ГЛАВА 27

Варя спит, беспокойно ворочаясь в постели, сбивая ногами одеяло и сворачиваясь в клубочек, как кошка. Невольно улыбаюсь. Всегда так спала. Рядом с ней лежать сродни мазохизму. Если не в глаз с локтя попадёт, то коленкой по яйцам. А ведь я привык. Никогда даже мысли не допускал, чтобы лечь отдельно. Да что там! Если ругались и Варька уходила в другую комнату, отлавливал и волоком тащил обратно в кровать.

А теперь мы чужие люди.

Смотрит на меня с таким презрением, что в пору харакири себе сделать. И с каждым днём я всё ближе к мысли, что так будет всегда. Она не простит меня, сколько бы я не бродил вокруг неё побитой собакой.

Хорошо хоть Дана поняла всё, что я хотел ей сказать. Ну или сделала вид, что поняла. По крайней мере, попыталась и за то спасибо. Будь я ребёнком и узнай такое… Было бы больно. Очень.

— Иногда мы совершаем ошибки, о которых потом сильно жалеем. Но исправить мы не можем ничего. Вернее, можем попытаться изменить результат своих ошибок, — говорил с малышкой как со взрослым человеком и, признаться, был немного удивлён, когда она меня поняла.

— Теперь ты пытаешься изменить результат? Поэтому лечишь меня? — задавала взрослые, разумные вопросы, а я лишь охреневал, глядя, какой вундеркинд у меня растёт.

— Не только поэтому, кроха. Ты моя дочь. Самая родная, самая дорогая частичка моей души. В тебе моя кровь. Ты кусочек меня, понимаешь? — сжимал кулаки, мысленно проклиная себя, как тварь последнюю.

А дочь…

Она просто потянулась ко мне, отдаваясь в объятия и, клянусь всем, что есть у меня, в этот момент я испытал такое облегчение, что закружилась голова.

Знаю, что такое знать ребёнку не следует. Но где-то в глубине души был рад от того, что она узнала. Мне стало легче, когда получил прощение дочери.

Но, конечно, не настолько, чтобы вновь почувствовать себя человеком. Да и не человек я.

Ублюдок.

Тварь.

Знаю.

— Что ты здесь делаешь?! — я не заметил, как Варя проснулась и теперь наблюдала за мной со странным выражением лица.

Это страх?

Или она не знала, что по ночам я прихожу к ней, чтобы вновь окунуться в прошлое, где она меня любила, а я её боготворил.

Где она принимала меня таким, какой есть, а я, приходя домой, забывал, кем являюсь на самом деле и сколько на моих руках крови.

Где мы были счастливы и верили в будущее.

— Спи, я просто посижу рядом.

— Уходи, Дима, — отвечает стальным тоном, а грудь вздымается часто — от волнения.

Варенька… Сколько бы ты не изображала Снежную королеву, я не поверю, что не осталось чувств ко мне.

О чём бы ты не кричала мне в лицо, глаза не врут. И тело не врёт. Даже этот несчастный малыш, который родится через несколько месяцев, был зачат от любви.

От больной, яростной, сумасшедшей любви, что давно уже превратилась в неизлечимое заболевание.

— Уйду. Позже. Спи, сказал.

Она вздыхает и переворачивается на спину.

— Эта Аня… Кто она?

Этот вопрос меня озадачивает и пробуждает подозрения, что беспокоят меня с тех пор, как увидел эту девицу.

— Что-то не так с ней? — спрашиваю настороженно и даю себе обещание, завтра же позвонить в клинику.

Варя нервно кусает губы, словно раздумывая сказать мне или нет.

— Говори, Варь.

— Она странная какая-то… Ведёт себя, словно родственница.

— Что она тебе сказала?

— Просто скажи ей, чтобы занималась исключительно Даной… Только не в своём стиле. Не пугай девушку.

Ну да, конечно. Я же монстр, блять!

Чудовище.

Изверг.

— Как ты себя чувствуешь? — хотел спросить другое…

Да язык не поворачивается произнести: «Не передумала ли ты, моя дорогая, на счёт аборта?»

А то ведь к кровати привяжу до самых родов.

— Нормально, — слышу обтекаемый холодный ответ и хочется встряхнуть её.

— Варь, ты же понимаешь, что я не позволю тебе убить ребёнка? Давай договоримся сразу, без глупостей. Знаешь ведь, что будет по-моему.

Она смотрит в потолок застывшим взглядом и тихо вздыхает.

— Я не стану избавляться от него. Но не потому, что ты того не желаешь. Просто я хочу его родить. Но это ничего не меняет для нас, Дима, — как серпом по яйцам мне эта затёртая до дыр пластинка.

— Как скажешь, — фальшиво соглашаюсь и поднимаюсь с кресла.

Сегодня мне суждено спать одному. Как, в принципе, и много лет подряд.

Попробовал как-то разок уснуть с бабой, но так и не смог. Пришлось выпроваживать её, а самому снова окунаться в блядские воспоминания, что не дают покоя мне и сейчас.

Если разобраться, то и не жил я все эти годы. Так, существовал. Трахал шалав, лишь бы разрядиться. Ел, лишь бы не сдохнуть. Работал, лишь бы не думать.

Вот и вся жизнь моя.

А теперь блуждаю по ночам призраком, заглядывая в лица жены и дочери. И похуй мне как это выглядит. Для меня и то счастье.

Хотя бы они рядом и я могу видеть их каждый день.

— Спокойной ночи, жена, — бросаю ей через плечо и, не дожидаясь гневного «Я ТЕБЕ НЕ ЖЕНА», покидаю спальню.

Тащусь к себе с огромным желанием выпить и, налив добрую порцию вискаря, плюхаюсь на кровать.

Позади слышу какое-то шевеление и, резко развернувшись, хватаю за горло… Аню.

Слышу звук разбитого о паркет бокала и наблюдаю за бледным лицом в полутьме.

— Какого хера ты забыла в моей постели?

Опускаю взгляд ниже и замечаю, что девчонка полностью голая.

Она же, осторожно убирая мою руку с шеи, кладет её на свою грудь.

— Я пришла развеять твоё одиночество, — шепчет мне на ухо, опуская мою вторую руку к своей промежности.

Оттолкнул от себя деваху и поднялся с кровати. Что ещё за новости?

— Пошла на хрен отсюда. И чтобы через пять минут я тебя не наблюдал в своём доме, — зачесались руки вкатить ей по первое число, да больно надо, руки об шалаву малолетнюю марать.

— Подожди… — подпрыгнула как кошка и повисла у меня на шее. — Пожалуйста! Не злись! Я как только увидела тебя там, в больнице… С ума сошла! Пожалуйста, не отталкивай, — болталась на мне, как собачонка, а у меня аж крышу сорвало.

Только начал отрывать шмару от себя, как позади послышался стон. Не трудно догадаться чей.

Классика, блять!

Замечательно просто! Лучше придумать нельзя!

Отрываюсь от девки и, как нашкодивший пацан, направляюсь к застывшей жене.

— Варь, это совсем не то, что ты подумала! — говорю же, как в хуёвом анекдоте.

А если учесть, кто здесь кому кто, то и вовсе оборжаться.

Никогда не был в такой ситуации и теперь у меня есть отличный повод поудивляться виражам судьбы.

Оригинальнее не придумаешь!

— Ну ты и сволочь, Каинов! Ненавижу! — выкрикивает мне в лицо и, закрыв лицо руками, прислоняется к стене.

Какого хрена вообще пришла?! То обходит меня десятой стороной, то сама посреди ночи идёт! Закон подлости, мать его!

— Не торопись с выводами, Варь. Эту шалаву я сюда не звал! — за патлы стаскиваю блядину с кровати и толкаю к двери. — Пять минут у тебя, чтобы свалить из моего дома!

Взъерошенная девка убегает, а Варя смотрит на меня… В общем-то, как обычно, только с большей долей презрения.

— Говорю тебе, я не звал её!

Не виноват я, она сама пришла.

Пиздец просто.

— Мне абсолютно всё равно, Каинов, кто спит в твоей постели. Просто ты в очередной раз доказал мне, что все твои слова и наигранные страдания не стоят даже того, чтобы я к ним прислушивалась, — быстро выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Нихрена же себе, тирада! Я бы, конечно, кайфонул от её ревности. По крайней мере, раньше её реакция на других баб доставляла мне удовольствие. Чего греха таить, я даже иногда специально провоцировал Варю…

Но сейчас не тот случай.

На данный момент голая баба в моей кровати бонусов точно не прибавит.

Блядство!

Зло впечатал кулак в стену и поморщился. Только не от боли в сбитых костяшках, а от бессилия.

В очередной раз я лохонулся, как школьник. Снова дал себя провести.

Вспоминаю случай с Даной, когда Анька, несмотря на наши крики, повезла дочь именно к нам. Что-то Варьке она сказала, опять же…

Так…

Девка.

Мне нужна эта лахудра!

Пытать буду, но правду из неё вытяну.

Догоняю шлюшку уже у порога, что несётся на улицу, лихорадочно застегивая на себе куртку. Не успела, сука!

— Стоять, коза! — хватаю её за патлы и с силой дергаю на себя.

Она испуганно всхлипывает, даже не подозревая, что это только начало. Выбивать из бабы признание чересчур даже для такого подонка, как я. Но в данном случае, я вижу перед собой только суку, которая пришла в мой дом с определённой целью.

К моей дочери.

К моему будущему ребёнку.

— Рассказывай! — зажимаю ей пасть рукой и к виску прикладываю дуло ствола.

Она пищит и дёргается, прижатая мной к стене, а в глазах первобытный ужас.

Да, шлюшка.

Так случается, когда начинаешь играть в опасные игры со взрослыми дяденьками.

Даю минуту на осознание всей отстойности её положения и убираю руку.

— Слушаю. И учти, если хоть одно твоё слово окажется враньём, я тебе прострелю бошку.

Она видит по моим глазам, что я не шучу, а я, мать её, не шучу! От одной мысли, что какая-то засланная сука круглосуточно, пусть и недолго, находилась рядом с моей дочерью, глаза застилает алая пелена.

Доигрался, блять, в кошки-мышки с Варварой. Пока она трахала мне мозги, враги зашли с тыла и приготовились выебать меня в задницу!

Хрен угадали!

— Давай, рожай уже, сучара! — встряхиваю мокрощелку так, что, кажется, рассыплется сейчас на запчасти.

Она поспешно кивает, захлебываясь собственными соплями и начинает рассказывать.

А я слушаю это всё и голова вот-вот взорвётся от дикой ярости, что болезненными толчками заполняет мои мозги.

Малолетняя шалава оказалась родной сестрой так некстати позабытого мной докторишки. Не то, чтобы я полностью выкинул его из головы, но того, что узнал о нём, казалось, достаточно.

Во мне стойко засела мысль, что он просто школьный знакомый Варвары и по старинке решил подбить клинья к моей жене.

Ан-нет.

Наш сморчок таки решил нарваться по-крупному.

— И с какой целью он тебя подсунул к нам в сиделки?

— Брат с моей помощью хотел вызволить Варю…

— Вызволить?! — вот тут я, мягко говоря, охренел.

— Он сказал, что ты держишь её силой… Мы готовились… — она дёргается даже от моего дыхания, едва ли станет врать. — Вернее, был план…

— Какой план?! — борюсь с желанием раскроить суке голову.

— Похитить Варю и Дану… Конечно, после лечения, — оправдывается, что ли? — Но я всё испортила… Ты мне так понравился…

Смотрю на девку и понимаю, что у меня едет крыша. Окончательно и бесповоротно.

— Где сейчас твой брат?

— Я не скажу… Не могу… Пожалуйста, — скулит, хватая меня за руку, что сжимает её горло.

— Говори, сука! Я всё равно узнаю, но у тебя есть шанс остаться живой!