.

* * *

Тонкие, слабо светящиеся ниточки потекли в воду. Долго, бесконечно долго фавн всматривался в зеркало воды. Огонек свечи отбрасывал причудливые тени. Тени знали, как страшно сейчас королеве, поэтому они присели вокруг нее, прижимаясь, стараясь хоть как-то подбодрить владычицу.

— Мердос… — губы пересохли так, что еле разлепились. Горло саднило, оттуда со свистом вырвался тихий хрип. Жалобный, обреченный, молящий, — Что?. Что там, Мердос?

— Ничего плохого и страшного, Руфаль, — ничего плохого, — колечки пахнущего яблоками синего дыма тряслись от хохота, глубокие морщины расплылись в счастливой улыбке, черные глаза старого фавна блестели от счастья…

— Она жива? — Руфаль крепче сжала дрожащие руки испуганных теней.

— Она не просто жива. Она…

— Руфаль. Надо возвращаться — во дворце сработало оповещение. Прости, Мердос. Помешал.

* * *

— Джен, — зарычал магистр, с которого стекала вода. — Что ты вытворяешь?

— Добро пожаловать… — раздался рядом с ним глухой, хриплый шепот. Уже ему знакомый.

Глаза из-под черных прорезей маски скользили по обнаженному торсу боевика. Мускулы. Шрамы. Ожоги. Трогательные ярко-рыжие веснушки россыпью по плечам. Женщина отметила, что шрамы и ожоги были практически незаметны, хотя раны — она это понимала — были очень глубокими и опасными. Удивительно, что он выжил. Видимо, их целители в этом отношении были весьма успешны.

Она подумала о своем обезображенном лице и вдруг остро почувствовала сожаление. За все эти годы ее это почему-то не волновало. Странно — почему? Впервые захотелось снять маску. Сбросить ее перед этим рыжим магом, показать ему, что она красива, сказать, что… Так. Дыши, Кара. Контроль. Да что это с ней?

— Прошу прощения, — поклонился боевик.

— С вами все в порядке? — между тем настойчиво спрашивала Дженни, которую нисколько не смущало то, что она была в купальнике и босиком.

Маска медленно повернулась в ее сторону. Теперь глаза изучали девушку. Ее плечи, как и все тело, были словно выточены из белого мрамора. Веснушки — лишь на лице, и то совсем чуть-чуть. Хорошо, что ей не достался орлиный нос Ярборро. Нет, самого мужчину это нисколько не портило, скорее наоборот. В сочетании с волевым подбородком выглядело вполне себе мужественно. Но для девочки такой нос был бы настоящим несчастьем. Кудри Джен горели золотым пламенем. Красавица. Какая же она… красавица. Упрямая, живая, дерзкая. Смелая и решительная. Гордость. Гордость и счастье наполнило все ее существо. Ха-шиии- ри, шриии-ка Рхии, да что ж это такое? Дыши, Кара, дыши. Контроль.

— Все ли со мной в порядке? Да, несомненно. — Голос, как и в прошлый раз, шелестел опавшей листвой, но сейчас сухие листья будто были покрыты изморозью, настолько ледяным был тон хозяйки. — А вот вам как минимум нужны сухие полотенца. Одну минуту, пожалуйста.

И женщина в легком кремовом брючном костюме, верх которого был перехвачен широким поясом, бесшумно удалилась. Джен, шлепая по мягкому ковру босыми ногами, побежала за ней.

Ярборро остался один. Ему вдруг нестерпимо захотелось сдернуть эту черную маску. Вопреки всему — найти под ней любимое лицо, покрыть его поцелуями. И…

Что это с ним такое? Видимо, вместе с одеждой, он утратил и всяческий здравый смысл.

— А мы купались, — сообщила Каре очевидное Дженни. — И я почувствовала…

— Не стоит оправдываться — я всегда рада вас видеть. Вот — полотенца.

За дверью послышался шум: команды, лязг оружия. Магистр мгновенно накрыл Джен и Кару защитным щитом и приготовился отражать нападение. Дверь слетела с петель. В комнату ворвались демоны. Алан в последний момент заметил, что командует ими Лорриан — старший сын владычицы демонов. Боевик с трудом сумел остановиться, не ударив на поражение. Он даже не успел выставить щит для себя. Ха-шии-рри…

Но атакующие заклинания до него не долетели. Жалобно зашипев, они погасли, а между магистром и демонами очутилась Кара.

Алан хотел затащить ее за спину, но… замер. От женщины повеяло силой… Она была ему знакома, эта сила. Она скребла и царапала душу шипами воспоминаний. Острыми. Ядовитыми. Эмма… Нет. Он все-таки сходит с ума.

Демоны сжались, как нашкодившие котята.

— Как прикажете это понимать?

— Кара, но… — Лорриан виновато смотрел сестре в глаза, остальные лишь склонились, низко опустив головы.

— Как вы посмели напасть на моих гостей?

Теперь склонился и принц:

— Прошу прощения. Это недоразумение. Сработало оповещение об атаке.

— Мне напомнить, что владычица подписала мир с магами? А Дженни Ярборро, как и ее отцу, открыт доступ в мои покои?

— Дженни здесь? — спросил принц почти шепотом.

— Здесь, — раздраженно пробурчала девушка, прижимая к себе полотенце.

— Не могу выразить, как мне неловко, — Лорри старательно отводил взгляд от принцессы в купальнике. Остальные демоны, повинуясь беззвучной команде, уже покидали комнату.

— Магистр Ярборро, — раздался голос Лиандра. — Рады приветствовать вас.

— Благодарю, — поклонился боевик.

— Позвольте, мы с вами удалимся. Не сочтите за дерзость, но я распоряжусь выдать вам сухую одежду. И, может, мы с вами… выпьем вина?

— Отличная мысль. Благодарю и не откажусь. Думаю, женщинам надо посекретничать, — улыбнулся Ярборро.

— Лорри, — совершенно другим тоном скомандовал сыну муж владычицы и военный министр демонов.

Принц отмер. Поклонился. И вышел.

* * *

— Долго плавали, прежде чем посетить нас? — Кара наливала в кубок что-то густое и темно-зеленое, вежливо пододвигая к девушке вазу с фруктами.

— Что… это? — сморщила носик принцесса, принимая кубок. Черное стекло было горячим, но не обжигающим. Терпкий, пряный аромат трав лениво лился по покоям.

— Пей. Это чтобы не простудиться. И потом — это очень вкусно.

Джен уставилась в прорези маски, всем своим видом выражая сомнение.

— Просто поверь мне. И выпей.

Это было… очень вкусно. Тепло разлилось по телу, стало легко и спокойно. «Напитки демонов вообще влияют на настроение», — подумала девушка, вспомнив вино, которым угощал ее Лорри.

Лорри… Им даже не дали поздороваться толком. А ведь он просто обеспечивал Каре безопасность. Зачем надо было ставить его в неловкое положение перед ней? Он был таким потерянным. Джен вспомнила лицо демона тогда, на пляже. В день первокурсника. Черные глаза. Ветер с моря ерошит жесткие кудри, открывая рожки. Интересно, — рога у них чувствительные? Они чувствуют ледяные брызги, теплые солнечные лучи… прикосновения?

— Джен. Джен Ярборро? С вами все в порядке? Вы меня слышите?

— Да… Да, простите. Это, наверное, из-за напитка. Я задумалась.

— Все верно. Напиток будит приятные воспоминания. За счет этого поднимается иммунитет. Просто вы еще не привыкли к тому, что наши чаи и вина влияют на психику. Не умеете держать эмоции под контролем. Так вы долго плавали, до того, как явились сюда?

— Да нет… Только окунулись, а потом я услышала, что кто-то…

— Тогда предлагаю продолжить, если вы не против, — Кара перебила ее намеренно, ясно давая понять, что разговора о том, плакала она или нет, не будет.

И Джен смирилась. Она решила больше к этому не возвращаться, и вместо этого спросила:

— Вы предлагаете пойти на пляж? А не поздно? — она посмотрела на огромные окна, за которыми была глубокая ночь. В мире демонов уже было позднее.

Женщина улыбнулась, подошла к шкафу. Еще раз критически окинула взглядом Джен, и достала что-то синее и невесомое.

— Вот, — возьми это. Купальник пока не снимай, — хриплый голос потеплел. Удивительно, сколько этот свист, с шипением просачивающийся из обожженного горла имеет оттенков. Кара снова перешла с ней на «ты», и от этого стало так радостно, что Джен улыбнулась. Но так, чтобы Кара этого не заметила. Она боялась ее смутить.

Женщина взяла еще одно полотенце, два пушистых, но таких же невесомых белоснежных халата, что-то черно-красное, очень похожее на купальник самой Джен, и накрыла руку принцессы своей.

Перчатка была теплой и гладкой. Джен хотела было спросить, — из чего эти ее перчатки и маска, но то, что она увидела, заставило ее забыть обо всем.

Порталы в мире демонов были совершенно бесшумными и незаметными. Джен не почувствовала головокружения, у нее не сбилось дыхание. Просто они с Карой очутились… в сказке.

Мать и дочь стояли на крыше дворца, в небольшой стеклянной беседке под самым небом, между двумя центральными башнями. Посередине был бассейн с черной, неподвижной водой. С двух сторон видны были проходы в башни.

— Нравится? Предлагаю поплавать, а потом я покажу тебе остальные мои владения. Сначала это было центром моей реабилитации, но все уже в прошлом, — Кара говорила, переодеваясь за ширмой. Минуту спустя она вышла в таком же, как и у Джен, купальнике. Королева Ярборро была бы в гневе…

— Ну что — наперегонки?

Они пересекали черный бассейн, то и дело выигрывая друг у друга. Устав, просто легли на воду и уставились в небо. Черная вода… Черное, усыпанное звездами небо над головой. Черная маска дарит звездам улыбку, думая о чем-то своем. Казалось, она просто забыла о Джен…

— Выходим? — повернулась Кара, словно читая ее мысли.

Они переоделись. К неописуемому восторгу Джен, ей достался легкий синий брючный костюм с широким поясом. Жаль, что в нем нельзя ходить в ее мире. Да и с брюками для занятий физической подготовкой пора было завязывать — слишком много недовольных. Библиотекарша эта… А так удобно.

Они любовались звездами в отражении черной глади бассейна и ели фрукты, когда Джен услышала звук. Будто царапают когтем по камню.

— Гиззи, — позвала Кара зверька.

Джен уже видела его. Во время подписания мирного договора, на плече у правительницы демонов. Она вспомнила, как впервые почувствовала, что Кара ее мама. Сейчас это чувство было еще сильнее. Скребло изнутри, разрывая на части.

— Гиззи — шахиррр, — рассказывали ей хриплым шепотом, — Очень редкая порода. Иметь такого питомца в мире демонов — значит подтверждать свою принадлежность к знатному роду. Правда, это касается только демониц. Видишь, она вся черная? Это — королевский шахиррр. Бывают еще голубые и темно-серые. Если масть пятнистая, полосатая, или красно-рыжая — это полукровки. Их хозяева — менее знатные демоницы, но все равно очень уважаемых родов. Остальным иметь шахиррров — не разрешено. Не положено по статусу. Это очень умные создания. Обладают своей магией. Охраняют хозяев, общаются с ними телепатически.

Гиззи была похожа на золотого баргузина, только крупнее раза в два. Короткая черная блестящая шерстка, бубликом закрученные рожки, янтарные глаза. Кара протянула зверьку несколько ягод. Змеиный раздвоенный язык мгновенно слизнул угощение. Затем шахиррр подошла к Джен.

— Не бойся. Расслабься. Не делай резких движений. Гиззи просто хочет с тобой познакомиться.

Янтарные глаза, не отрываясь, смотрели на девушку. Гиззи прыгнула к ней на колени. Вдруг зверек зашипел, обнажив острые клыки, а спустя мгновение просто исчез.

— Я… ей не понравилась?

— Не думаю. Скорее, от тебя пахнет кем-то, кто ей бы не понравился. Может, в Академии есть животные, с которыми ты общалась?

— Да, наверное, — Джен вспомнила о Чае, но ничего не сказала.

* * *

— Чем обязаны неожиданному визиту, магистр? — Лиандр не сдерживал ироничной улыбки. От души отлегло — вряд ли боевик решился бы на нападение дворца, прихватив с собой дочь. Тем более что оба — в мокрых купальных костюмах…

Военный министр протянул гостю кубок с вином.

Алан Ярборро кивнул. Легкая ткань приятно согревала. Он замерз, и сухая одежда, любезно предоставленная демоном, была очень кстати. Однако волны струящейся ткани вокруг его скромной боевой персоны выглядели как-то… Непривычно. Маг принял напиток. Сделал глоток. Вздохнул и проговорил то, что демон, в общем-то, готов был услышать:

— Визит состоялся благодаря моей несносной дочери. Могу лишь извиниться за переполох.

— Дочери… — вздохнул Лиандр.

— Я надеюсь, что вы найдете свою, — вырвалось у мага.

— Честно говоря, я ожидал, что вы будете негодовать, — взял себя в руки военный министр.

— Из-за обмена студентами? — Ярборро усмехнулся. — Интересно, будет ли с каждой стороны хоть один… действительно учащийся? — магистр делал вид, что рассматривает черное стекло кубка. Когда отсветы пламени факелов попадали в граненую темницу, а пламя рубиновой жидкости вспыхивало внутри — это действительно было очень красиво… Но не это сейчас волновало Алана. Маг ждал ответного шага Лиандра на его предложение снять маски и попробовать сыграть в открытую.

— У моих людей приказ будет один — найти Аль, — демон отсалютовал собеседнику бокалом, чуть склонив голову набок и глядя тому прямо в глаза. Он принял. Принял условия игры Ярборро.

— Не считая разведки?

— Конечно. И налаживания контактов.

— Кто командует?

— Лорриан.

— Ваш старший сын уже руководит всей службой безопасности?

— Нет. Он лишь первый заместитель.

— Перспективный мальчик.

Мужчины хищно улыбнулись друг другу.

* * *

Они болтали обо всем. Удивительно, но после того, как обе наплавались до дрожи в мышцах, — все стало понятно и легко. Даже боль от того, что мама ничего не помнит, постепенно куда-то ушла.

В башнях, прилегающих к прозрачной беседке с бассейном, располагались залы для медитаций, маленькая химическая лаборатория, кабинет, кислородная камера, зал для занятий боевыми искусствами.

Джен, открыв рот, слушала подробности жизни женщины в маске. Кара лежала в капсуле, когда снимала свою вторую кожу. Иначе могли возникнуть проблемы — ведь ее настоящее лицо почти не дышит. Джен очень хотелось, чтобы она сняла маску, но попросить не решалась. Что она прячет? Неужели эти шрамы — такие ужасные? Она вспомнила шрамы Кавендиша, что ползали по его лицу, будто змеи. Но такие были только у него. Отец рассказывал, что Томаса пытали маги-отступники. А вот рубцы отца, например, заживали быстро, благодаря волшебным зельям профессора Дин. Может, Дин могла бы помочь и Каре?

— Джен? Джен? Ты меня слышишь? — хриплый голос прервал ее мысли.

— Да.

Они стояли в длинном узком зале перед мишенью. На деревянной доске был изображен боевой маг с искаженным от злости лицом.

— Не обращай внимания. Мы все-таки в мире демонов, и мирный договор заключили совсем недавно. Еще не успели провести необходимые мероприятия.

— Да ладно, — улыбнулась девушка. У нас в Академии тоже еще табличку не перебили. Пока так и висит: «Кафедра демоноборцев». Но на следующей неделе, наверное, уже все сделают.

— Я тоже обещаю к твоему следующему визиту это убрать. А пока — покажи, что у тебя не получается с твоими кинжалами? Попробуй.

Джен вздохнула, вынула кинжалы из прически, и сделала два броска. Она помнила, как надо правильно стоять. Знала, как следить за дыханием. Она, правда, очень старалась. Ей было приятно показывать Каре, как она плавает. Выигрывать у нее. Может, та и поддавалась. Но она ее хвалила. Искренне. А тут… Кинжалы упали на каменный пол с жалобным звоном, даже не долетев до боевого мага, изображенного на доске. Джен даже показалось, что маг тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой…

— Так… Понятно, — Кара подошла к кинжалам, нагнулась, подняла оружие с пола.

Время застыло. Джен почему-то не могла пошевелиться. Ноги будто вросли в пол, и открыть рот тоже не было возможности. Кара стояла, держа кинжалы перед собой. Две змейки ожили и обвили тонкие запястья там, где кончалась линия черной перчатки. Нет, нет… Этого не может быть. Это просто игра теней от пламени факелов. Она переутомилась, когда плавала, потом еще этот напиток. Мало ли, как эти демонские травы действуют на магов.

Наконец Кара повернулась. Ее глаза горели зеленым огнем, она сделала несколько шагов, затем резко повернулась и бросила кинжалы в мишень.

Джен издала восторженный вздох. Один — в глаз, другой — в сердце. Корри бы рот открыл.

— Кара? Мама. Мама, что с тобой?

Женщина медленно опустилась на колени, корчась, будто от невыносимой боли.

— Джен… Возьми их… Дай… Мне.

Джен бросилась к деревянному магу, выдернула дротики, бросила обвиняющий взгляд на змеек. Она была готова выбросить эти шрии-ка Рхийские шпильки, только бы Кара пришла в себя.

За стенкой послышались шаги и голоса. В зал, в сопровождении демонов, ворвалась правительница. Руфаль была бледна. Гиззи шипела у нее на плече. Демоница спустила зверька на пол, и он побежал к Каре. Через несколько минут женщина в маске уже стояла прямо, держа хаширрра на руках. Видимо, Гиззи способна была восстанавливать энергию.

Надо же… В этом мире и кошки рогатые лечат, а у них крыса болотная плюнет — и все. Прости-прощай.

— Кара. Что с тобой? Что случилось?

Демоница обнимала дочь за плечи.

— Все хорошо, мама.

В зал вошел Лианрд с сыном.

— Кара, — отец тоже обнял дочь.

— Отец, мне необходимо поговорить с Аланом Ярборро.

— Конечно, дорогая. Мы как раз закончили с магистром обсуждение важных вопросов. Он в моем кабинете. Тебя проводить?

— Нет, спасибо. Я сама. Джен, ты не против — мама покажет тебе дворец?

— Непременно. Я так понимаю, дорогая, ты уже показала гостье свои покои и бассейн? И как, ваше высочество? Вам понравилось? — королева говорила очень вежливо, но у Джен мурашки побежали по спине.

— Я покажу принцессе Ярборро дворец сам. Если ее высочество, конечно, не возражает, — и Лорри поклонился.

— Нет, — выдохнула принцесса Ярборро. Слишком поспешно. Слишком радостно. — Не возражает. Я… я согласна.

Девушка покраснела под удивленными взглядами королевской четы. Да… Бабушка была бы ей недовольна.

Кара ушла через портал в кабинет отца, Лорри, отпустив охрану, сопровождал Джен.

Супруги вышли к бассейну. Яркие звезды постепенно исчезали за тучами, и первые крупные черные капли поползли по стеклянному куполу.

— Руф… Руф… Что с тобой? Что? — демон обнял жену, но она отстранилась. Грянул гром. Сверкнула первая молния, и крыша стала черной от сплошного потока воды.

— Моя… Моя девочка… Аль… Аль — беременна. Они все это время держат где-то нашу дочь, Лиандр. Насилуют, может быть, ставят опыты. Она практически лишена магии, а этот… парнокопытный улыбается от счастья. Он посмел мне сказать, что моя дочь там счастлива, и просто не желает возвращаться.

Молнии сверкали над замком, отражаясь в черной глади бассейна.

— Почему ты считаешь, что это не так, Руфаль? Потому, что ты не можешь в это поверить? Мердос не ошибается, ты же знаешь. Никогда. С тех пор, как демоны и фавны…

— Я сравняю с землей эту козлоногую долину. Ярборро — в темницу. Пытать. До тех пор, пока он не скажет, где… где… моя… дочь…

Гром заглушил рыдания владычицы. Демон сорвал с себя плащ, взял жену на руки, и прыгнул в черную воду бассейна. Он утаскивал ее под воду, чтобы у нее была необходимость задерживать дыхание. Он заглушал ее крик поцелуем, когда они неизбежно выныривали на поверхность. Следил за тем, чтобы у нее все-таки была возможность вдохнуть воздух, гладил ее мокрые волосы, смотрел в глаза, надеясь увидеть в море гнева хотя бы проблески здравого смысла…

— Руф, Руф, — послушай меня, — демон тряс любимую за плечи стараясь, чтобы они оба не утонули, — я тебе обещаю, слышишь? Я тебе обещаю — мы найдем ее… Найдем…

* * *

Алан Ярборро был зол. Его заблокировали в кабинете Лиандра сразу же после того, как тот сорвался с места. Посредине беседы. Без всякого объяснения причин.

Маг не разнес еще дворец владычицы демонов и не вызвал подкрепление только потому, что чувствовал — Дженни не грозит опасность. И он дал демонам время. Немного.

Дверь в кабинет тихонько приоткрылась.

Алан поднялся.

Женщина в маске, не отрывая него измученного взгляда, прошептала:

— Что со мной?

— Ты… вспомнила?

Он сомневался лишь мгновение. Шагнул к ней, взял на руки, баюкая, словно ребенка. Усадил на колени, что-то шептал, гладил спину, плечи, волосы, маску. Черная ткань на ощупь была теплой, гладкой и… мертвой.

Захотелось крикнуть:

— Эмма.

Но он не смог. Это была не она.

Его Эмма влетела бы в кабинет, хлопнув дверью так, что вдребезги разбились бы стекла. Ее сила уже бы бушевала, как лесной пожар…

Женщину в его руках звали Кара. Кара не выходила из себя. Никогда. Казалось, что маска у нее не только на лице, но и на сердце. Но сейчас в ее упорном молчании было столько боли, что боевику стало больно дышать.

— Эмма, — все-таки взорвался внутренний голос.

Это было ее пламя. Ее. Только… Сдержанное. Контролируемое.

И он прошептал:

— Кара…

Женщина лишь благодарно вздохнула.

— Расскажи… Что произошло?

Кара прижалась к его груди и заговорила. Очень тихо, тщательно подбирая слова. Он чувствовал, что она ему доверяет. Доверяет и не сомневается в его помощи и защите. И от этого вдруг стало так тепло, так сладко и радостно, что ему пришлось собрать все свои силы, для того чтобы сосредоточиться и услышать, что ему говорят:

— Кинжалы. Кинжалы Дженни. Я вспомнила. Они — мои. Не знаю, как объяснить, но… — Кара выпрямилась и развернулась к нему лицом.

Глаза в черных прорезях маски горели зеленым огнем. Ее глаза. Женщина встала, подошла к столу, налила вина себе и мужчине. Сделав глоток, она немного помолчала, будто на что-то решаясь, и снова заговорила. Ее голос совсем охрип от волнения. Воздух вырывался со свистом, но Ярборро этого не замечал. Он слышал голос Эммы — звонкий, нежный, ласковый, родной:

— Не знаю, как объяснить, но… Это — связь. Магическая. Я никогда. Слышишь? Никогда не промахиваюсь. Это невозможно, потому что я — это они. Змеи… Те, что на кинжалах. Их яд течет в крови. Кровь зовет…

И она замерла, ожидая, должно быть, насмешки. Но Ярборро не смеялся. Он подошел, взял ее руки в свои, перевернул запястьем вверх, отодвинул большими пальцами края перчаток. Там, где под голубыми веточками вен раненой птицей бился пульс, четко были видны красноватые следы змеиного укуса…

С тех пор как они нашли эти проклятые кинжалы, Эмма как будто отдалилась от него. Нет — они по-прежнему были вместе. По-прежнему были счастливы. Но она все время где-то пропадала. Говорила, что ей надо заниматься. Ей, действительно, надо было исправить отметки. Он винил себя в том, что она забросила учебу, поэтому смирился. Но Эмма, сидя в библиотеках с утра до ночи, — училась все хуже. А потом она попала в лекарское крыло, куда не пускали несколько дней. Это было ужасно — он места себе не находил. Лекарь, как попугай, твердил одно и то же: магическое истощение после укуса змеи майЯри. Никто и бровью не повел тогда. Змей в лабораториях зельеваров было предостаточно, а Эмма была любимицей Дин и собиралась писать у нее диплом.

Ему никогда не забыть тот день, когда она вышла. Бледная. Но какая-то странно счастливая. Стала лучше учиться. Особенно по боевой подготовке. Кидать кинжалы точно в цель, хотя до этого все время промахивалась. Как Джен. Джен… Ха-шиии-рри. Во что Эмма ввязалась тогда?

Кара смотрела расширенными зрачками прямо перед собой. Алан осторожно взял у нее из рук кубок. Поставил на стол. Бережно, стараясь не напугать, взял за плечи и слегка развернул к себе:

— Говори, Кара. Говори — что еще помнишь? Это очень важно, пожалуйста. Все, что приходит в голову, даже если тебе кажется это глупым.

— Ты… читаешь мои мысли.

— Что? Что ты вспомнила?

— Опоссум. Болотный опоссум — ядовитая крыса. Мы пошли на болото. Я помню зеленый туман. И женщину. Женщину с зеленой кожей и белоснежными волосами, — зеленые глаза смотрели на него умоляюще, ища хоть какое-то подтверждение того, что подсказывала внезапно проснувшаяся память.

— Так я и знал. Эта крыса все-таки тебя укусила, и у тебя начались галлюцинации.

— Нет, что ты. Чай никогда бы…

— Точно. Чай. Слушай… А ты действительно ничего не помнишь? — мужчина смотрел на нее и улыбался.

— Что? Да как ты… Как вы смеете мне не доверять? Я не обязана перед вами оправдываться. Видимо, я пришла сюда зря. Простите.

Эмма медленно, нехотя, змеей вползала в Кару. Вот она — точка перехода. Вот он, этот магический портал. Но он не даст. Он, Алан Ярборро, муж Эммы и отец Джен — не отпустит… Теперь уж точно не отпустит. Он нашел ее. Нашел. И никто — ни демоны, ни маска Кары, ни крыса эта зеленая, не отнимут у него любимую.

А потом исчезло все. Только ее губы, его дыхание, зеленые глаза в черных прорезях ненавистной маски. Облака легкой ткани цвета грозового неба, в которые его нарядили, взлетели под потолок покоев. Широкий длинный пояс ленивой змеей сползал с ее талии. Долго. Бесконечно долго. Бокал черного демонского стекла упал на каменный пол и разбился. Жалко… Красивая вещь. Темная жидкость подползла к зеленоватому мягкому ковру и растеклась четким пятном, очень похожим на опоссума.

— Эмма.

— Алан…

* * *

— Может, выпьем вина?

— Нет, спасибо. Хватит с меня ваших напитков, — прошептала девушка. Она была очень напугана тем, что произошло с Карой. Все ее мысли сейчас были только об одном. Почему Кара захотела поговорить с отцом? Она… Она что-то вспомнила?

Они с демоном шли по огромным пышным галереям. Иногда в отражении ваз и кубков демонского стекла Джен видела мордочку Гиззи. Но самого зверька нигде не было. Ей нравились черные зеркала в красивых резных рамах. Но особенно хорош был водопад в белоснежном мраморном зале. Черная вода стекала по стене, и падала в небольшой бассейн, вокруг которого были посажены цветы….

Из цветов на девушку недовольно смотрели янтарные глаза. Гиззи зашипела, показав клыки с змеиным языком, и исчезла.

— Не бойся, Джен. Это…

— Это Гиззи, королевский шахиррр, очень редкая порода. Я знаю, Лорри.

— Джен… Что с тобой?

— Меня не зверюшка заинтересовала, а цветы.

— Цветы? А… Ну, это — лихии. Или королева ночи. Видишь — они раскрыты? Эти цветы закрываются днем и распускаются ночью.

— Поэтому ты их даришь девушкам по ночам? Лорри. Ты ночью был в моей комнате? По-твоему, это… Это нормально?

— Джен… Ты не понимаешь. Это был не я. Это была моя тень. Демоны…

— Демоны не умеют врать, Лорри.

— Джен, послушай…

— Я хочу к отцу. Немедленно отправь меня к нему.

— Они беседуют с Карой. Кара не любит, когда ей мешают. Для этого должны быть очень серьезные причины.

— Я. Я — очень серьезная причина. И если не для вашей Кары, то уж для своего отца — несомненно.

— Ну… хорошо.

И демон выстроил портал. Оставив Джен перед дверью в кабинет Лиандра, Лорри исчез. Даже не попрощался… Да что от него вообще можно ожидать? Если он… ночью.

Джен рванула дверь:

— Папа. Мне нужно, чтобы ты мне выставил защи…

Мысли о праведном гневе и жалобы на Лорри как-то выветрились из головы. Кара прятала маску на груди отца. А папа… Она никогда не видела его таким счастливым. Тьма… Тьма, отступив, пряталась за боевиком маленьким, беспомощным котенком.

— Извините… — Джен закрыла дверь в кабинет, и прижала ладони к пылающим щекам.

Дверь в кабинет отец открывал уже один. Кары в кабинете не было. Видимо, ушла порталом к себе. Отец улыбался, а Джен вытирала слезы и думала про себя: «Дура. Какая же я… Дура.»