8

Сон в том подводном дворце был сладостный, как мед липовый. Не заметила, как и пробудилась. А за окном (или как там назвать эту прозрачную стену?) все так же вода переливалась, рыбы плавали, и свет пробивался, но совсем иной, не как вечером. Утренний, что ли? Здесь и не разберешь.

Встала, потянулась, подошла к зеркалу. Глядь, а там все та же девка вчерашняя — златовласая, зеленоглазая, на себя прежнюю не похожая. Только в глазах что-то новое — не то лукавинка, не то дума какая-то.

Не успела я и в себя прийти, как дверь без стука отворилась (что у них тут за порядки такие? Все без стука вламываются), и на пороге явилась кикимора леснушная — маленькая, вся в тине да ряске, но с локонами изумрудными, что до полу свисали.

— Собирайся, — проскрипела она недовольно. — Господин наш тебя к завтраку ждет. А ты дрыхнешь тут.

— Мне он не господин, — не удержалась я в ответ на ее резкость. Еще понукать меня будут. — Ваш он княжич, подводный. Не людской.

— Ты сейчас где? На земле что ли? Пока тут, и для тебя он как есть — господин и повелитель, — буркнула кикимора и зыркнула на меня сердито. — Так что нечего спорить.

— Как хоть звать-то тебя, несговорчивая? — попыталась я разговор на другую стезю перевести.

— Мизгирью кличут, — неохотно ответила она. — Давай-ка подсоблю тебе с платьем. Господин велел, чтобы ты нарядная была.

Мизгирья в сундук полезла, что в углу стоял, о котором я и не думала. А там, гляди-ка, наряды один краше другого! Она вытянула платье из той же лунной пены, что и мое ночное, только цвета аквамаринового, как вода в глубоком месте, и с серебряными нитями, что в ткань вплетены.

— Давай-ка, — она шустро помогла мне переодеться. Указывала по-настоящему, точно хозяйка, хоть сама едва мне до пояса доставала. — Волосы заплетать будем?

— Да не надо, — отмахнулась я. На душе тревожно стало от ее нотаций. — Я сама умею. Только расческу дай какую-нибудь.

Она вынула из кармана фартука гребень жемчужный и протянула мне.

— Не русалочий? — спросила я с опаской.

Мизгирья фыркнула, как кошка в обиде:

— Станут они с тобой делиться.

Я осторожно взяла гребень. Провела по волосам и ахнула. Волосы сами собой заструились, точно золотой водопад, волосинка к волосинке легли. В косу я их в два счета собрала, даже ни разу не спутала.

— Ну, собралась? Чего стоишь? — поторопила она, уже у двери топчась.

Я последовать за ней хотела — босиком, как вчера, — но Мизгирья остановила:

— Куда это ты так собралась? А вон же, обувку надень! — она в угол указала.

Там, у самого входа, стояли башмачки из перламутра, словно из цельной раковины вырезанные. Я их надела — и чудо! Они впору пришлись, хотя на вид казались меньше. А внутри вовсе не твердые, а мягонькие, точно бархатный подклад. Диво удобно!

Мизгирья провела меня другой дорогой — не в обеденный зал, где вчера ужинали, а куда-то еще. Петляли, петляли по коридорам, что я уже думала заблудимся! А она знай стрекочет:

— Ух, повезло тебе! Господин давно к себе никого не зовет. А тут… уж как он вчера после твоей сказки ходил! Всю ночь не спал, слышь, по галереям шастал!

— Почему? — удивилась я.

— А почем я знаю? — пожала плечами кикимора. — Задела ты его чем-то, видать.

Вот так новости! Сказка-то самая простая была.

Наконец мы вышли в небольшую залу, ясную, словно сам солнечный свет внутрь ее проник. Стол круглый посреди нее, и все из розоватого коралла выточено. А за столом — Илей.

Он был… другой. Не как вчера — царственный да надменный. Сегодня он молодым казался да не таким царственным. Волосы его темно-зеленые были собраны в высокий хвост, открывая острые черты лица. Рубаха того же цвета, что и мое платье, только темнее, глубже, как вода в омуте.

Сердце мое екнуло и забилось быстрее. С чего бы это? Видать, боязно стало снова с ним разговоры разговаривать.

— Доброе утро, гостья, — он улыбнулся и взглядом по мне прошелся одобрительно. Я от того чуть смутилась, но виду не подала, только плечи расправила. — Садись. Завтракать будем.

Я заняла место напротив него. Стол был уставлен яствами диковинными: тут и фрукты заморские, и рыбка хитро сготовленная, и даже нечто вроде блинов, только они полупрозрачные были.

— Как спалось? — спросил он, наливая мне какой-то напиток из кувшина хрустального.

— Хорошо, — улыбнулась приветливо хозяину. — Благодарствую за гостеприимство.

— Ну вот, — он склонил голову набок, рассматривая меня с любопытством. — Опять официальности. Я думал, мы вчера уже познакомились достаточно.

Я не стала ему объяснять, что меня вот только-только в покоях отчитала его подчиненная и напомнила, что он и для меня в сем месте княжич.

— Мне интересно, — решилась я чутка перевести тему и задать вопрос, что мучил меня, — почему ты согласился на мои условия? Ведь мог бы просто отказать, или… хуже.

Он отложил вилку и посмотрел на меня прямо — пронзительно так, словно сквозь. В глазах его переливалась зелень, как в самых глубоких водах его ж болота.

— Скучно мне, — просто сказал он. — Годы текут, все одно и то же. А тут ты… Ко мне давно за прошениями не ходят. А кровь твоя пахла больно вкусно. Полюбопытствовал и вот какую сказочницу обнаружил.

— Простые сказки каждый знает, — я пожала плечами.

— Вот, — он указал на меня пальцем. — Вот поэтому мне и интересно. То, что для вас, людей, обыденное — для нас откровение. У меня подданные веками одни и те же истории друг другу рассказывают. А ваши, человеческие… вновинку.

Я задумалась. Действительно ли наши сказки настолько интересны для тех, кто живет под водой?

— Я хочу показать тебе кое-что, — вдруг сказал он, словно решившись. — После завтрака. Хочешь?

— Конечно! — я даже подпрыгнула на месте, как девчонка малая, а не девица на выданье. Быстро прикрыла рот рукой.

Он улыбнулся, заметив мой энтузиазм.

— Но прежде кое о чем другом еще попросить хотела.

Я покосилась в арку, за коей прямо в воздухе проплывала стайка золотистых рыбок.

— Шустрая какая, — усмехнулся княжич. — Одно за другим просишь. Не боишься, что цена высока будет?

Я на него посопела хмуро. Боялась конечно, но куда деваться.

— Ты вчера мне обещание давал, вот с этим своим жестом, — я чирканула по собственной ключице, и княжич при том поморщился. Неприятно ему видать о том говорить.

— Было дело.

— А мог бы ты… ну вот таким же образом обещаться, что я ко времени вернусь? — спросила и сама обмерла вовсе. А ну как рассмеется он сейчас? И окажется, что на земле день уже, а малые мои меня ищут, про подарки вовсе позабыв.

Я щеку изнутри прикусила до боли, но глядеть на него продолжила, не дрогнув даже под его посуровевшим взором.

— Мало тебе значит слова моего? — руки перед собой локтями в стол упер. Пальцы сцепил и на них подбородок уложил.

— Не сочти за оскорбление, — попросила его. — Но ты все же…

— Нечисть, — недовольно подхватил он. — Гнусная, лживая нечисть.

— Вовсе не это я хотела сказать! — я аж с места поднялась, от чего стул мой с шумом от стола отодвинулся.

— А разве не так нас люди воспринимают? — Такие вещи говорит, а тон ровный, и смотрит чуть устало и разочарованно даже. Мне аж обидно стало, что он вот такое мелет.

— А нечего всех в одну кучу собирать! — сообщила ему и руки на груди сложила.

— Ежели пообещаю и сомнения твои развею, мне что с того? — княжич не стал мои недовольства слушать. А мне сомнение закралось, что он вовсе специально меня подзуживает.

Я воздух носом втянула, прищурилась. Хитрый какой. Сделка на сделке у него.

— А ты просто так распишись, по доброй воле.

От такого он вовсе опешил, вон брови как взметнулись, а после и вовсе расхохотался.

— Откуда ж ты такая взялась? — Я едва не вскрикнула, когда он всего за миг один, в пол удара моего сердечка, оказался у меня за спиной! Как так быстро⁈ Невозможно это!

— Откуда взялась, там уже нету, — шикнула, страх свой пряча. Развернулась порывисто и оказалась в плену рук его. Меж торсом мужским и стола краем, в которые он уперся.

Ой мамочки! Я ж так сейчас в тарелку свои филеи сложу!

Медленно, так чтобы я видела, отогнул он свой ворот одною рукою. Коготь на мизинце отрастил и над левою ключицей крестик вывел. Да с такой силой надавил, что кожу раскроил.

— Ох зачем же так! — я кинулась было к столу за салфеткой, уже сто раз пожалев о своей просьбе.

— Стоять, — рыкнул и меня за руку ухватил. — Обещание уже не надобно?

Я замерла, в глаза ему глядя. И зачем же так близко-то?

Сердечко екнется сейчас!

— Даю слово, что коли сдержишь свое слово и две недели по подводному времени проведешь в моем царстве, следуя нашему соглашению, то верну я тебя на поверхность, ровно в то место, откуда забрал, на два часа позже нашей первой встречи по людскому времени. С подарками. В новогоднюю ночь.

Я каждое слово ловила и про себя анализ вела, как батька учил. А ну как двойственно трактовать можно?

Но вроде так все складывалось, что правду говорит.

— Довольна? — улыбка хитрая на губах его темных разлеглась.

Я сглотнула, кивнула.

— А теперь твоя плата за мою уступку.

Вот ведь какой! А я-то думала, что все ж по доброй воле сделает!

Стою, жду, когда спросит.

— Когда я попрошу ты мне тоже уступишь. Баш на баш. Согласна?

Вот хитрый болотник!

— Обещаю, что вреда тебе от того не будет, — добавил, глядя, как лицо мое меняется.

Я помедлила, но… кивнула. Ладно уж. Где наше не пропадало.