Глава 14. Ши

Я задыхалась от восторга, страха и холода. Ледяной пик надвигался на над бездушной громадиной, солнце облизывало его пламенем заката, а Ветер всё набирал и набирал высоту, устремляясь к самой вершине горы. Я ощущала, что его силы на исходе: самая резвая птица не может лететь вечность.

— Ты когда-нибудь поднимался так высоко?

— Никогда, — просто ответил Полох.

От сияния ледника можно было ослепнуть. Его жестокое серебро манило, но вместе с тем предупреждало: если ступишь сюда, обратно не вернёшься.

И я старалась не думать о том, что будет, если ледник окажется нежилым, а таинственные ши — всего лишь легендой.

Хоть Полох и выбрал для приземления местечко поудобнее, мы всё равно провалились в снег по пояс. Ветру пришлось снова взлетать, выволакивая и меня, и себя, и искать более подходящую стоянку.

Позволив себе короткую слабость, он слепил снежок и нахлобучил его мне на голову.

— Эй!

— Что?

Сквозь маску господина Ветра снова проступил одинокий мальчишка, дорвавшийся до легкомысленной забавы.

— Ничего.

Я отряхнулась, тоже слепила снаряд и бросила в жениха.

— Ты что себе позволяешь, любимая? Разве так обходятся с господином?

Наверное, скажи он это строже, я бы впечатлилась. Но Полох давился от смеха, поэтому я запустила в него следующим снежком раньше, чем он закончил говорить. Ветер сплюнул набившееся в рот месиво в сторону.

— Вы перешли границу, возлюбленная невеста!

Он рванул ко мне с места, прямо по воздуху. Подхватил под мышки, протащил по целине и отпустил, позволив упасть в мягкую белоснежную перину. Сам же очутился сверху. Наклонился, пощекотав кончиками волос лоб.

— Ну что, сдаёшься? Чудовище победило?

— Вот ещё!

Я обхватила его за шею и откатилась в сторону, но манёвр не удался: Полох провернулся лишний раз и снова прижал к земле. Теперь он не нависал, а лежал на мне. Я ощущала его вес, сердце от этого колотилось как тогда, когда я чуть не свалилась с обрыва. Хотелось… странного. Оплести его ногами, прижать к себе ещё теснее, коснуться полураскрытых губ.

— Попалась, — прошептал Ветер.

А спорить не хотелось. Я убрала за уши его тёмные волосы и подтвердила:

— Да…

Серёжка с остриём в форме птичьего когтя качнулась и сверкнула, как оружие, возвращая нас к реальности. Снег сразу начал противно таясь за шиворотом и холодить поясницу. Полох смущённо кашлянул и отодвинулся.

— Расскажи мне о ши, — попросила я, чтобы не допустить тягостного молчания.

Жених пожал плечами:

— Всё, что знал, уже сказал тебе. Они живут на Звёздном пике — самой высокой точке цепи. Они древние и не любят чужаков. Они единственные, кто знает о магии свадебной метки, как и о любой другой магии.

— А откуда ты знаешь о них? Тебе… рассказали?

Я осеклась. Кто мог поведать юному Ветру о тайнах гор? Только отец. Но поминать того, кто сделал меня сиротой, до сих пор больно.

«Он мёртв, он мёртв, мёртв», — снова и снова повторяла я в мыслях, но воспоминания о Монстре всё ещё причиняли почти физически ощутимую боль.

Полох не заметил заминки. Или не пожелал её заметить.

— Я… — он вытер нос рукавом и смущённо докончил: — Я читал о них… В детстве.

А я-то себя считала безрассудной дурой! Добровольно пошла на смерть, чтобы защитить мать, спорила с самим господином Ветром…

Нет, оказывается, не только я способна на глупости. Полох принёс меня на Звёздный пик, потому что… читал в детстве сказки!

Но что уж. Сказка лучше, чем ничего. Сказка даёт надежду.

— И они могут нам помочь?

Ветер не был словоохотлив. Да что уж, до сегодняшнего дня он и вовсе предпочитал одаривать меня только уничижительными комментариями. И теперь вопросы сыпались один за другим. Я всё опасалась не узнать чего-то важного до тех пор, пока Полох снова потеряет ко мне интерес.

— Вряд ли сможет кто-то, кроме них, — осторожно переформулировал он.

Я хотела узнать кое-то ещё. Кое-что, что волновало меня куда сильнее, чем прочее.

«Почему ты сжалился? Почему помогаешь мне?» — спросила бы я.

Но смолчала. Боялась ли я услышать ответ или что Полох одумается, хлопнет себя по лбу и отправится домой? Не ведаю… Но задать самый главный вопрос я так и не смогла.

— Думаю, им довольно холодно здесь… — Я зябко обхватила себя за плечи и попрыгала на месте, согреваясь.

— Да, пожалуй.

Полох осматривался обеспокоенно. Ожидал ли он, что прямо на вершине раскинется деревушка волшебных существ?

— Как их можно отыскать?

Ветер ехидно приподнял бровь и коротко ответил:

— Искать.

И мы искали. Искали очень долго, до самой темноты, которая здесь, на высоте, наступила куда позже, чем в низине. Мы искали пешком и лётом, искали в снегах и во льду, но… не нашли.

Когда Ветер, тяжело дыша, спустился после последнего облёта, мне показалось, что в его словах сквозит облегчение.

— Не судьба, любимая. Кажется, придётся нам остаться в связке. Ши — всего лишь легенда. Как и всё хорошее.

Свобода, едва поманив крылом, упорхнула. Надежды рухнули в одночасье, а я, утомившаяся, села прямо на лёд.

— Этого не может быть. Ты же… обещал! Говорил, что мы найдём их и снимем метку.

Я негодовала. Злилась, готова была разреветься. Но голос звучал устало и бесцветно.

Полох же, напротив, вспыхнул:

— Я ничего тебе не обещал! И я ничего тебе не должен, многоуважаемая невеста. Не забывай, что ты в моей власти, а эта милая прогулка — жест доброй воли, а не моя обязанность!

Я процедила:

— Простите, господин. Я забылась.

Он грубо схватил моё предплечье, заставляя подняться. Будто я в чём-то провинилась!

— Отправляемся домой. Здесь мы замёрзнем насмерть.

— Да… господин, — покорно кивнула я.

Печальный же был, наверное, у меня вид, если господин Полох виновато ссутулился. Он наклонился, подхватил пригоршню снега и кинул в меня. Но я не попыталась защититься и подавно не ответила: куда мне отвечать господину! Снежинки попали за воротник, но какая теперь разница?

Ноздри Ветра хищно расширились. Он повторил:

— Отправляемся домой.

Жар его прикосновений пытался отогнать стужу, но та всё равно проникала под одежду. Какой смысл бороться? Спасения не было с самого начала, я отдала себя на волю чудовища и не лелеяла мечту освободиться. А Потом Полох подарил мне надежду, и я поверила. Доверилась… Наивная дура!

Я не шевелилась в его объятиях. Пусть делает, что хочет, берёт, что вздумается. Ветер испокон веков поступал так. Чем ниже мы спускались, тем теплее становилось, но грудь так и сковывала ледяная пустота. Я бросила на Звёздный пик, где осталась моя надежда, прощальный взгляд и…

— Стой!

Меня не сумел бы удержать никто, как тогда, когда я рвалась защитить мать. Я выгнулась, дёрнулась и вывалилась на ледник, уже в падении подумав, как хорошо, что Полох держался близко к земле. На четвереньках проползла несколько метров, встала, запуталась в окоченевших ногах и свалилась вновь, вздымая тучи белой крошки.

— Там! Там! — лепетала я, когда Полох спустился проверить, не тронулась ли невеста рассудком.

Под снежным навесом, в синеватом полумраке действительно что-то сверкало. Я углядела это случайно, из-за излома лунных лучей. Быть может, всего лишь отражение звёзд? Но сердцем я чуяла, что это нечто большее. Нечто, что можно найти лишь однажды.

Снежный навес, со стороны кажущийся обычным барханом, скрывал целое ущелье. Я кубарем скатилась в него, боясь упустить из вида притягательную искру. Чудо! Чем дальше, тем светлее становилось в тайнике. Огонёк подрагивал, заманивая в пещеру, обещал открыть великие тайны.

— Становится теплее, — заметил Полох ни к кому не обращаясь.

— И дышать легче, — добавила я.

То, что снега становилось всё меньше, мы заметили тоже. Уже можно было идти не проваливаясь, а вскоре и вовсе показалась ровная дорожка, которую иной человек мог бы опрометчиво назвать утоптанной. Да вот только кому её утаптывать здесь, в необитаемых горах? Или всё же в обитаемых?

Вскоре синеватый огонёк разделился надвое, а те двое — ещё раз пополам. И так неисчислимое количество раз, пока светлячки не разлетелись по всей пещере. Они сверкали на сводах и под ногами, ненадолго гасли, если случайно на них наступить, но почти сразу наливались сиянием вновь. Я рассмотрела одну поближе — льдинка как льдинка. Зимой в Предгорье таких вдоволь. Детьми мы посыпали их сахаром и обсасывали, как конфеты. Но эти кристаллы не холодили руку и не грели, а только сияли, как свечки.

Следом изменилась и пещера. Своды стали выше и ровнее, камни, мостящие дорожку, — правильной формы, словно их намеренно кто-то обтесал прежде, чем уложить. А валуны всё меньше походили на природное явление и всё больше на развалины домов.

— Я видела такой камень на пути сюда.

Полох ничего не ответил: видела и видела. А я всё крутила в голове какую-то догадку, пока ещё не оформленную.

Но пришёл и черёд Ветра удивляться. Он ошарашенно остановился, трогая торчащий из камня корень.

— Этого быть не может! Здесь не могут выжить деревья!

Полох ошибся. Деревья не просто выжили здесь. Они росли, как в глухом лесу, коих не так много в наших краях, теснились и сплетались кронами где-то высоко-высоко наверху. Их корни выходили на поверхность из стен и ныряли в недра горы на полу.

А потом догадка сложилась.

— Полох, — я бездумно схватила его за рукав, не то надеясь на защиту, не то деля ликование. — Это не камни. Это город!

Деревья захватили эти развалины давным-давно. Наверное, ещё раньше, чем их покинули жители. А скала похоронила руины, чтобы никто не смог потревожить разлагающееся тело селения.

Камни, первый из которых я увидела на соседней горе, вскоре начали менять очертания: этот — обломок ворот, там — осыпавшийся колодец, левее — покосившаяся арка.

Я не рискнула говорить громко, чтобы не разбудить призраков мёртвого города.

— Думаю, ши всё-таки не совсем сказка…

— Сказка, — не согласился жених. Он сжал ладонь и притянул меня поближе. — Просто очень-очень злая.

Повисая на ветках, впиваясь ногтями в стволы, к нам спускались существа. Кожа их отливала синим из-за света волшебных камней, волос почти не было, а одежда напоминала жухлые листья. Они издавали звуки и шипели то, что мы уже сами поняли:

— Ш-ш-ши… Ш-ш-ш-ши…

Звуки причиняли им боль. Рты кривились, а глотки судорожно дёргались, когда существа пытались говорить.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш… Ши-и-и-и… Ши-ши-ши…

Ближайший ши, припадая к полу, двинулся к нам. Он всё пытался выпрямиться, но искривлённый хребет мешал и опасно щёлкал; приходилось снова ползти, как дикое животное.

— Давай к выходу. — Полох пихнул меня в ту сторону, откуда мы пришли.

— Нет.

— Что?

— Я сказала, нет, — спокойно повторила я, вцепившись для верности в куртку жениха, чтобы он не отправил меня в полёт насильно. — Я… — Я зажмурилась: произнести это оказалось куда страшнее, чем смотреть, как приближаются существа. Я выпалила: — Я боюсь!

— Ясное дело! — насмешливо фыркнул Полох. — Они же жуткие!

— Да я… — Я ударила его кулаком. Вот ведь непонятливый! — Я за тебя боюсь!

Тут же позабыв об опасности, Ветер развернулся ко мне.

— Ты… что?

В этот раз выдержать его взгляд оказалось несложно. Наверное, потому что было темно.

— Я боюсь за тебя! — с вызовом повторила я. — Забочусь я о тебя, ясно!

Полох не сумел сдержать улыбку.

— Ясно, — спокойно ответил он.

Ши почти окружили нас. Путь к бегству ещё оставался и, наверное, именно поэтому Ветер был невозмутим. Он вскинул руки — и ближайший ши, кувыркнувшись, отлетел. Приземлился по-кошачьи, на все четыре конечности, и видимых увечий не получил. Но его место тут же занял другой:

— Ш-ш-ш-ш-ши, — силился выговорить он. Горло хрипело и пульсировало, как от непривычной работы. — Ши-ан-реш…

Слово проскрипело, как колесо несмазанной телеги. По мне, так звучало оно так же угрожающе, как и звериный рык, но Полох почему-то отступил.

— Что происходит? — шёпотом спросила я.

Жених от неожиданности ответил тоже вполголоса:

— Я… Кажется, я их понимаю.

— Шиан…реш… — повторило существо и закашлялось, как мог бы закашляться заговоривший после тяжёлой простуды человек.

— И что он сказал?

Полох неуверенно двинулся вперёд, опустился на одно колено и выставил руку ладонью вперёд. Ши с видимым усилием поднял своё подобие длани, балансируя на трёх оставшихся конечностях, и приложил ладонь к ладони.

Ветер сам себе не верил. И уж точно не верил ожившей сказке. Но всё-таки перевёл:

— Помощь.

Голова ши судорожно задёргалась, как бы изображая кивок. Мне подумалось, что она вот-вот отломится от тощей шеи, но обошлось.

— Шиан…реш!

Они молили о помощи!

Ши заполонили пещеру. Теперь стало ясно, кого они напоминали! Пока папа был жив, у нас была малина. Изумрудные заросли, приносящие здоровенные сладкие ягоды. А когда отца не стало, мать забросила их. Не потому что была плохой хозяйкой, а потому что кусты посадил отец. Она так и не смогла к ним притронуться, да и мне казалось кощунством ломать прошлогодние побеги, чтобы дать жизнь новым. И постепенно пушистые кусты заполонили голые омертвевшие прутья. Сначала они торчали костлявыми перстами, указующими в небо, а потом сгубили нежные зелёные ветви, пряча их от солнца.

На эти голые прутья походили ши. Тени живых существ, некогда полных жизни. Жались друг другу, боясь нас не меньше, чем мы их. Засохшие цветы…

Я выдвинулась вперёд слишком резко, и ши, напуганные, отпрянули. Я виновато присела на колени рядом с Полохом.

— О чём они просят?

— Ты меня спрашиваешь? Понятия не имею!

— А они думают, что имеешь.

Безволосые, тощие, они смотрели на Полоха с надеждой: мы ждали тебя, господин Ветер! Мы ждали именно тебя!

— Я понятия не имею, как с ними общаться!

— Но ты понимаешь их язык! И их приветствия, — я кивнула на всё ещё выставленную ладонь жениха, который тут же спешно её отдёрнул.

— Я не знаю, почему! — бессильно признал он. — Не знаю, как!

Я всегда сначала делала, а потом, с запозданием, думала. И очень дивилась, когда другие поступали иначе.

— Да какая разница! Попробуй! — Я несмело погладила его плечо. — У тебя получится, я знаю.

И насмешливый господин Ветер растаял от этого прикосновения, как мальчишка. Он закрыл глаза и, доверяясь инстинктам, нараспев произнёс:

— Шианреш. Шлаан. Доренпра ниш. Шлаандо.

Раздавшийся гвалт мог означать лишь одно — ликование. Ши заскакали, затряслись, как облезлые котята после дождя. Кто-то пытался издавать звуки, но получалось плохо.

— Шианреш! Шианреш!

Тот, который говорил лучше прочих, опасливо приблизился и, схватив Полоха на край тулупа, потянул вглубь пещеры.

Ветер безнадёжно вздохнул:

— Ты на меня плохо влияешь, любимая, — и двинулся за ним.

— Я?! — растерянно уронила челюсть я, стараясь не отставать.

Ши проводили нас через разрушенный город к развалинам чего-то большого, что некогда могло быть дворцом или храмом. Здесь полагалось бы царить кромешной тьме, но камней-огоньков становилось всё больше. Они жались к руинам, как светлячки к трухлявому пню. Поэтому синеватое свечение заменяло луну и рассеивало мрак.

— Шианреш. Шиван!

— Шиван, — пояснил для меня Полох, — вода.

— Шиван, шиван! — обрадовались ши, указывая на оплетённые засохшим хмелем колонны.

Казалось, только мёртвое растение и поддерживает камни на месте. Входить в остатки этого строения, рискуя остаться похороненными под ним навечно, — что может быть глупее?

— Ну же, пойдём! — поторопила я Полоха, первой взбегая по ступеням. — Они же просят о помощи!

— Или готовят крайне оригинальный ужин, — пессимистично предположил Ветер.

Ши не стали спорить с последним. Более того, они не стали нам и помогать. Расползлись, прячась во мраке, как мышки. Наблюдали ли они оттуда? Не знаю. Но беспокойства не было, точно я прогуливалась по собственному двору.

— Вот и помогай после этого людям… — недовольно пробормотал Полох.

— Они просто не захотели мешать, — заступилась я за тощих ши.

— Мешать чему?

Ветер отодвинул занавеску жухлого вьюнка и прошёл внутрь. Всё же когда-то это был храм. Если хорошо присмотреться, угадывались остатки фресок, а у дальней стены не иначе как возвышался алтарь. Странным было лишь углубление в центре зала. Оно не выглядело делом рук человеческих… или вообще чьих бы то ни было рук. Наверное, оно образовалось здесь само сто… нет, тысячу лет назад. Гладкая отшлифованная галька выглядывала из отдающего серебром песка, поблёскивала в синем свете подземных звёзд рыбья чешуя.

— Вода! — я неосмотрительно спрыгнула в углубление и подняла чешуйку. — Вот о какой воде оно говорили! Они просят вернуть воду сюда!

Полох присел на берегу иссохшего, как и сами ши, озерца и подтянул колено к груди.

— И я не имею ни малейшего понятия, как это сделать.

— Может нужно провернуть какой-то рычаг?

Я обежала дно по кругу, но не нашла ни малейшего подобия механизма.

— А может ши просто полудикий народец, который всех пришлых принимает за всесильных богов? Хватит, любимая. Нет здесь никакого волшебства. Надо уходить.

— Нет! Они же просили помочь! Они надеются на нас!

— Значит их надежды не оправдались. Так часто случается! — рявкнул Полох.

Я не сдавалась, отчаянно нажимая на все подряд выступы в надежде открыть секрет. Что-то должно случиться! Что-то обязательно должно произойти! Быть не может, что весь путь, все испытания зря! Они что-то да значат!

— Но ши могут помочь нам! Мы не оставим их, они могут снять метку!

Ветер побагровел. Всё же он не выносил непослушания. Ох и тяжко ему со мной, наверное, пришлось…

— Я сказал, уходим! Немедленно!

Я попятилась.

— Нет! Если мы можем разорвать связь…

— Я решаю, когда и как мы разорвём связь!

Он спрыгнул ко мне, чтобы вытащить и поволочь домой. Сжал предплечье, отдёргивая от чем-то привлекшего меня голыша. И тогда волшебство всё же случилось.

Вода заструилась прямо из-под камней. Она мгновенно пропитала песок и Ветер поспешил взлететь, чтобы не промочить сапоги. Тихое журчание становилось увереннее, а вода, синяя, как летнее небо, наполняла подземное озеро.