Глава 11. Гром

Ливень оказался не к месту. Не то чтобы жители Предгорья были непривычны к непогоде, но когда разверзшееся небо портит загодя подготовленный и вынесенный на площадь стол со всей снедью к празднику, волей-неволей начнёшь сетовать. Середину лета ждали едва не с начала года, к торжеству готовились, выгребая из закромов самое вкусное и дорогое, а тут ни с того ни с сего началась такая буря, что не успели хоть натянуть над тарелками дерюжку. А ведь с рассвета не было ни облачка!

Рой двигался к площади короткими перебежками, пугливо вжимая голову в плечи каждый раз, когда сверкала молния. Всполохи подсвечивали изнутри нанизанные на горы облака; казалось, что вот-вот раскалённая лава потечёт по склонам и разом слизнёт город.

А вот его спутник грозы не боялся, словно понятия не имел, как страшен гнев господина Ветра. Из-под широкополой шляпы виднелась только ядовитая ухмылка.

— Шоб те пусто было! — неубедительно копировал он деревенскую речь, когда останавливались перевести дух под стрехой. Грозил кулаком каменным вершинам и желал господину Ветру всяческих невзгод, начиная от несварения желудка и заканчивая выворачиванием наизнанку. — Мало тебе, скоту, наших жертв! Решил потопить всех?!

Соседи по укрытию роптали и поддакивали: и верно! Всего месяц как господину отдали в жертву девицу, а он уже снова выказывает недовольство!

Но небеса не снисходили до ответа, лишь добавляли струй воды, через которые, как через густой туман, не разобрать дороги. Да и была ли она, та дорога? Лужи давно вышли из берегов, затопив не только подвалы, но и первые этажи. Ниже по улице мальчишки пытались плавать на вырванной из чьего-то забора доске, но были загнаны в дом, стоило молнии ударить в нависающую над ними липу.

— Боги, помогите! — очень правдоподобно запричитал Рой, когда дерево встрепенулось и задымилось. — Убьёт нас всех, как есть убьёт!

— И не пожалеет! — поддержал его друг. — Что ему наш город? Так, развлечение! У-у-у, нелюдь!

Оставляя за собой волну согласного негодования, они добрались до рынка, под навесом которого толпились явившиеся на праздник горожане. Большинство из них предпочло бы укрыться по избам, поближе к Северному углу, где, укутанные в кружева, стояли деревянные истуканы богов: авось хоть они защитят от гнева чудовища! Однако гроза до того разошлась, что высунуть нос решались немногие.

Рой в очередной раз передумал и присел на корточки, схоронившись под высоким столиком, который выставил, понадеявшись на жару, хозяин уголка со сбитнем. Промокший до нитки здоровенный детина меньше всего походил на героя-освободителя, поэтому приятель, которого Рой начал про себя именовать просто Шляпа, брезгливо скривился и присел к нему, полоща в луже подол плаща.

— Ну? — коротко потребовал объяснений он.

— Они мне не поверят! — испуганно прошептал в ответ Рой. — Ну что я скажу? Что?

— Всё, что необходимо, они скажут сами, — отрезал Шляпа. — Я уже разложил трут, тебе осталось лишь разжечь искру.

— Да разве я смогу? Кто я такой?!

В очередной раз шарахнула молния, подтверждая, что Рой действительно никто по сравнению с Ветром.

— Ты — тот, кто пережил встречу с ним, — почти ласково напомнил приятель, однако, если бы Рой лучше разбирался в людях, понял бы, что улыбка Шляпы граничит с оскалом. — Ты тот, кто спасёт красавицу от монстра. Ты же хочешь забрать красавицу себе?

Перед внутренним взором новоявленного героя вспыхнуло воспоминание о гладкой шелковистой коже Тиссы, о её встрёпанных волосах, об обнажённых плечах… Он с усилием проглотил слюну и кивнул.

— То-то же, — потрепал его по щёчке Шляпа. — А вот это поможет тебе быть более убедительным.

Он быстро раскрыл протянутый кулак, в свете зарниц вспыхнул металл. Рой принял и поднёс к глазам вещицу.

— Это же…

— Спрячь, дурень! — Шляпа торопливо заслонил приятеля. — Не доставай раньше времени!

— Откуда она у тебя?

— А тебе не всё равно?

В мысли Роя закралось пока ещё неоформленное подозрение, но он отогнал его усилием воли. И правда, не всё ли равно? Главное, чтобы их план удался. Тисса ведь ждёт!

Он сунул подарок в карман и поднялся во весь рост, стукнувшись макушкой о столик.

— Всё равно.

— Вот и умничка, — не скрывая высокомерия, похвалил Шляпа.

— Разжечь искру… — пробормотал Рой. Можно подумать, это так просто!

Но отступать уже некуда. Рой протолкался к условленному месту под навесом, откуда дальше всего разносилась речь. По пути он понял, что трут Шляпа и правда разложил неплохо: то тут, то там вспыхивала ругать в адрес господина, сыпались на его бренную голову проклятия.

— Праздник попортил!

— Всё ему мало!

— Не ровен час, снова жертву потребует!

Улучив краткий миг испуганной тишины после того, как небо разрезала надвое кривая молния, Шляпа отчётливо произнёс, как бы обращаясь к Рою:

— Тихо ты! Ещё услышит кто…

Как и предполагалось, услышали все, в особенности те, кому это не было необходимо. Тем же, кто оказался глуховат, почти сразу передали, что по центру базара назревает некая тайна, готовая прорваться гнойным нарывом.

— И какой он? — будто бы не замечая любопытно растопыренных ушей, громким шёпотом поинтересовался Шляпа.

Рой в ответ как бы равнодушно передёрнул плечами и коротко бросил:

— Монстр как монстр.

— Крылья, зубы, когти? — пытливо уточнил Шляпа.

Народная молва временами одаривала господина Ветра и тем, и другим, и третьим, добавляя змеиную пасть и петушиные лапы.

Рой отрицательно мотнул подбородком, и описание этого жеста, сдобренное дополнениями и пояснениями, прокатилось по толпе.

— Неужто ты и впрямь видел… его?! — с суеверным ужасом спросил Шляпа и отступил назад, позволяя слушателям придвинуться плотнее к рассказчику.

— Ну?

— Видел?

— Видел самого Ветра?

— Видел и выжил?

— Как? Когда? — понеслось со всех сторон.

— У, трепло! — погрозил Рой приятелю, а сам тихонько перевёл дух: внимание они привлекли, это уже немало. Наконец, тяжело вздохнув и припав на травмированную ногу, он признал: — Видел…

— Ах! — отозвалось сборище.

— Отыскал ход для слуг и прокрался.

— Ух!

— Залез в егойную хибару…

— Ай! И чё и чё?

Народ жался к нему всё теснее, грозила начаться давка, но никому не хотелось пропустить рассказ из первых уст.

— И выжил! — с вызовом фыркнул Рой, выйдя ненадолго из образа немногословного богатыря.

Подслеповатая бабка, отдавившая ноги всем, с кем рядом стояла, резонно поинтересовалась:

— Ето ж и на кой ты туды полез, милок?

К этому вопросу Рой подготовился заранее! Ему и притворяться-то не пришлось: покраснел он вполне натурально. Он достал лоскуток белоснежной ткани, вышитой алым. Узор нитей на нём повторял разводы крови. Кровь была свежая, ещё не успела почернеть. Шляпа с утра приволок бродячую кошку, чтобы было, чем обмазать трофей.

— А вот зачем! — победоносно вскинул руку Рой.

Должного эффекта не последовало.

— Это что это?

— Поближе, поближе покажи!

— Ась? Чаго сказал?

Пришлось снова вступать Шляпе, затесавшемуся среди зевак и будто бы вовсе с Роем не знакомому.

— Да это, никак, кусок платья! — «догадался» он.

— Платья невесты Ветра!

— Это же Тиссы, дочки нашей Ары!

— А я и смотрю, узор знакомый!

— И верно, я лично то платье видала!

Если поначалу Рою казалось неправильным обманывать горожан, то теперь он признал правоту друга.

«Они тупое стадо», — говорил Шляпа. — «Укажи им в нужную сторону, попрут, не задумываясь».

«И верно, тупое стадо», — печально признал парень. Лоскуток он стащил вчера из папашиной кладовой. На нём даже вышивка была не свадебная, я обычная, на удачу. Но жители Предгорья уже божились друг другу, что передают из рук в руки кусок того наряда, в котором невеста Ветра покинула город.

— Я видел Тиссу! Она в плену у этого зверя! И я вернусь, чтобы спасти её!

Всё шло как по маслу, пока лоскуток не добрался до женщины, стоящей обособленно, задумчивой и будто бы вовсе не участвующей в сборище. Она испуганно вздрогнула, когда её тронули за плечо, — задумалась о своём.

— Тётя Ара, — аж присел от неожиданности Рой.

Вот её он никак не ждал на празднике! Кто-кто, а родная мать опознает платье дочери. Никак, сама вышивала!

Шляпа поправил головной убор и двинулся ко вдове. Как знать, что за способ он избрал бы, чтобы не дать ей произнести слова, но, к своей удаче, Ара заговорила раньше, чем тот её настиг.

— Признаёшь?

— Твоё?

— Тиссы платье? — наседали сплетники. — Неужто парень правду говорит?

Поверх многочисленных голов переселись два взгляда. Роя — испуганный, затравленный. И Ары — понимающий.

— Да, — помедлив, выдавила она, — это действительно лоскуток платья Тиссы. Точно знаю… Чувствую! Моя девочка ещё жива! Рой, сыночка! Спаси её! — проговорила она не надрывно, а совсем тихо, с дрожащими губами. Как будто просила по-настоящему.

Что ж, Рой и в самом деле собирался по-настоящему спасти возлюбленную. Голос зазвенел уверенно. Наконец-то он говорил то, что давно саднило в глотке:

— Поганая тварь испокон веков держит нас в страхе. Он не позволяет нам уехать! Он забирает еду и утварь, какие вздумается. Он похищает наших женщин! Сколько можно терпеть унижение? Пять лет назад Лерий решился выступить против Ветра, ну так, скажу я вам, правильно сделал! Я, Рой из семьи ткачей, продолжу его дело!

Кто-то, спрятанный под широкополой шляпой, прокричал:

— А чего это ты один! Всю славу себе хочешь! Мы тоже пойдём на Ветра! Хватит этот твари нас стращать!

— Пойдём! — подтвердил мясник, потрясая огромным пузом.

— Хватит с нас плату взимать, мы лучше сами его богатства разберём! — алчно потёр ладошки хозяин таверны.

— Шо мы, не мужики, шо ль?! — икнул пьянчужка, не слишком соображая, на что подписывается.

— Пойдём!

— Пойдём!

— С тобой! — выла толпа, вторя раскатам грома.

Но когда желание рвать монстра на куски изъявил внучок той самой подслеповатой старухи, она прописала ему смачную оплеуху и прошепелявила:

— Один сходил ужо, шо пришлось деукой рашплачивасся! Шо, ыш-шо лишние бабы в городе ешть?!

Рой долго всматривался в дождь. Он не слишком-то хорошо выучил речь, которую написал для него Шляпа, да и с самого начала не хотел её читать. И вот теперь он решил говорить так, как должно герою, — от сердца.

— Лерий был хорошим человеком. Мы с Тиссой частенько бегали к нему в лавку помогать, а он платил леденцами на палочке за труд. Лерий любил меня сильнее, чем родной батька. И я тосковал по нему не меньше, чем Тисса. Но Лерий был дураком! — Зрители осуждающе засвистели: негоже о мёртвых плохо! Могут явиться и вырвать язык! Рою пришлось перекрикивать, он едва не сорвал голос, но закончил: — Он должен был позвать меня с собой! Я хотел бы пойти с ним! Но он этого не сделал! Я не совершу его ошибок. Я зову вас с собой! Зову пойти на чудовище!

За прямолинейность Роя вознаградила тишина, в которой слышался только шум стекающей с крыш воды. Кажется, даже гром и молнии замерли в ожидании. И тогда Рой достал из кармана то, что получил в подарок от друга.

— Ветер силён, но не всесилен! Я сражался с ним и выжил! Я могу победить его!

Он поднял руку и тогда, как по команде, совсем рядом с рынком, сбоку от площади ударила молния и раздался такой грохот, что впору закладывать уши. Но никто из зрителей не подпрыгнул от испуга. Никто не пошевелился и не пикнул. Потому что в руке у Роя, новоявленного защитника Предгорья, сверкала серьга с наконечником в виде острого когтя — метка монстра.