5. Выползает

Олеся

Следующее сообщение приносит с собой еще одну сумму, гораздо крупнее, с новым комментарием, от которого у меня по спине пробегают мурашки.

«Купи себе резиновых игрушек для настроения, свободная женщина. Но знай, что я держусь дольше».

Нахал какой, а!

Щеки заливаются жаром. Естественно, от раздражения.

Еще и самоуверенный! Привлекла на свою рыжую голову.

Кстати, если он думает, что я оскорблюсь и переведу деньги назад — он ошибается. Я женщина взрослая и крайне практичная — кое-что силиконовое я себе все-таки закажу.

Например, коврики для выпекания и формочки для маффинов.

Держится он дольше… Недовольно бормочу себе под нос и спешу приветствовать первого посетителя.

***

—Ой, пипец! — вздрагивает Соня, в очередной раз натыкаясь на Сильвестра. —А не было игрушек посимпатичнее?

—Был метровый петух.

—Тогда лучше горилла, он просто на моего почти бывшего парня похож.

—Твой парень больше похож на козла.

—Олеся Викто… Олеся! Ну, мы вроде помирились, — заявляет наивная душа.

На днях моя помощница в двадцатый раз рассталась со своим Феликсом. Не с котом — с парнем.

Ее чудо закончило университет и отправилось на заработки в соседний город, наведываясь лишь по выходным. А на днях я случайно заметила его анкету в приложении для знакомств.

Можно понять, что на таких сайтах делает одинокая девушка, но что там потерял Феликс, — я предложила разобраться Соне.

Вообще, он не понравился мне с первого знакомства: слишком заумный и слишком заносчивый, прямо, как мой Виталя в юности. А Соня такая же наивная и позитивная, какой была я. У неё даже фамилия — Зайчикова.

Вот и сейчас после очевидного косяка Феликса, она отстаивает его честь, активно жестикулируя молочником.

—Он сказал, что зарегистрировался там давно и по случайности.

—Ага, «не виноватая я, он сам пришел»! — цокаю, сметая с поддона крошки слоеного теста. —Фотография сама загрузилась и статус «свободен» в анкете сам поставился.

Сонька замолкает, поджимает губы и вытирает со лба несуществующий пот, сдвигая на бок шоколадную челку.

—Ладно, прости, — смягчаюсь. —Я просто переживаю, что такое золото достанется тому, кто его не ценит.

—Я буду начеку, — выдыхает она. —Он написал, что приедет поговорить лично через выходные. Даже пообещал помочь нам на ярмарке. Мило, правда?

—Засохший штрудель! Ярмарка! — бросаюсь к стойке, где с начала месяца лежит информационный флаер.

Ежегодная городская ярмарка «Вкус осени» на центральной площади нашего города!

В программе:

Домашняя выпечка, фермерские продукты и сладости ручной работы.

Обучающие мастер-классы, семейные активности. Живая музыка, фотозоны и уличные развлечения.

Приходите вкусно провести день и поддержать местных мастеров!

—Мы ведь зарегистрировались? — недоверчиво спрашивает помощница.

—Я забыла, — рычу шепотом. Или шепчу рыком. —Забыла!

В день, когда я должна была ехать и подписывать договор на торговое место, мне позвонили из школы, сказав, что Ярик плохо себя чувствует и просит его забрать. Дальше — как в тумане.

—Вы чего? Там же весь город будет! Наверное, все классные места уже расхватали. Например, Игуаны!

«Морская Игуана» — это сеть кофеен с налаженным производством, наши прямые конкуренты. И, конечно, у них есть маркетологи, которые занимаются подобными вопросами и готовят восхитительные стенды, мимо которых невозможно пройти, не купив кофе в стильном бежевом стаканчике с их логотипом.

—Так, остаешься за главную, — завожу руки за спину, развязывая фартук. —Можешь закрыться минут на пятнадцать раньше, если я не успею вернуться вовремя. Я потом сама все уберу. Поеду в городскую администрацию выпрашивать нам место.

—Прихватите это для убедительности, — подмигивает мне Соня, протягивая коробочку с малиновыми эклерами.

—Это взятка, — качаю головой, но десерт забираю.

—Ой, вы слишком хорошая. Они еще скажут, что вы мало принесли.

***

Домой возвращаюсь позже обычного и крайне озадаченная.

Ответственный за ярмарку мужчина с густыми усами заявил, мол, мест, милочка, давно нет. Но, хорошенько поразмыслив с эклером во рту, по секрету сообщил, что один из участников занял самый большой и самый центральный участок площади. И он дал мне его номер, чтобы я договорилась откупить у того полтора квадратных метра для стенда с кофе и выпечкой.

Не густо, но хоть что-то.

Сжимаю бумажку с телефоном в руке и поворачиваю ключ квартиры.

—Привет, я вернулась! — кричу с порога. Ярослав уже должен быть дома.

И осекаюсь, увидев на коврике чужую обувь. Чужую женскую обувь.

Стоп, тут даже две пары!

—Яруша? — зову сына.

—Здравствуй, Олеся!

Первой мне навстречу из кухни выходит свекровь. Точнее, выползает свекобра.

—Здравствуй, Олеся!

—Ма… Лилия Марковна? — выдыхаю в не самом приятном удивлении.

Дурацкая привычка «мамкать» ей все еще не прошла. Когда мы поженились, это было едва ли не главным условием, чтобы меня приняли в семью.

—Что вы здесь делаете? С Яриком все в порядке? — чувствую нарастающее волнение.

—Конечно, нет! Дома шаром покати — растущий организм голодным ходит, Олеся! — укоризненно сводит брови.

На лице бывшей свекрови всегда снисходительный упрек: губы сжаты в тонкую линию, очки висят на носу, а над ними два черных уголька, прожигающие до костей.

Несмотря на возраст, у нее идеальный черный цвет волос с парой серебристых пучков на висках, а тело сбитое и подвижное. Вся Лилия Марковна — как мотор, который не остановить, даже если выдернуть из розетки.

Со всей своей неуемной энергией и желанием догонять и тыкать мордой в счастье она активно хозяйничала в нашем с Виталиком браке.

И если в двадцать лет это казалось мне заботой, то потом я познакомилась с понятием «пассивная агрессия», и теперь меня колотит от одного ее вида.

Однако, образцовое воспитание, золотая медаль и красный диплом не позволяют мне гнать ее открытым текстом. Слишком я хорошая.

—Я сейчас приготовлю, можете не переживать, — отвечаю с нажимом, по пути сбрасывая обувь и накидывая свою безразмерную сумку на вешалку прихожей. —Что-то еще?

В этот момент из спальни Ярика я вдруг слышу незнакомый смех, тонкий и заливистый. Отчего-то сердце неприятно колет.

Вторая пара обуви!

Не дожидаюсь ответа свекрови и мчусь на звук.

—Олеся, не мешай, у них важный разговор…

—У кого у них? — сдвигаю ее с пути и в два шага оказываюсь у двери.

Распахиваю без привычного стука.

—Ой, мам, — Ярик подскакивает с компьютерного кресла и виновато смотрит то на меня, то на сидящую на полу кралю.

Шатенка щурится, а потом встает расплывается в приветственной улыбке:

—А вы Олеся Викторовна, да? — тянет мне руку.

На вид ей не больше двадцати семи лет. Глаза цепкие, губы — словно из рубрики «после» на страничке косметолога. Длинные волосы переливаются шелковым полотном при каждом ее движении.

Может, я и бываю наивна в жизненных вопросах, но сейчас два плюс два складываются в моей голове быстро. Куколка в джинсовом комбинезоне — новая сноха моей свекобры.

По телу расползается неприятная дрожь.

—А вы девушка Виталия? — спрашиваю ровным тоном, не отвечая на рукопожатие.

—Да, Вы такая догадливая! — она хлопает в ладоши. —Меня Богдана зовут. Вы сильно не ругайтесь, мы с Яриком так заболтались, что я зашла…

Богдана соединяет подушечки указательных пальцев, изображая крайнюю степень смущения, и смотрит по-детски виновато, будто я сварливая тетка, которая вот-вот отругает малышку.

—Надеюсь, вы не менее догадливы, Богдана, и понимаете намеки: я не желаю видеть в своем доме гостей, которых не приглашала.

—Меня позвал Ярослав, да, Ярик?

Перевожу взгляд на сына, но он увлеченно рассматривает потолочную плитку.

—Мой сын — несовершеннолетний, а я разрешения не давала.

—Извините, я просто хотела помочь… — хлопает она глазами.

Тут голос подаёт голова Лидии Марковны, которую она засунула в комнату:

—Богдаша встречала Ярослава после школы, — поясняет. —Виталя не смог — у него бизнес-встреча, а я машину не вожу.

У Витали всегда бизнес-встречи: и на первое сентября в первом классе, и когда сопровождающий в школьный поход нужен и когда ремонт в комнате подростка требуется.

—Почему мне не позвонили? Ярослав?

—Не знаю, просто, — бубнит под нос.

—Олеся Викторовна, вы не нервничайте, мы уже уходим, — Богдана шмыгает мимо меня и принимается застегивать свои легкие сапожки с открытыми носами на шпильке.

—Как негостеприимно, Олеся! — Марковна шлепает руками по бедрам. —Вы же породнитесь скоро. Богдана, считай, вторая мама для Ярика будет! Правильно делает, что заботится.

Крылья носа готовы лопнуть от напряжения, но я держусь, чтобы не устраивать истерик при сыне.

—Поговорим, когда породнимся, — выдавливаю из себя.

—Все нормально, мы еще подружимся, — беззаботно машет рукой Богдана. —Я же вижу, Олеся Викторовна женщина взрослая и мудрая. Кстати, Ярик, — обращается она к сыну через мое плечо. —Удачи с девочкой, все получится!

—С какой девочкой?

—Расскажет, если захочет, — улыбается кукла. —Я буду ждать вас в машине, Лидия Марковна, — машет и выпархивает в подъезд.

—Ой, что-то плохо мне сделалось, — качает головой Марковна и натягивает обувь. —Пойду на воздух. Ребенка голодом не мори! Ярик, звони мне, если что.

—До свидания, Лидия Марковна, — произношу с нажимом и закрываю дверь за причитающей свекровью.

Погодя несколько секунд, разворачиваюсь к сыну, что завис на пороге своей комнаты.

—Ты должен был позвонить мне.

—Не додумался…

—Я не хочу видеть дома чужих людей в мое отсутствие. Это понятно?

—Да, — бурчит.

—Что не так в последнее время, сынок? Я ведь очень стараюсь все успевать… — выдыхаю.

—Норм всё, правда.

—Твой вчерашний поступок очень обидел меня. Мог бы просто сказать, что ты не хочешь в пиццерию… Разве так я учила тебя поступать с людьми?

—Я сказал, но ты сделала по-своему…

—Ты ведь согласился!

—Потому что ты настояла, мам. А я не хотел.

Сердце стучит в горле, но из нас двоих ведь я взрослая, поэтому произношу примирительно:

—Извини, что не услышала тебя. Мне очень хотелось провести время вместе.

—Норм. Ты тоже извини.

—Тогда мир? — протягиваю ему мизинец.

—Мир! — он слегка улыбается и отвечает на пальцепожатие.

Гордясь тем, что не вспылила и смогла по-взрослому поговорить с сыном, я отправляюсь готовить ужин.

Сегодня это куриные наггетсы в аэрогриле и овощной салат. Не шеф-меню, но белки и клетчатка, верно?

На запах еды в кухню приходит и сын.

—Расскажешь про девочку? — улыбаюсь. —Тебе кто-то понравился?

—Зачем? — пожимает он плечами.

Зачем…

Затем, что это катастрофически важно! Первая влюбленность очень влияет на подростков: они могут либо расцвести, либо замкнуться, если им не ответят взаимностью.

—Ну, вдруг я смогу посоветовать тебе что-то, — ставлю тарелки на стол. —Я же девочка.

—Все нормально, мам, мне уже посоветовали…

—Богдана? — цежу, швыряя наггетсы в свою тарелку.

—Угу, она шарит, — он жует, а потом спохватывается. —Только не обижайся…

Можно ли считать обидой, если мне до дрожи хочется стукнуть ей молоточком для мяса? Но вместо этого понимающе выдаю:

—Захочешь поговорить — я всегда готова.

—Окей. Можно я перед сном в комп покатаю с пацанами?

—Уроки?

—Ничего не задавали, — пожимает плечами.

Честно, сегодня у меня совсем нет сил проверять его. Наши отношения и так стали сложнее, поэтому просто устало киваю.

Остаюсь на кухне одна и ковыряю салат.

Мечтаю вгрызться в сочный бургер, такой, чтобы сок стекал по подбородку, но мне не мешало бы постройнеть, тем более после взгляда на тонкую и звонкую Богдану, которая «шарит».

Никогда бы не подумала, что буду ревновать не бывшего мужа, а сына!

Ругаю себя за такую глупость и решаю переключить внимание на дела насущные.

Нахожу в кармане номер телефона человека, что арендовал большую площадь на ярмарке и, посмотрев на время, решаю, что будет не слишком поздно набрать.

—Слушаю, — сбивчиво произносит мужской голос, который заглушается шумом волн и ревущего мотора.

—Добрый вечер, прошу прощения, если побеспокоила, — тараторю в трубку. —Меня зовут Олеся Сладкова, я звоню по поводу места на ярмарке… Найдется минутка?

Движок угасает, и я разбираю знакомую ухмылку:

—Для тебя найдется, тыкова.