Глава 23. Слушай сердцем

Первой в комнату с криком «держи вора!» и с палкой, которой подпирали верёвки при сушке белья, ворвалась Лута. За ней следовали Бьярн с сыновьями, но они не рискнули бесцеремонно ворваться в опочивальню молодой женщины, хотя готовы были прийти на помощь в любой момент. 

За их спинами маячили наши испуганные девчонки и юные маги, настроенные очень воинственно и готовые применить магию. А где-то на лестнице были слышны тяжёлые шаги Валдая, он ругался на чём свет стоит и обещал непременно покарать всех супостатов, под покровом ночи подло пробравшихся в дом госпожи хорошей. 

Выходит, во дворе никого не осталось, все зашли в дом, иначе они наверняка заметили бы моего ночного незваного гостя. Я видела его ускользающую тень, потому что висела в углу под самым потолком, привязанная к телу тонкой золотистой нитью, которая пульсировала и дребезжала от напряжения. По крайней мере, мне так казалось. 

Мои домочадцы стояли у входа и ошеломлённо разглядывали разгромленную спальню. Тут не надо было ничего придумывать, всё было предельно ясно. Беспорядок, который мы сотворили с Акзифом, говорил сам за себя. 

Взгляд Луты упал на принцессу, неподвижно лежащую на полу. Из мгновенно ослабевших рук прачки выпала палка, с грохотом ударилась об пол, что произвело впечатление грома среди ясного неба. Девушки вскрикнули от неожиданности и ринулись в спальню за своей наставницей. Вместе они осторожно подняли тело принцессы и уложили на кровать, попытались привести в сознание: подносили соли, растирали руки, ноги, брызгали холодной водой. Но всё было тщетно. И тогда они поняли, что произошло нечто ужасное. 

Как же я хотела, чтобы они знали, что я здесь, рядом с ними! Я ринулась вниз, в отчаянии металась между ними, обнимала, пыталась докричаться, даже попробовала столкнуть со стола кувшин, который Анина машинально подняла с пола. Но у меня ничего не получилось. 

А тут ещё что-то стряслось на улице. Внезапно раздались истошные вопли соседей. Девушки бросились к окнам, пытаясь понять, что происходит. Я же просто вылетела наружу. Все смотрели в ночное небо. А через мгновение стало ясно, что так всех взбудоражило. 

Драконы. Много драконов. Они кружили над нашим домом, словно кто-то или что-то привлекло их сюда.

Я не строила никаких иллюзий. Вполне осознавала, что драконы собрались здесь не из-за меня, а значит, их позвал ребёнок — такой же дракон, как и они. А может, семья почувствовала, что одному из них грозит опасность, поэтому и прилетели всем скопом. 

И тут эти летающие ящеры начали по одному пикировать к земле, но на Теневую улицу опускались не звери, а люди. Все, кроме одного. Дармат рухнул камнем с неба, выбивая крыльями каменную крошку из стен, снося крыши с совсем недавно отремонтированных домов и поднимая клубы пыли. Небрежно отряхнулся от осколков и гневно заорал: 

— Со-ня-а-а-а!!! Не знаю, что ты там задумала, но я не позволю тебе оставить меня сейчас! 

А я не могла ему ничего ответить, только смотрела с тревогой, потому что мой дракон выглядел совершенно невменяемым. По его телу без конца пробегала нервная дрожь, словно он раз за разом пытался перевоплотиться в человека, но у него ничего не получалось. Яростный ищущий взгляд блуждал по улице и домам, из ноздрей валил дым, сам он едва стоял на лапах и даже пару раз тряхнул головой в попытке избавиться от всё больше захватывающего его безумия. Увы, но Дармат снова был зверем, и сейчас он упорно полз к моему дому. 

— Клянусь, если ты сейчас же не выйдешь ко мне, я разнесу эту улицу, этот дом к облезлым демонам! Не оставлю камня на камне!

И видит бог, если бы душа умела плакать, сейчас моя билась бы в истерике от собственного бессилия, неизбежности происходящего, от невозможности что-то изменить.

— Сыночек, прошу тебя, превратись в человека! — взмолилась Талхита. — Ты пугаешь людей, несёшь разрушение. Ты ведь можешь кого-нибудь покалечить! 

Дармат безумным взглядом одарил свою семью. А здесь сейчас были все: его мать, отец, братья, тётка, даже почему-то Джавзар. И ещё два незнакомых мне дракона. 

— Если бы вы не задержали меня, ничего не случилось бы! — накинулся на них с обвинениями Дармат.

— Так ничего и не случилось, — успокаивающим тоном проговорила Делира. — Мы просто все разом услышали зов.

— Случилось, — обречённо буркнул Дармат и снова тряхнул головой. — Я это чувствую.

В разговор вмешалась мать семейства:

— Дармат, ты знаешь, мы не могли поступить иначе. Баркат обязал нашу семью разобраться со всеми старыми договорённостями, прежде чем заключать новые. Так заведено! Этого требует наш закон. И я прошу тебя, превратись в человека, ты пугаешь всех этих людей.

Мне наконец стало понятно, кто были те незнакомые драконы. Старейшины драконьего рода, к которому принадлежала Летильда.

«Интересно, успели они закончить дела или им всё же помешал зов моего ребёнка?» 

Но Дармат был глух к мольбам матери, нервно дёрнул хвостом, выбивая каменную крошку из стены соседнего дома, и снова зарычал: 

— Соня, я жду тебя! 

Ворота открылись, и на улицу поспешно вышла заплаканная Лута. 

— Она не может выйти. 

— Чего вдруг? — удивился Дармат, грозно наступая на испуганную прачку. — Что ей мешает выйти поприветствовать своего будущего мужа?

— Она… она… она лежит. Не живая, но и не мёртвая. — Лута уткнулась лицом в свой передник. — Лежит тихонечно, не шевелится, словно спит, но не может проснуться. 

— Что ты несёшь? — возмутился Дармат. — Всё. Я захожу сам!

Но ему заступил дорогу Валдай, который был испуган не меньше, чем остальные, голос его дрожал от волнения, но он всё же нашёл в себе смелость обратиться к дракону: 

— Пожалуйста, Ваше Величественное Драконьячество, не разрушайте этот дом, она так сильно любит его! 

И слова старого возничего возымели своё действие. Из гневно подрагивающих ноздрей перестал валить дым, взгляд стал осознанным и растерянным. Мгновение ничего не происходило, и вдруг Дармат превратился в человека, на негнущихся ногах пошёл к воротам, негромко спросил:

— Где она?

— В своей комнате, — всхлипнула Лута. — Не знаю, как такое случилось. Всё было хорошо, и вдруг она выбросила табуретку в окно, словно нас позвать хотела, а когда мы прибежали, она уже лежала на полу и не шевелилась.

— А может, она звала вас и раньше, а вы не слышали? — в голосе Дармата прозвучал гнев. — И ей оставалось только бросить табурет, чтобы хотя бы таким способом позвать вас на помощь? Где вы все были? Почему в нужный момент вас не оказалось рядом? 

Лута снова зарыдала в голос, к ней тотчас присоединились девушки. Я не могла их винить, и считала, что и Дармат не должен взваливать на них вину за произошедшее. Этого никто не мог предугадать. Я шла к себе домой, к своей семье, чтобы провести чудесный вечер. А получилось так, как получилось. 

Дармат поднялся на второй этаж, вошёл в спальню, внимательно осмотрелся и, как настоящая ищейка, потянул носом воздух. Я понимала, что он делает. Мой дракон не хотел упустить ни одной мелочи. 

Дармат решительно прошёл к кровати, долго с недоверием смотрел на неподвижное тело принцессы, затем присел на край, трясущейся рукой отвёл волосы с влажного лба девушки и застыл, разглядывая разбитые губы и синяк, который расплывался на скуле. Время будто остановилось. 

Я видела, что дракон едва сдерживается, чтобы не превратиться в зверя и не разнести всё вокруг. Подлетела к нему, попыталась докричаться, но у меня не получилось. Взвыла белугой, но своих рыданий даже сама не услышала.

Дармат наклонился и приложил ухо к груди принцессы, замер, прислушиваясь к сердцебиению. Его ладонь прошлась над едва округлившимся животом. И мой дракон горестно застонал. 

Резко поднялся, сграбастал безвольное тело с кровати, притянул девушку к груди, покачал, словно держал в своих руках самое дорогое, поднял голову и закричал. Неистово. Жутко. И крик этот рвал душу каждому дракону. И каждый из них знал: только что случилось что-то страшное.

Старшие женщины драконьего рода бросились в дом. Мужчины не рискнули заходить. Драконицам хватило одного взгляда, чтобы понять, что произошло. Талхита дрожащим голосом тихо спросила:

— И мать, и ребёнок покинули нас? 

Дармат совершенно безумным взглядом посмотрел на свою мать, долго молчал, будто соображал, чего от него хотят, а потом скрипучим, нечеловеческим голосом ответил:

— Ребёнок жив! Но я не чувствую Соню. Её больше нет здесь.

— Хвала Всевозрождающему Пламени, — облегчённо выдохнула Делира и тут же, спохватившись, что племянник может понять её неправильно, продолжила: — Дармат, я не хотела сказать ничего плохого о Соне. Я искренне сожалею, что ты потерял свою любовь. Сочувствую тебе!

Но Дармат словно её не слышал.

Драконица осторожно коснулась его плеча и негромко спросила: 

— Как ты думаешь, что здесь произошло?

— Она сражалась за свою жизнь до последнего, — глухо, словно каждое слово давалось ему с трудом, проговорил Дармат, осторожно укладывая тело принцессы на кровать. — Но потом что-то случилось.

Но у Талхиты было на этот счёт своё мнение. 

— Я чувствую древнюю магию, — гневно процедила сквозь зубы старшая рода и с отвращением передёрнула плечами. — Нужно провести дознание и найти виновного. Никто не смеет чинить тёмное колдовство на драконьих землях. Властитель лично захочет поговорить с тёмным заклинателем. 

Делира кивнула, выражая полное согласие с мнением старшей сестры. 

— Пойду скажу Джавзару, пусть призовёт Акзифа. О нём отзываются как об одном из сильнейших магов. Он-то уж точно разберётся, что здесь случилось. 

Я усмехнулась: «Ну конечно же, кому как ни Акзифу знать, что здесь произошло, если он сам и наложил это заклинание. Странно только, что сработало оно не сразу». 

 И вдруг услышала тихий шёпот Дармата: 

— Вот, значит, о чём ты мне всегда говорила. Что сама не знаешь, где будешь в следующий раз, проснёшься ли в этом теле или исчезнешь навсегда, имеешь ли право на счастье в этой жизни… 

«Ох, любимый, ты запомнил всё, что я говорила, а ведь казался таким отстранённым!»

А Дармат продолжал, и его полувздох-полустон просто вывернул мою душу наизнанку:

— Но зачем тогда мне эта жизнь, если в ней нет тебя?

Всё, я больше не могла этого выносить! Я хотела только одного: забиться в какую-нибудь дыру, спрятаться, застыть и больше ничего этого не слышать. Вылетела в открытое окно, в отчаянии заметалась по саду, по двору. А куда бежать? Где прятаться? Склеп-то закрыт для меня!

И вновь услышала отчаянную мольбу:

— Соня, вернись ко мне. Прошу тебя!

И я сдалась. Как там во сне было? Я обречена находиться рядом с этим телом, а потом и рядом с ребёнком до тех пор, пока сын не отпустит меня. Видеть, как Дармат впоследствии жениться на Летильде, как будет расти мой сын, которого не будут любить ни мачеха, ни отец. Гордая драконица не сможет принять чужое дитя, а мой дракон никогда не простит наследнику мою смерть. Я села рядом с Дарматом, склонилась к его груди и стала слушать, как бьётся его сердце.

— У нашей истории не должен быть такой конец, — продолжал шептать Дармат.

«И я так считаю!»

— Я словно упускаю что-то, — он тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. — Что-то очень важное для нас.

«Да, любимый! У меня точно такое же чувство».

Дармат был сам не свой, без конца что-то бубнил себе под нос. Он то переходил с одного языка на другой, то принимался читать заклинания, и я точно знала, что это и есть мёртвый язык, хоть и не понимала его. Но всё равно прислушивалась к несвязной речи своего дракона. 

— Дракон и его принцесса, два медальона, два сердца, — скороговоркой прошептал Дармат на ушко принцессе и нежно поцеловал в висок. 

Я в полном изумлении замерла: «Так вот же оно! Два медальона, два сердца, одно проклятие на крови». Перед глазами возникло чёткое воспоминание того дня, когда я узнала всю правду о проклятии. Дармат тогда ещё сказал: «Я дракон, и просто останусь зверем навек, а она всего лишь человек, и для неё это — верная смерть». 

Бог мой! Это ведь так очевидно! Я не могла поверить в происходящее. А память снова и снова подкидывала картины прошлого, в которых я находила ответы. 

«Самое интересное то, — вспоминала я слова Дармата, — что я сам, по доброй воле отдал каплю крови в медальоне «Драконье сердце», а она мне подарила украшение со своим изображением и тоже оставила в нём частичку себя». 

Моему изумлению не было предела! 

Проклятие на крови, которое сработало в обе стороны! Проклятие, которое станет нашим спасением!

Капля крови дракона спасла принцессу от могильного тлена, и я обрела новое тело. А кровь принцессы из медальона Дармата, который я нашла в золотой комнате и надела на себя, задержал мой дух в её теле. Этот медальон стал хранителем моей души, потому что именно с того памятного дня моя душа больше ни разу не отлетала от тела. 

Но тогда почему это произошло сейчас?

Я бросилась к кровати, осмотрела принцессу. Медальона не было на месте. И всё сразу встало на свои места. Я вспомнила, как в какой-то момент борьбы с Акзифом почувствовала боль, что-то сдавило мою шею. Похоже, маг случайно зацепился за медальон, цепочка порвалась, но ни он, ни я не заметили этого. Я вспомнила удивлённый взгляд мага, когда моё тело безвольно свалилось к его ногам. 

Я поискала глазами украшение. Так и есть. Медальон с миниатюрой принцессы и её кровью, с которым я не расставалась ни на минуту в последнее время, лежал в углу комнаты. Но теперь наличие этого талисмана рядом со мной не работало: чтобы вернуть меня в тело, нужны были оба медальона. 

Вот только как это донести до Дармата? И самое сложное — как достать второй медальон? Ведь он покоился на дне Вещальского озера!

Я заметалась по комнате в поисках способа подать знак любимому. На ум приходило только одно: сбросить какой-нибудь предмет на пол, да так, чтобы он непременно упал рядом с медальоном. Тешила себя надеждой, что если удастся привлечь внимание Дармата к украшению, то он наверняка вспомнит наш разговор о том, как я просила оставить «Драконье сердце» на память, как рассуждала о двух медальонах и о проклятии на крови. 

Понятия не имею, откуда взялась такая уверенность. Но говорят же, что у близких по духу людей иногда мысли сходятся. Вот я и тешила себя надеждой, что Дармат лишь взглянет на медальон, возле которого ни с того ни сего грохнулся кувшин, и сразу же всё поймёт. Да даже если он хотя бы поднимет медальон с пола и оставит при себе, уже будет хорошо!

Но что бы я ни делала — и пролетала сквозь кувшин, и волчком вертелась над ним, даже пару раз пнула от души — всё было тщетно. А ведь когда-то у меня это получалось. Раньше я могла с лёгкостью сбить на пол любой предмет, зашипеть по-змеиному, гневно взвыть, словно ветер, который нечаянно забрался в узкое пространство и не смог выбраться. И воришки драпали от склепа, только пятки сверкали! 

Пока я соображала, чего бы такого сотворить, в спальню ворвался взволнованный Акзиф, который сразу с порога начал своё представление:

— Пришёл сразу, как только узнал, что нужна моя помощь. Что здесь произошло? — А сам шарит глазами по полу, словно что-то выискивает. — Я чувствую шлейф от применения древней магии. Это плохо. Это очень плохо! И я в отчаянии, что, возможно, уже поздно что-то предпринимать. Ну, скажите уже, кто в этой комнате подвергся воздействию тёмного заклинания? 

Я ошеломлённо уставилась на мага, который только что руки не заламывал и в слёзы не ударился на виду у достопочтенных драконов.

— «Ну надо же, каков артист!» — я даже восхитилась актёрскими способностями мага.

Делира отошла от кровати и шёпотом проговорила:

— Мы тоже почувствовали присутствие тёмной магии. 

— Даже не сомневался в этом! — заискивающе сказал Акзиф и поинтересовался: — А вы сумели распознать, какое именно заклинание было применено? 

— Нет. Но мы непременно докопаемся до истины, — пообещала Делира, яростно сверкая янтарными глазами. — Одно уже ясно точно: произошло преступление против жизни, а это карается смертью. 

Акзиф весь подобрался, взгляд сделался напряжённым, он так же негромко сказал:

— Кто подвергся воздействию?

— Избранница Дармата?

Акзиф мастерски изобразил изумление и даже издал удивлённый возглас: 

— Бог мой! И это накануне представления ко двору?! — Удручённо покачал головой и театрально всплеснул руками: — Баркат будет крайне недоволен таким обстоятельством!

Талхита подошла к сестре и, испытующе глядя на мага, спросила:

— Это можно исправить? Можно обратить заклинание вспять?

— Чтобы ответить на этот вопрос, я должен понять, что здесь произошло, а для этого всем вам надо выйти из комнаты.

Глаза Акзифа снова принялись обшаривать пол. 

И я вдруг поняла: маг знает о медальоне. Просто сопоставил одно с другим. Я ведь боролась до последнего, сражалась изо всех сил. И вдруг упала к его ногам. У него просто не было времени, чтобы разобраться с этим сразу! Медальон защитил меня от воздействия тёмного заклинания, но оно было настолько сильным, что даже его след смог навредить мне. Поэтому, как только медальон был сорван с моей шеи, мой дух тут же вышибло из тела принцессы. 

Акзиф пошёл вдоль стены, остановился на том месте, где мы недавно катались с ним по полу.

— Я хочу применить заклинание поиска и найти… понять, что здесь произошло, — объяснил маг свою просьбу. — А вы будете мне мешать. 

— Чем же? — поинтересовалась Делира, которая явно не хотела покидать комнату. 

— Заклинание поиска непременно приведёт к драконам, потому что вы и есть самая древняя магия в мире, а мне нужно разобраться, с чем мы на самом деле имеем дело. 

Дармат отодвинул полог на кровати и уставился немигающим взглядом на мага. Я бросила взгляд на своё тело. Его накрыли пледом, и со стороны создавалось ощущение, что принцесса просто прилегла отдохнуть. 

— И как же ты это поймёшь, маг? — негромко поинтересовался мой дракон.

— М-м-м, — растерялся Акзиф. — Так ведь… пойму по шлейфу, который оставило это древнее заклинание. Ведь каждое волшебное слово — это как магическая подпись, которую хоть три, хоть замазывай, хоть что делай с ней, в любом случае останется след.

Дармат долго прожигал мага пристальным взглядом, а потом вдруг спросил:

— Акзиф, почему ты не спрашиваешь, что стало с моей избранницей?

«Какой замечательный вопрос!» — я с обожанием посмотрела на любимого. 

В воздухе повисло напряжение. Все, кто находился в комнате, вопрошающе уставились на Акзифа. 

«Да потому что он знает!» — ответила я и тоже посмотрела на мага: как он будет выкручиваться? Меня трясло от возбуждения.

Акзиф обвёл драконов взглядом, кивнул каким-то своим мыслям и то ли спросил, то ли утвердил:

— Она умерла?! 

Дармат усмехнулся:

— Нет, она жива. 

Надо было видеть лицо мага в этот момент. 

— Могу я её осмотреть?

Дармат поднялся, отодвинул полог и жестом пригласил мага к кровати. Акзиф приблизился, но подходить не стал, прикрыл глаза, прошептал несколько слов и замер. 

Неожиданно пришла мысль: «А вдруг он сейчас сможет меня увидеть?» 

Я в ужасе бросилась прятаться в дальний тёмный угол возле окна, где ветер бездушно трепал лёгкую занавеску. Вот же человеческие привычки! 

На лице мага появилась мимолётная улыбка, и мне даже показалось, что он едва заметно облегчённо вздохнул.

Тонкая ткань занавески поднялась, надулась парусом, и это привлекло внимание мага. Он перевёл взгляд в тот угол, где я пряталась, и уверенно сказал:

— Её тело живо, но дух не здесь.

Дармат, словно что-то почувствовав, проследил за взглядом мага и посмотрел, как мне почудилось, точно на меня. 

— Ты что-то увидел? 

— Нет, — явно солгал Акзиф; я почему-то была уверена, что маг знает о моём присутствии. 

Дармат удручённо вздохнул и поинтересовался:

— Ты сможешь понять, что здесь случилось? 

— Да. Но мне надо провести расследование. 

— Хорошо, — кивнул дракон. 

«Нет, Дармат. Нет! Не оставляй меня с ним наедине!»

Акзиф торжествующе улыбнулся и неспешно пошёл к кровати. 

— А вас всех попрошу выйти из ком… — Маг вдруг замолчал на полуслове.

Я оглянулась и поняла, что маг увидел медальон. 

«О, боги! Только не это!»

Все драконы послушно шли к выходу, негромко переговариваясь между собой.

А Акзиф крадучись, шаг за шагом, двинулся к заветному предмету, наклонился, чтобы поднять. И тут я бросилась наперерез любимому и каким-то образом — видимо, от полного отчаяния — всё же смогла снести кувшин со стола. Хрупкая посудина рухнула прямо за спиной моего дракона. 

Дармат обернулся в тот самый момент, когда Акзиф поднял медальон с миниатюрой принцессы с пола и быстро завёл руку себе за спину. 

— Что у тебя там?

— Ничего особенного, — Акзиф нервничал, его выдавал голос. — Какая-то безделушка. 

— Дай мне её, — потребовал Дармат, и магу пришлось подчиниться. 

Дармат долгое время отрешённо смотрел на украшение, которое я в последнее время не снимала с себя. 

«Ну же, любимый. Вспомни наш разговор! Слушай сердцем», — шептала я, повиснув рядом со своим драконом.

И вдруг выражение на лице Дармата изменилось с равнодушно-отстранённого на крайне изумлённое. Он поднял голову, посмотрел на старших женщин рода и твёрдо сказал: 

— Никакой магии, пока я не вернусь. Не отходите от Сони ни на шаг! 

И выпрыгнул в окно. Я бросилась следом, но меня не пустила золотая нить, связывающая с телом. Но я всё же смогла увидеть, как в ночное небо взмыл дракон и исчез в темноте. 

— Что происходит? — тихо спросила Талхита.

— Я думаю, скоро мы это узнаем, — так же негромко проговорила Делира. 

А я перевела торжествующий взгляд на Акзифа и не смогла сдержать улыбки: на маге не было лица.