ГЛАВА 28

Уснуть этой ночью я так и не смогла, до утра проворочавшись в постели. С рассветом в мою комнату вошёл Дима и, молча прошествовав до кровати, присел рядом со мной.

Прикрыв глаза, я попыталась прикинуться спящей, однако, не смогла удержаться от шумного вздоха, когда его горячие пальцы прошлись по моей щеке.

— Врушка. Я же знаю, что не спишь. Каждый твой вдох и выдох наизусть знаю. Ничего не забыл, — говорил так тихо, словно сам с собой.

А я…

Я просто слушала, не в силах выгнать его или что-либо ответить. Слишком тяжело это — видеть его каждый день и делать вид, что меня не беспокоит его присутствие.

Сколько лет я мечтала о мести и возмездии за испорченное детство Даны и свои слёзы, что каждую ночь проливала в подушку.

Сколько раз я вспоминала ту ночь, что превратила мою жизнь в ад.

И не было во мне ни капли сожаления по утраченной любви.

Была только ненависть и презрение. И не только к нему. В основном, к себе.

За то, что слушала отца. За то, что скрывала правду. За то, что вышла замуж за изверга и пустила его в своё сердце.

А ведь я знала, кто такой Каин.

Несмотря ни на что, он всегда был честен со мной. С его стороны не было лжи.

Вот и сейчас он пришёл, чтобы добиться от меня искренности, что пытается сделать ежедневно с завидным упрямством.

Только нужна ли она, эта искренность, сейчас?

— Варь, я не заставляю тебя говорить со мной. Просто выслушай.

Я молчала, а он продолжал, положив руку мне на плечо.

— У меня были женщины после развода с тобой. Были, отрицать не стану. Но ни одну я не приводил в этом дом. Потому что он только для нас с тобой. Ни одну так не полюбил, как тебя. Потому что не встретил такую девочку, в которую когда-то влюбился, как пацан. И ни одна не задерживалась рядом со мной дольше, чем на одну ночь. И эту суку я не приглашал в свою спальню. В моей постели может спать только одна женщина, Варь — ты.

Я сильно прикусила губу, чтобы не разреветься в голос.

Не от того, что вдруг простила его.

Не от того, что его слова тронули что-то в моей душе.

А от осознания той боли, которую я ощутила, увидев рядом с ним обнажённую Аню.

Это была проклятая ревность. Я узнала её.

Когда-то давно, когда я ещё была маленькой наивной дурочкой я часто сталкивалась с этим чувством. Со страхом, что кто-то может забрать у меня любимого. Забрать то, без чего я не смогу жить…

Как оказалось, смогла.

— Я знаю, что ты ненавидишь меня, кроха, — добивал Каинов, спасибо, что только словесно. — Но пора бы уже пересмотреть свои взгляды. У нас скоро родится второй ребёнок и… — на секунду замолчал и я почувствовала, как его рука сползает мне на живот. — И я хочу быть отцом для наших детей. Ты же знаешь, что я тебя никогда никому не отдам. Сколько ещё будешь бодаться?

Я лежала с закрытыми глазами, силясь унять дрожь, что проходила разрядами по телу от его прикосновений.

— Я люблю тебя, кроха, — лба коснулись его губы, а у меня образовавшийся в горле комок перекрыл кислороду доступ в лёгкие.

«— Я люблю тебя, кроха моя, — Дима закружил меня на руках, зарываясь лицом в локоны, что выбились из причёски.

— Каинов, поставь меня на место! — визжала и сучила ногами, путаясь в юбках свадебного платья.

— Замолчи, женщина. Я в семье главный! — шутливо укусил меня за шею и я захохотала на весь ЗАГС.»

Так некстати снова вспоминаю то, что не должно всплывать в памяти уже много лет. Но оно всё ещё так живо, словно было вчера.

Всё так же ранит сердце острым ножом, оставляя кровавые борозды.

Он ушёл, оставляя меня наедине со своими мыслями, что разрывают разум в клочья и медленно, но верно загоняют в тупик, из которого, кажется, нет выхода.

*****

Я не могу до неё достучаться. Не могу воздействовать на всю происходящую с нами херню.

Варя с каждым днём всё больше замыкается в себе, а я просто наблюдаю за этим, как недоразвитый идиот.

Правда, пришло время отбросить эти мысли и заняться делами, а именно — докторишкой, что костью в горле стоит, мешая жить.

С хера ли вообще я до сих пор спокойно наблюдаю, как он гоняется за моей женщиной?

«Мы собирались похитить Варю и Дану», — эти слова застряли у меня в мозгу и яркими вспышками испепеляли разум и самообладание.

Врачишка бессмертным себя возомнил? Ну-ну. Видал я таких красавцев. Правда, они уже видеть не могут.

После «обстоятельного» разговора с Варей выхожу на улицу, где меня ждёт Андрей, а рядом с ним зарёванная лахудра.

— Едем? — Змей, как обычно, «бьет копытом» и я его хорошо понимаю.

Таким отморозкам, как мы никогда не будет покоя. Мы привыкли давить, кусать, рвать, вырывая своё у судьбы кровавыми кусками. И утопия пресыщенности не для нас.

— Поехали, — сажусь за руль, пока Андрюха прикуривает сигарету и протягивает мне пачку.

— Будешь?

— Давай, — вытаскиваю сигарету, только сейчас осознав, как сильно хочу курить. — Я уже забыл, когда курил в последний раз.

— А что так? — невозмутимо интересуется Ворохов, напрочь игнорируя рыдающую на заднем сидении деваху.

— Варька беременна. Да и Дана… В доме нельзя курить, в общем.

— Даааа, засиделись мы у юбок с тобой, — тянет Андрюха, а после поворачивается ко мне с выпученными глазами. — Да ну на хуй? Твоя залетела?

С улыбкой киваю, поворачивая ключ в замке зажигания.

— Красава, Димон! Так держать! Ладно, поедем, красотка, кататься, — поворачивается к дрожащей шалаве и нехорошо так щурится.

Я хорошо знаю этот Вороховский взгляд. Ничего хорошего для Аньки за ним не последует.

— Погоди, Андрюх. Сначала нужно её братца выцепить, а потом делай, что хочешь.

Змей презрительно фыркает.

— Нет, братишка. Я на эту не позарюсь даже в голодный год. Она моей Лильке и в подмётки не годится. А вот ребята у тебя уже застоялись в стойле. Сам дома сидишь и им разгуляться не даёшь. Вот эту и отдал бы на потеху.

— Посмотрим на её поведение, — в зеркало заднего вида наблюдаю, как деваха бледнеет и обессиленно откидывается на сидение — страшно суке. — Адрес говори, вызволительница, блять!

*****

Подъехали к дому, где по словам Ани прячется её братец. Я припарковался у самого подъезда и повернулся к девке.

— Какая квартира и пути отступления? Быстро.

Смотрит на меня печальными глазёнками, а мне хочется надавать ей пощёчин, чтобы перестала скулить и изображать из себя несчастную жертву, ни за что похищенную злыми бандитами.

«У нас был план… Похитить Варю и Дану…» — это бьётся в моей больной башке, то и дело окуная в пучину ярости.

— Ну?! — моё терпение на исходе, да и Змею не терпится почесать кулаки.

Бабу, разумеется, никто не собирается мочить, а вот с её братцем у меня очень важный разговор.

— Рожай, давай, пока пиздюлей не отхватила, — Андрюха всегда умел разговаривать с бабами, наверное, именно поэтому его Лилька боится слово лишнее сказать.

Братья Вороховы вообще не отличаются тактом. Но со своими женщинами худо-бедно да находят общий язык. Не то, что я. Красавчик, блять.

— Вы же не убьёте его? — губы дрожат, а тушь размазанная по смазливому лицу превратила её в героиню фильма ужасов.

— Говори номер квартиры мне! — делаю резкое движение и девка, закрыв голову руками, снова начинает реветь.

— Сто пятая… Не убивайте Колю, прошу… Не надо, Дима!

— Сто пятая? Прям как статья*. Может это судьба? — забавляется Змей.

Девчонка впивается ногтями в свои ладони и беззвучно ревёт.

— Пожарная лестница рядом? — я должен быть уверен, что докторишка не свалит прежде, чем я войду в квартиру.

— Нет… Дима, пожалуйста…

Дальше не слушаю её скулёж и поворачиваюсь к Змею.

— Жди здесь. Если что по ногам пали.

Андрюха разочарованно качает головой.

— Лишаешь меня сладкого.

Вытаскиваю растрепанную девку из машины и, зажав ей рот, чтобы раньше времени не пикнула, тащу к подъезду.

Она упирается и воет мне в ладошку и где-то глубоко внутри просыпается мой личный зверь. Гребаная тварь, что разрушила мою семью. Самая худшая моя сторона.

Я стараюсь держать зверя в узде, но он, ублюдок, всё яростнее царапает меня своими когтями, раздирая внутренности в клочья.

— Если не будешь тупить, я отпущу тебя, поняла? — несильно встряхиваю девку и она кивает. — Замечательно.

Заталкиваю девицу в подъезд и веду к лифту. Она вроде присмирела и даже дышит через раз.

Пока поднимается на нужный этаж смотрю на эту мелкую дуру и понять не могу, какого хера таким овцам не живётся спокойно?

— Без глупостей, иначе сделаю больно, — говорю стальным тоном, чтобы поверила.

Разумеется, сейчас, когда я немного пришёл в себя и могу трезво мыслить, понимаю, что девчонке-то мстить не за что.

Совсем соплюха ещё.

Скорее всего, даже не догадывалась, куда суёт свою деревянную башку.

В душе не ебу, что именно её сподвигло на детский героизм. Может брата так любит, а может просто между ног засвербело. Но в любом случае, наказывать её не имеет смысла.

— Ты хоть понимаешь, дурья твоя башка, что твой братец тебя подставил, когда толкнул на всю эту хрень?

— Он… Не специально, — шепчет дрожащими губами, а у меня перед глазами Варя…

Она также плакала тогда… Такая же мелкая и хрупкая. Блять, до сих пор понять не могу, как не убил её.

Снова изнутри заполняет презрение к самому себе. До тошноты, до вопля.

— Не специально? Смешно.

Действительно смешно. Сучонок свою сестру засунул в самую непроглядную жопу, а она его выгораживает.

— К тому же, я сама… — поднимает на меня взгляд и на секунду замирает. — … хотела. Ты мне так понравился…

— Ну и дура, — констатирую очевидное и как только створки лифта открываются, веду её к квартире докторишки. — Звони.

Деваха нажимает на кнопку звонка и, кусая губы, поворачивается ко мне.

— Дима…

— Для тебя Дмитрий Александрович.

Она ёжится, но продолжает, нервно комкая воротник куртки.

— Не убивай его, пожалуйста… Прошу…

— Кто там? — слышится из-за двери и я киваю девчонке.

— Это я, Коль, — голос не дрогнул, умница.

Открыв дверь, врачишка сразу же получает в бубен, как и было задумано.

Падает на пол, хватаясь за нос. Кровища фонтаном, Анька визжит, оседая прямо в подъезде.

Хватаю её за шиворот и, затолкнув в квартиру, прикрываю дверь.

Можно, конечно, было прислать за ним палачей, да больно хочется мне собственноручно наказать ублюдка.

Да, изверг.

Помню.

И пусть помнит об этом каждая тварь, которая решит навредить моей семье или хотя бы подумать об этом.

— На чужое, значит, заримся, да? Сколько раз я должен сломать тебе нос, чтобы дошло? — подхватываю сучонка за шиворот и тащу в комнату, заставленную бутылками из-под водки. — Да у нас тут праздник! А может поминки, а? — швыряю сучонка на пол и он сваливается тюком.



— Не надо… Не бей, — причитает Анька, ползая на коленях и хватая меня за ноги.

— Пошла в ванную. Там закройся и сиди. Поняла? — поднимаю, толкаю в сторону коридора и она, тихо подвывая, уходит.

— Сссука! — докторишка орёт в след сестре, сплёвывает кровь и пытается подняться на ноги.

Никчёмное существо.

Нет, не потому, что физически слабее меня.

А потому, что для своего крысячьего дельца использовал сопливую родственницу.

Куда катится этот мир?

— Ну, рассказывай, сморчок. Зачем тебе понадобились мои жена и дочь? И учти, если начнёшь вещать о вечной любви, я тебе отрежу уши.