Глава 7
Каморка под крышей встретила меня тишиной, сумерками, привычным беспорядком, какой бывает в комнате у двух молоденьких пани, пытающихся одновременно быть красивыми (ладно, за нас двоих отдувалась одна Тиль, но с азартом!), умными, успешными и при этом выживать на одну зарплату.
На столе лежала записка: «Кази, я на работе. В холодильнике суп. Твоя свинья пусть не ест мои носки. Целую, Тиль».
Выдохнула, поставила чемодан, выпустила Пифи. Свинка тут же закопалась под комод, и оттуда раздался аппетитный хруст.
Я же легла на кровать, узкую, скрипучую, совсем не похожую на ту, широкую, в гостиничном номере, и заплакала. Тихо, в подушку, сожалея о том, чему никогда не бывать.
А вот что в моей жизни точно случится – это работа и пан Больтиш. Тот, к слову, встретил меня следующим утром с фирменным оскалом голодного упыря.
– Пани Казимира! Как хорошо, что вы вернулись, ведь отчеты вас уже заждались. И, кстати, почему-то один из воронов не смог доставить вам папку с бумагами, так что потрудитесь сегодня заняться и ими тоже…
И столько яду, столько желчи было в этих словах – на целую гадючью ферму хватило бы. В ответ я лишь заверила, что непременно все будет, не уточняя, что в это «все» войдут и проклятия, и ненависть, и просто пожелания пану всего наихудшего. Зато от всего сердца!
Первый рабочий день превратился в преисподнюю, куда я, кажется, попала, не заметив, как умерла. Цифры, отчеты, акты, плечи и спина, которые заныли к вечеру, ибо я не поднимала от бумаг головы, сверяя, подписывая, накладывая магические печати. Те, к слову, отчего-то становились все ярче, словно у меня были нормальные, а не пережженные каналы.
И впереди маячила еще ночь в обнимку со счетами… А ведь раньше мне это казалось нормой. Вот как опасно уходить в отпуск. После него смотришь на вещи по-другому. Не зря пан Больтиш так своим сотрудникам вольные не любит давать.
Но пока уходить было некуда. Но мысль: а не поискать ли другое место – в голове засела крепко.
Ее могли потеснить только думы об одном остроухом, который слово свое держал. Первое письмо от Эша пришло на второй день моей работы. Причем на изначальном! И начиналось оно словами: «Отчаянно врут те, кто говорит, что расставание разбивает сердце. У меня такое ощущение, что в теле переломаны и все кости тоже. Мира, я скучаю по тебе, ты моя луна и звезды…»
Я читала и думала: вот зачем он так? А? Лучше бы написал, что все, произошедшее на Мийшелах, остается на Мийшелах, или вовсе ничего. А теперь у меня душа рвалась и выворачивалась наизнанку. От признаний, от страданий. От понимания, что буду хранить эти письма, не в силах их сжечь.
Это было все равно что отрубать оборотню хвост не разом, а по дюйму, но каждые три дня… ровно столько от Эша до меня и обратно махал крыльями зачарованный голубь. Вернее, много голубей. Ибо даже птицам нужен отдых.
Но я ждала этих весточек от дивного. А вот чего совершенно не чаяла, так это обнаружить на своем столе, придя с обеденного перерыва, не только стопку свежих актов, но и новостной листок с объявлениями о вакансиях. Тогда-то и поняла: иногда лучше любых знаков судьбы – денежные. А их обещалось много в выделенном жирным шрифтом объявлении о вакансии счетовода.
– Кто подходил к моему столу, пока я была на обеде? – спросила я у Руты, которая перекусывала не бутербродом, а карандашом, задумчиво тот грызя и проводя сверку.
– Не знаю, – та пожала плечами. – Какой-то курьер принес, пока тебя не было. Сказал, для пани Казимиры.
Что ж, раз для меня, значит, стоит попробовать… И я пошла на собеседование. Правда, не особо веря в успех, но… Меня взяли! А начальницей оказалась пожилая гнома с характером, о который шпалы гнутся, но выехать на чужом горбу не пыталась и платила честно. А главное, у меня зарплата стала больше, появился свой кабинет с видом на центральный столичный парк и выходные!!!
В этой круговерти я потеряла счет дням и… когда поняла, что у меня сошлось все: звезды, отчеты, юбка на талии, но не дни календаря – было поздно. Очень. Гости, которые приходят к девушке каждый месяц, напоминая о ее детородности, задержались на целую седмицу. А потом еще на одну…
И здесь я не выдержала и сорвалась к лекарю, чтобы услышать:
– Поздравляю, пани, вы беременны!
Хорошо, что в этот момент я сидела. В смысле, лежала. А то бы или рухнула, или сбежала.
– Ребенком? – задала я целителю в зеленой хламиде идиотский вопрос.
– А возможны варианты? – ехидно уточнил маг жизни.
Я же чуть не выпалила: «Да! А вдруг это просто несварение и само рассосется?» Ибо один остроухий навешал мне лапши на уши. А у меня, видимо, тогда было такое желание… перекусить, что я это все и съела!
«Беременность для эльфов – редкость! Нужен ритуал для зачатия!» – всплыли в памяти слова Эша. Ага. Как бы не так! Не эльф, а стрелок, чтоб его. Сразу в яблочко!
Вышла из лекарского кабинета я, пылая гневом, но чем дольше шла по улице, тем злость все больше сменялась тихой радостью. Я все же стану мамой… А кое-кто папой. И ему стоит об этом знать…
Так что сегодня письмо вышло на диво коротким. Всего три слова: «Ты станешь отцом». От избытка чувств даже на изначальном, хотя до этого старательно переводила все с эльфийским словарем.
Голубь, обрадованный легкостью депеши и не подозревая о тяжести ее содержания, рванул в небо.
А вот ответ спустя положенные три дня не прилетел, как до этого бывало по утрам. Вместо него Эш прибыл сам.
Запыленный, с красными от недосыпа глазами, в дорожном плаще, с чемоданом в одной руке и огромным букетом цветов в другой.
– Мира, я так больше не могу, я все эти седмицы с нашего расставания почти не спал, не могу ни на чем сосредоточиться, думаю только о тебе и извожусь мыслью, что ты можешь встретить кого-то… Я не хотел на тебя давить, сделать все по эльфийским традициям, два года поухаживать, потом объявить помолвку, но понял, что не продержусь и до излома зимы, – выдохнул он, зайдя в комнату.
Благо Тиль в той не оказалось: накануне она уехала к родителям, чтобы провести выходные с семьей, и в родном доме и заночевала.
А я, не ожидавшая ни дивного, ни этих его слов, так и замерла, растерянная, растрепанная, растроганная, глотая ртом воздух и не зная, что сказать.
А Эш между тем опустился на одно колено. Прямо на нашем обшарпанном половике, рядом с Пифи, которая уставилась на него с подозрением.
– Эш, встань, – наконец нашлась я. – Что ты творишь?
– Женщина, дай мне хотя бы здесь не нарушать традиций и сделать тебе предложение!
«Ты уже сделал мне ребенка!» – чуть было не выпалила я. Но не успела. Дивный протянул мне кольцо и…
Я зажала рот ладонями, а потом стрелой понеслась мимо эльфа в уборную. Потому что меня вдруг затошнило. Нет, по утрам мутило не первый раз, но чтобы так…
А Эш держал мне волосы, успокаивал:
– Ну если тебя так воротит от брака со мной, можем просто быть вместе, ездить на море, писать письма…
– Водить нашего ребенка по очереди в школу… – подхватила я, наконец придя в себя.
А вот эльф после моих слов, кажется, наоборот… потерял всякую. Совесть, а с ней – и терпение. И, не спрашивая больше одну фениксиду ни о чем, просто нацепил помолвочное кольцо на безымянный палец со словами:
– Иначе я с тобой чокнусь!
А я вдруг поняла: мое письмо и дивный разминулись… И от этого на душе стало отчего-то легко-легко… Настолько, что не держи меня сейчас эльф за руку – я бы улетела.
Но Эш в нашей паре отвечал за приземленность и… коммуникацию! Ибо возжелал познакомиться с моими родителями. Зря он так опрометчиво. Еще и в выходной…
Но, как говорится, дивный сам напросился. И познал, что значит по-настоящему многочисленная семья. А уж какая говорливая… Особенно когда отец представил всем Эша как моего жениха.
К слову, папа согласие дал на мою руку легко, едва увидел, что на пальце дочери уже красуется кольцо и слова дивного – лишь дань уважения.
Выбрались мы с эльфом из крепких семейных объятий лишь вечером. И то потому, что Эшу нужно было срочно улетать: оказалось, он вырвался ко мне всего на день, в разгар сделки с торговыми представителями с Нового Континента.
А ведь этого договора остроухий добивался семь лет! Потому в кабинку драконобуса я запихивала одного упрямца чуть ли не силком и обещала, что прилечу к нему через месяц сама.
Так и случилось. Правда, не все было идеально. Старший брат Эша, лорд Нордриэль Вэларис, встретил меня так прохладно, что впору было запасаться шубой и варежками, чтобы не схватить простуду.
Главу дивного рода не устраивало, что я не эльфийка, не из древнего рода, без приданого, да еще и калека от магии (этот гад справки навел!).
Зато сестра Этенлинель встретила радушно, подтрунивая (насколько это у чопорных дивных возможно):
– Эшвэйн меня предупредил, что ты та самая беременная, но я ему не поверила…
А я поймала себя на мысли, что это шутка судьбы, не иначе: изображала ты, Кази, пани на сносях, вот теперь и узнай, каково это взаправду.
Впрочем, вслух спросила другое:
– А почему ты брата называешь полным именем?
И тут-то узнала, что Эшвэйн – это вообще-то краткое. А официально мой жених Эшвэйнириэль-Тонорвис-Равинмивир’ дис Вэларис.
Так я и узнала, как это – сокращения по-эльфийски… А потом было еще много открытий языковых, кулинарных… свадебных тоже.
Венчание состоялось вопиюще быстро по дивным традициям. Даже без трехлетней подготовки к торжеству. Но против такого срока были против разом и Эш, и ребенок, который столько в утробе сидеть не желал, дабы соблюсти этикет.
Так что в начале первого осеннего месяца мы собрались в семейной часовне Вэларисов, под сводами, увитыми серебряным плющом. Из моей семьи прилетели только самые близкие, но даже для них пришлось нанимать два отдельных драконобуса.
Я стояла в белом платье с длинными рукавами и воротником-стойкой, как предписывали эльфийские обычаи, сжимала руку Эша, отвечая на вопрос викария:
– Согласна…
Тогда я еще не знала, что вляпалась в одно из самых именитых семейств Лабиона. Лишь через седмицу, пролистывая в семейной библиотеке подшивки газет, я наткнулась на один новостной листок. Злативирское издание. Колонка о поиске работников. И объявление жирным шрифтом о найме счетовода, обведенное красным карандашом.
Так-так-так… в голову закрались нехорошие подозрения: а не торчат ли эльфийские уши из того знака судьбы, что привел меня на новую работу. Я решила посмотреть периодику внимательнее, ища подтверждение своей теории и… лучше бы я не рылась, а шустренько взяла лопату и закопала все обратно. Потому что в одном из журналов наткнулась на статью, которая заканчивалась словами: «На сегодняшний день лорд Эшвэйнириэль-Тонорвис-Равинмивир’ дис Вэларис, наследник одного из древнейших родов Туманного Лабиона, владелец стекольной империи, состояние которого не подлежит оценке, считается самым завидным женихом континента».
Кажется, меня будут пытаться убрать… и не факт, что способность фениксов к перерождению спасет. Ибо для многих охотниц за состоятельным женихом супруга – мелкая устранимая помеха.
С такими мыслями я подняла глаза и увидела Эша, который стоял в дверях библиотеки и смотрел на меня виновато. Видимо, по журналу, который я держала в руке, все понял.
– И чего я о тебе еще не знаю? – приподняв бровь, уточнила я, намекая, мол, нам с Пифи хорошо бы узнать, арбалет брать или пушки, чтоб защищаться от твоих поклонниц, когда они обнаружат: место, на которое эти дивные метили, заняла какая-то фениксида.
– Ты знаешь самое главное: я люблю тебя без памяти. И всегда буду любить, – коварно протянул этот соблазнитель, приближаясь. И когда заключил меня в объятья, добавил: – И, хотя мы разные, но… нас соединил выбор, укрепила любовь и завалили испытания.
– Ты хотел сказать «закалили»? – уточнила я.
– Я это и произнес, – уверенно отозвался Эш…
А я про себя подумала, что одно испытание мы, кажется, будем проходить долго: языками. Ибо дивный постигал грани изначального и его устойчивых и не очень выражений. Мне же часто приходилось лезть в словарик, чтобы узнать: как это будет по-эльфийски?