Глава 21. Моя семья

Всю дорогу до Теневой я размышляла, рассказать Луте и девчонкам, что мы, возможно, больше никогда не увидимся, или всё же не стоит этого делать. Перебрала кучу возможных вариантов, взвесила все «за» и «против», слопала ещё пару булочек, но так и не пришла к окончательному решению. Уже подходя к дому, поняла, что не могу омрачить сегодняшний вечер грустными признаниями. Не к чему это!

Во дворе на Теневой тем временем полным ходом шла своя жизнь. Работники, которых набрала Лута, выстроились в очередь за положенной им заработной платой и возбуждённо обсуждали, как прошёл сегодняшний день, кто на что потратит полученные монетки. А возле открытых ворот своих кормильцев нетерпеливо ждали их жёны и дети. Пострелята стояли с горящими глазами, и если бы не строгие матери, уже бы дёргали за штанины своих отцов: купи мне это да купи мне то. 

Мои охранники при виде такого количества народа на тесной улочке в вечернее время тут же ощетинились, как боевые ёжики. Не знаю как, но я вдруг почувствовала, что они в шаге от того, чтобы обратиться в свои истинные ипостаси. Пришлось срочно брать ситуацию под контроль, иначе мои соседи не пережили бы ещё одного разрушения своих домов, заборов и других построек. 

Я догнала своих стражей, бесцеремонно подхватила их под локти, заставила остановиться и развернула к себе. Драконы в полном изумлении уставились на меня. 

— Конец рабочего дня, — прошептала я. — Они сейчас получат заработанное и разойдутся по домам. Давайте немного подождём, иначе мои домочадцы сейчас переполошатся при виде меня. 

Драконы выглядели, конечно, недовольными, но всё же подчинились. Они остались стоять недалеко от открытых ворот в тени деревьев, а я подошла к забору и осторожно заглянула во двор. Мне хотелось запомнить каждую мелочь, каждый миг, чтобы потом пронести эти образы через время.

Анина в форменном платье с чепцом на голове раздавала работникам небольшие листки с графиком работы на ближайшие десять дней и с важным видом каждому объясняла, что значат все эти крестики и пустые квадратики. Это я научила их, чтобы не возникало путаницы, а Цениан нарисовал и при помощи своей магии сделал нам множество копий. Мы с Лутой как-то сразу решили, что дадим возможность любому желающему заработать себе на жизнь. Конечно же, каждый мечтал получить место на постоянной основе, но на Теневой жили небогатые люди, семьи которых катастрофически нуждались хотя бы в малом достатке. 

Сначала мы думали, что возникнет путаница, что люди начнут возмущаться, но никто против слова не сказал. По-видимому, все всё понимали!

Я бросила взгляд на фонарики, которые один за другим начали вдруг зажигаться в волшебном саду, и невольно заулыбалась, завидев там Цениана и Ливара. 

«Ну как же без них!»

Ребята в последнее время стали частыми гостями в этом доме. Об этом мне поведала крайне недовольная Лута. Она всё грозилась разогнать мальчишек поганой метлой и больше никогда не пускать на порог. А девчонок — посадить под домашний арест, чтобы те не встречались со своими хахалями в городе. Но всё как-то откладывала сей воспитательный процесс. Я решила, что она просто увидела, что девушки и парни ведут себя очень достойно, и оставила их в покое. 

Да что тут говорить! Как-то так получилось, что и у нашей Луты вдруг появился ухажёр — кожевник из Заречья. А всё началось с того, что одной нашей прачке не подошла пара обуви, которую Бьярн пошил для неё. Лута, конечно же, не смолчала, высказала своё недовольство, при этом не стесняясь в выражениях, а мастера это задело. Но потом внезапно завязалась крепкая дружба между разочаровавшимся в этой жизни мужчиной и никогда не знавшей любви женщиной. 

Кора по секрету рассказала, что сначала кожевник принялся помогать Валдаю, который взялся чинить старую постройку на заднем дворе. И категорически отказался брать плату за это. Потом подтянулись его сыновья — братья Ирвины, как они однажды мне представились. Мальчишки, конечно! Но вчетвером у них дело пошло гораздо быстрее. А дальше всё как-то вдруг закрутилось, завертелось. 

Я поискала глазами сыновей Бьярна. Так и есть, прибирались на заднем дворе после дневной работы: стаскивали доски в одно место, подбирали мусор. А их младшая сестрёнка собирала тонкие щепки, палочки и труху и относила всё в мангал. 

По моей просьбе Валдай во дворе организовал зону для жаровни. Мне казалось, так будет удобнее и безопаснее для всех. Даже специально пригласили рабочих, чтобы они всё сделали строго по рисунку, который, как всегда, нарисовал Цениан. 

Дочь кожевника набила мангал с верхом и с угрюмым видом присела на корточки рядом, подпёрла грязными ладонями пухлые щёки и принялась буравить взглядом потухший очаг, словно тот мог от этого разгореться. 

Мы всё-таки вошли во двор и просто стояли какое-то время, наблюдая за людьми и прислушиваясь к разговорам. Кто-то жаловался, что на работу только через четыре дня выходить. Кто-то предлагал поменяться сменами. А девушки-прачки тихонько обсуждали, что хотят накопить монеток и заказать себе такие же удобные и красивые платья, как у юных хозяек дома. 

Анина дошла до конца очереди, вручила последние листки — график работы — и вдруг заметила меня. Я приложила палец к губам, но где там, разве удержишь эту егозу?! Двор тут же огласил радостный вопль:

— Наша Соня пришла. Соня здесь! — Анина крепко обняла меня и снова закричала, да так, что у меня в ушах зазвенело. — Лута! Кора! Рина! Ну, где вы?

Работники тотчас смущённо притихли. Мужчины сняли головные уборы и почтительно склонили головы передо мной, а девушки испуганно принялись делать кривые реверансы, до боли похожие на то безобразие, что обычно изображала Кора. А незваные зрители так вообще предпочли отойти в тень и старались не показываться на глаза. Не любили местные драконов, а тут сразу два пришли, стоят, своими жёлтыми глазищами недовольно зыркают на всех. 

— Госпожа хорошая, — зашумел Валдай, бросил свою метлу и прихрамывая зашагал ко мне.

Я освободилась из объятий Анины и сама пошла к нему навстречу. 

— Уже сколько дней не живу с вами, а всё «госпожа хорошая», — пробурчала я, но при этом не смогла сдержать улыбку. — Знаешь ведь, что не нравится мне это выражение.

— Знаю. Но не могу иначе. Прости уж старика. 

Я сердечно обняла нашего возничего, поинтересовалась его здоровьем. А тот раскраснелся от удовольствия, заважничал сразу.

— Да что мне будет-то? Сыт, одет, счастлив так, как никогда прежде не был.

Из дома выбежала Лута, за ней с настороженностью и почему-то с лёгким смущением вышел кожевник и позвал сыновей. Мальчишки тут же бросились к отцу, только их младшая сестра даже головы не повернула — по-прежнему сидела на корточках, пыталась разжечь взглядом костёр.

Всё это я отметила мимоходом и тут же очутилась в объятиях Луты. 

— Сонечка, милая, родная. Да как же я рада видеть тебя! Не устала? Хочешь есть? Сейчас я с делами закончу и что-нибудь вкусненькое для тебя приготовлю. 

А я, как та кошка, купалась в любви и ласке, только что не мурчала от удовольствия.

— Я тоже очень рада видеть вас всех, — обняла в ответ женщину. — Ничего готовить не надо! Я сама к вам с угощением пришла, новости принесла. Так что иди отпускай людей, да посидим сегодня возле костра по-семейному. 

— Да знаю я твои новости, — отмахнулась Лута. — Тебя во дворец повезут. Все только об этом и говорят, что завтра наконец увидят суженую проклятого дракона. 

— Это так, — кивнула я. — Но есть ещё кое-что, о чём вы должны знать. 

Лута забеспокоилась. 

— Соня, ты останешься сегодня в своём дома переночевать, с нами пообщаться?

Лута так и продолжала называть этот дом моим.

— Да, я к вам сегодня с ночевой пришла. 

— А твой будет?

— Будет, но чуть позже, ему кое-какие дела надо закончить. 

— Ясно, — бросила Лута и пошла обратно в дом. — Пойду я быстро раздам оставшуюся заработную плату и буду свободна. 

Бьярн тут же засобирался уходить. Что-то негромко, но строго сказал сыновьям, те подхватили сестру с двух сторон, и та тотчас захныкала, уж больно ей хотелось запалить этот костёр в месте чудном, выложенном камнем со всех сторон. 

Я подошла к кожевнику и негромко сказала:

— Останьтесь. Угощения на всех хватит. 

Бьярн тут же набычился, посмотрел на меня гордо и ответил:

— Спасибо за приглашение, но мы пойдём. У нас дома достаточно еды.

Его сыновья слова не произнесли, а вот малышка заканючила, принялась слёзы утирать краем платка, который съехал с головы, открывая взгляду золотые кудри. 

Лута вдруг выглянула из дома и твёрдо сказала: 

— Бьярн, ты остаёшься. Мне ещё нужна будет твоя помощь в подсчётах. Ты это гораздо быстрее делаешь.

— Да я…— попыталась протестовать кожевник, но его строго оборвали:

— Ничего не хочу слышать. Я сказала!

Кожевник смущённо посмотрел на меня, а я сделала вид, что ничего не заметила, и быстро отвернулась. Потому что очереди на обнимашки уже ждали Кора с Риной. Они повисли на мне с двух сторон и в оба уха принялись рассказывать о том, какие они молодцы и как круто научились выполнять свои обязанности.

Я обняла одну, поцеловала другую, нашла для каждой ласковое слово, но всё никак не могла выпустить их из своих объятий. Захвалила, залюбила, занежила, словно прощалась навсегда. Это мгновенно заметила Кора. 

— Соня, ты чего? — голос её звучал обеспокоенно. — Скоро же снова увидимся! 

— Ну и что, — с улыбкой отмахнулась я. — Между прочим, есть такая пословица: «Расставаться надо так, как будто завтра не встретимся, а встречаться — как будто не виделись сто лет». Вот и представь, что мы не виделись целый век.

Я скривила губы, выговаривая эти «сто лет», а Кора перестала улыбаться и посмотрела на меня с тревогой, какое-то время стояла неподвижно и вдруг схватила меня за руки и крепко сжала. 

— Соня, что-то должно завтра произойти на представлении Владыке, да? 

Я испугалась, что малость переборщила со своими эмоциями.

— Да нет, просто волнуюсь, — я отмахнулась. — И пытаюсь найти утешение в самых дорогих мне людях. 

Но Кора не поверила ни одному моему слову, однако решила не настаивать. Она отпустила мои руки и глазами показала на кого-то за моей спиной. Я обернулась.

Дочь кожевника, стоя чуть в стороне, с интересом наблюдала за нами — как мы милуемся и обнимаемся. И я вполне могла её понять. С раннего детства воспитанием девочки занимались два суровых брата и угрюмый отец. И я просто уверена, что никто из них особо с ней не нежничал. 

Не сговариваясь, мы приветливо заулыбались, но девочка всё равно смотрела на нас с недоверием — точь-в-точь, как её отец. Я хотела подойти к ней, поговорить, но меня отвлёк вопрос Рины:

— Соня, значит, у тебя завтра не получится приехать после обеда? 

Грустно вздохнув, я пожала плечами, давая понять, что не знаю ответа на этот вопрос. 

— Но как же так? — окончательно расстроилась Рина. — Ты же хотела лично проконтролировать, как будут устанавливать в прачечной валики для глажки белья. 

— Боюсь, у меня не получится. 

— Но вдруг рабочие что-нибудь напутают? — забеспокоилась Кора. — И твоя чудо-машина гладильная не будет работать. 

— За это даже не переживайте! Я оставила подробные инструкции Цениану ещё в тот день, когда он рисовал с моих слов картинку для краснодеревщиков. 

Но Рину эту не успокоило. 

— Цениан всё равно не разбирается в этом так, как ты, — удручённо проговорила она. — Может, хотя бы ненадолго всё же получится забежать? 

— Навряд ли. Дармат сказал, что не знает, на сколько это может затянуться, — честно призналась я, но рассказать о своём отъезде так и не решилась. 

Девушки выглядели расстроенными и даже не пытались это скрыть. Хорошо, что вскорости вернулась Лута. 

— Ну всё, я освободилась. Давайте что-нибудь приготовим. Валдай, ты почистил рыбу? 

— Да, — ответил возничий, пересыпая солью и пряными специями небольшие рыбёшки в огромном тазу, как заправский шеф-повар. — А парни сейчас костёр организуют.

— Костёр!!! — всполошилась дочь кожевника и бросилась к очагу, где уже колдовали её братья. 

— Не надо было, — недовольно проворчала я и повернулась к охранникам, чтобы показать, куда отнести корзины с угощением. 

— Очень даже надо! — не оглядываясь, бросила Лута, повязала поверх платья передник, поправила на голове чепец и с грустью произнесла: — Когда ещё выпадет такая возможность — посидеть всем вместе. 

И меня вдруг торкнуло: «А ведь так и есть!» 

Решив больше не перечить настоящей хозяйке дома, я махнула рукой: пусть всё идёт как идёт. 

А вечер и вправду удался на славу! 

Мы с удовольствием ели рыбу, приготовленную Валдаем, угощались сладостями и выпечкой, которые накупил Дармат, разговаривали по душам и просто хорошо проводили время. Удивительно, но сегодня каждый захотел немного рассказать о себе. Совсем немного, совсем чуть-чуть, но оно дорогого стоило! Потому что это значило только одно: за этим столом собрались люди, которые доверяют друг другу. 

Меня сегодня усадили на почётное место во главе стола в большом кресле-качалке. Анина притащила мне тёплый плед. Лута приобрела его специально для нашего возничего, но Валдай заявил, что на сегодня уступает его мне, потому что сам занят приготовлением ужина для своих любимых девчонок. 

Я покачивалась в кресле и за всеми наблюдала. Всё увидела! Всё подметила! И то, как Бьярн смотрит на Луту. И что Валдаю это нравится! Словно он был отцом, который наконец нашёл достойного мужчину для своей любимицы. И то, с какой нежностью Ливар ухаживает за Корой. А Рина с Ценианом, склонив головы друг к другу, что-то вместе рисуют при свете костра. И как Анина играет с малышкой, вырисовывая в темноте горящими головешками разные узоры в воздухе, а сыновья кожевника с серьёзным видом наблюдают за ними, но не вмешиваются. 

И вдруг меня осенило. Я не просто так появилась в этом мире! Я пришла творить добро: разрушила вековое проклятие и сделала всех этих людей чуточку счастливее. Именно в этот миг я чётко осознала, что с ними всё теперь будет хорошо. И от этой мысли на душе вдруг стало светло и спокойно. 

Наши посиделки были в самом разгаре, вот только Дармат так и не пришёл. И я попросила своих охранников сходить в его замок и выяснить, в чём причина. Но они категорически отказались покидать меня. Веселье затянулось, я всё больше тревожилась за любимого и всем своим видом демонстрировала это. Наконец приблизилась полночь — время, когда менялась охрана замка Дармата. И я снова предложила драконам вернуться в замок, чтобы сдать свой пост. А за мной пока присмотрят молодые, но очень талантливые маги. Меня тут же с энтузиазмом поддержали не только сами маги, но и мои домочадцы. И я их могла понять: если драконы просто ни во что не ставили людей, то люди их не любили и относились с подозрением. Мои охранники хоть и нехотя, но всё же оставили меня в моём доме, под защитой моей семьи.

Маги очень серьёзно подошли к своим обязанностям: набросили полог тишины, установили защиту вокруг дома. Драконы немного успокоились и отправились восвояси, заверив, что смена придёт очень быстро. А у нашей молодёжи началось настоящее веселье. Цениан заиграл весёлую мелодию. Кора с Ливаром пустились в пляс. К ним тут же присоединились Рина с Аниной, и — о чудо! — Лута с Бьярном тоже вышли потанцевать. И как только кожевник лихо закружил свою даму сердца в танце, я впервые увидела, как его дочь улыбается. Малышка хлопала в ладоши и пыталась повторять движения танцующих. 

Я устала и откровенно зевала. Какое-то время ещё поглядывала на веселящиеся пары, а потом вдруг поняла, что, ещё немного — и я просто усну прямо в этом кресле. Как только стихла музыка, сообщила, что собираюсь идти спать.

Ливар с Ценианом тотчас двинулись за мной следом, но я попросила их остаться во дворе. В этом доме мне ничего не грозило, нет нужды стоять у дверей моей спальни! Ребята легко согласились с моими доводами и отправились дальше веселиться.

Я тепло попрощалась со всеми и отправилась к себе в комнату. 

Меня догнала Лута и обеспокоенно спросила:

— С тобой всё хорошо? Ничего не тревожит?

— Нет, я просто устала и хочу уже лечь, — успокоила я подругу. 

— А если придёт Дармат? — спросила Лута.

— Ну, если объявится, отправь его ко мне в спальню, — улыбнулась я. — Хотя, думаю, вряд ли он уже появится. 

А про себя подумала: «Наверняка бумажных дел оказалось гораздо больше, чем планировалось поначалу».

— А может, всё же дождалась бы его? — предложила Лута.

— Не могу. Устала. Хочу хотя бы несколько часов поспать. Завтра мне предстоит трудный день.

Лута взяла меня за руки и долго смотрела в глаза, словно пытаясь взглядом проникнуть в мою душу. 

— Со мной правда всё хорошо! — твёрдо сказала я и даже смогла улыбнуться. 

— Ладно, — нехотя кивнула Лута. — Тебе что-нибудь принести?

— Горячей воды, — попросила я. — Приму душ перед сном.

Так я называла омовение ног, рук и других частей тела в тазике при помощи травяной мочалки и кувшина с тёплой водой.

У Луты вдруг воодушевлённо загорелись глаза.

— Есть кое-что получше. Тебе не придётся долго ждать, не переживай, — загадочно повела бровями. — Поднимайся в комнату, но не раздевайся. Я сейчас приду, но буду не одна. 

Я, конечно же, ничего не поняла, пожала плечами и пошла к себе. И только очутившись в своей спальне, поняла, какой сюрприз приготовили мои домочадцы. Возле разожжённого камина (и когда только успели запалить!) стояла самая настоящая ширма, за которой я обнаружила огромный чан, видимо, изображающий из себя ванну. Девушки явно впечатлились моими рассказами о благах цивилизации, которые я выдавала за свои фантазии. 

Но, если честно, мне уже ничего не хотелось, просто лечь и заснуть. Но тут дверь отворилась, вошли девушки, неся каждая по ведру холодной воды, залили ванну и пригласили магов. Ребята, жутко смущаясь, нагрели мне воду и под весёлый девичий смех пулей вылетели из моей спальни. 

«Ну что ж, значит, будем купаться».

Я попрощалась с девушками, поцеловала Луту. Мне пожелали спокойной ночи и попросили разрешения ещё немного потанцевать. Я махнула рукой, мол, делайте, что хотите. Потому что знала: после горячей ванны засну так, что ничего не буду слышать.

И как только дверь в моей спальне закрылась, я принялась раздеваться. Для начала расчесала волосы и заплела в тугую косу. Сняла платье и подошла к большому зеркалу на стене; в глаза бросился медальон, который я носила на шее с того самого дня, как нашла его в золотой комнате. 

В тот день я чуть не утонула в туманном озере Вещальского ущелья. Мой дракон спас меня и принёс к себе в пещеру. Именно тогда он впервые заметил некое сходство между мной и его невестой из прошлого, попросил найти для него миниатюру в золотой комнате, чтобы убедиться воочию.

И я нашла этот медальон, но не отдала Дармату, так как сама заметила сходство между своим отражением в зеркале и миниатюрой, написанной много лет тому назад рукой неизвестного художника. Но тогда меня ввели в заблуждение почти детская обувь и платья маленького размера, а всё это, как оказалось, принадлежало Делире — миниатюрной драконице, тётке Дармата.

Я тогда так и не смогла принять решение, как поступить со своей находкой. Отдать медальон законному владельцу — смалодушничала, оставить на прежнем месте — не решилась, боясь разоблачения. Поэтому забрала с собой и, чтобы не потерять, всегда носила при себе. Я его то надевала на шею, то прятала в потайном кармашке сшитого на заказ платья. Но медальон всегда был при мне.

И, наверное, я бы никогда не призналась в краже, если бы однажды не забыла снять медальон с шеи, когда уже начала жить в замке Дармата. Конечно же, он сразу узнал эту вещицу. Сначала смеялся, вспоминая тот вечер, когда он упорно пытался вытащить меня своей лапой из узкого коридора, а я, упрямая, никак не хотела выходить сама. 

А потом открыл медальон, долго с мрачным видом разглядывал портрет бывшей невесты и приказал: «Выброси это!» На что я ему ответила, что этот медальон стал дорог мне. Но мой дракон был непреклонен. 

Дармат требовал, чтобы я немедленно избавилась от сомнительного украшения, как поступил он сам с медальоном, который ему принесла Летильда. И тогда я призналась, что эта вещица стала моим охранным амулетом, оберегом, объяснив это так: «Как только я надела медальон, мой дух перестал отлетать от тела». Откровенно говоря, я не знала, было это правдой или нет, я просто не хотела расставаться с медальоном.

Уж не знаю, что больше напугало моего дракона, мои готовые пролиться слёзы или известие о периодически отлетающем духе, но он согласился на то, чтобы я оставила медальон при себе. Радуясь своей маленькой победе, я тогда предприняла попытку уговорить и его тоже надеть медальон — его «Драконье сердце». Объясняла я это просто: раз эти две вещицы на крови когда-то разлучили нас, а теперь свели снова, значит, они всегда должны быть вместе. На что Дармат недовольно ответил, что не может этого сделать, потому что утопил свой медальон в озере Вещальского ущелья, когда мы с ним разругались и долгое время не виделись. 

Помню, я тогда сильно расстроилась. Даже предложила поискать его. На что мой дракон заявил: «Мы должны быть выше всех этих предрассудков. Да и зачем мне пустой медальон, раз моё сердце отныне рядом?»

Об этом я вспоминала, уже нежась в душистой травяной горячей ванне. А когда вода начала остывать, быстро искупалась, насухо вытерлась, надела чистую рубашку и залезла в постель. И ещё долго лежала, но не могла заснуть, взбудораженная воспоминаниями, прислушиваясь к музыке и голосам, доносившимся из сада. Но усталость всё же взяла своё. Я смежила веки.

«Интересно, что тебя так задержало? Почему не пришёл?» 

Перед глазами всплыла чёткая картинка: огромный стол, кипа бумаг, и Дармат, с ошалевшим видом скрипящий пером по пергаменту. 

Я невольно улыбнулась и негромко произнесла вслух:

— Спокойной ночи, любимый. 

На этой мысли я и провалилась в сон.