Глава 10. Хейзел

Едва моя нога касается кладбищенской земли, как на нас обрушиваются звуки. То, что раньше казалось неподвижной темнотой, теперь рычит, подвывает, а за надгробиями и кустами вспыхивают чьи-то серебристые глаза.

– Насколько много здесь призраков? – шепчу я.

– А как ты думаешь, если понадобились ворота три метра высотой, чтобы их сдержать?

Так и хочется дать ему подзатыльник, чтоб не ерничал, но есть проблема поважнее: я не вижу роз.

Мы идем по узкой дорожке вдоль плотного ряда надгробий. Некоторые сколоты, заросли сорняками и покрылись паутиной, у других лежат засушенные цветы и свечные огарки с лужицами застывшего белого воска.

Дорожка усыпана сиреневыми лепестками глициний, сорванных ветром. Рядом розовый олеандр и белые цветки магнолии…

– Первый раз вижу кладбище, похожее на сад.

– Пока дедушка жил здесь, он ухаживал за кладбищем, надеясь таким образом задобрить призраков. Он искал цветы, чтобы немного их успокоить. Надеялся, что тогда они перейдут в загробный мир добровольно.

– Для такого больше подходят дубы. Но все же лучше мертвых упокоить, нечего им живых тревожить.

С одного из надгробий, хлопая крыльями, взлетает нокс, его оглушительный вскрик вплетается в какофонию стонов и завываний. Кожу начинает покалывать могильным холодом. Если бы не защитное заклинание, скорее всего, мы бы уже с визгом уносились прочь, подстегиваемые иррациональным ужасом, или потеряли сознание.

Среди других звуков один выделяется сильнее – равномерный стук лопаты о камень. Я оглядываюсь и жестом прошу Ричарда остановиться.

– Сегодня кого-то хоронили? – спрашиваю я едва слышно, почти вплотную прижавшись к нему.

– Нет, последние похороны были месяца четыре назад. Это, должно быть, Фроствуд.

Теплое дыхание согревает мое ухо и шею. На секунду я забываю об опасности, сосредоточившись на приятной вибрации, которой отдается в моем теле его шепот.

Неловкий момент прерывает звучное ругательство со стороны раскопанной могилы. Я хватаю Ричарда за руку и устремляюсь туда, игнорируя его предостерегающее шипение.

Обычные люди призраков видеть не могут, как и маги в одиночку. Чтобы потустороннее стало явным, нужно установить связь между двумя или более владеющими магией, например взяться за руки. Именно поэтому изгнанием призраков занимаются стражи, они всегда работают парами или целыми отрядами.

В Академии проводили несколько практических занятий на местном кладбище, но там был всего один добродушный призрак старушки, а нас, юных активных ведьм, целая толпа. Здесь же все наоборот. Мы с Ричардом в меньшинстве…

Как только наши пальцы переплетаются, то, что раньше казалось лишь светящимися точками, обретает полупрозрачные очертания: сгорбленные старики, обнимающиеся влюбленные парочки, угловатые подростки… Их десятки, выглядывают из-за надгробий и кустов, но ближе пока не подходят.

– И в Авене проигнорировали такую проблему?!

Это же не просто несколько призраков, это катастрофа. Все кладбище заполнено неупокоенными душами. В таком количестве они могут представлять угрозу и для обычных людей. Убить вряд ли, но навести скорбь или даже свести с ума – вполне. А вот для ведьм призраки смертельно опасны, они способны высосать всю магию.

Ричард фыркает, но ответить не успевает, потому что в этот момент мы подходим к свежей могиле. Рядом высятся кучи влажной земли, в которой что-то копошится.

Ричард сжимает мои пальцы и с отвращением кривит губы. Прямо как когда рассказывал о сколопендрах на холме.

– Надо подойти ближе, – шиплю я ему.

Прямо там, за кучами земли, то, что нам нужно, – куст роз с иссиня-черными крупными лепестками.

Я снова дергаю его за руку, вынуждая следовать за собой. Очевидно, Ричард не любитель насекомых, но у нас нет выбора. Мы осторожно обходим могилу, стараясь шагать бесшумно. На дне призрак мужчины в клетчатом кепи с каким-то маниакальным ожесточением продолжает копать, несмотря на то что глубина ямы уже метра два.

– Она в могилу меня сведет… – доносится до нас хриплое бормотание, – шкоттова ведьма!

Ричард успел рассказать о нем, пока мы ехали сюда. Мортимер Фроствуд – незадачливый изменщик. Встречался с ведьмой, заделал ребенка, а потом бросил ради другой.

Авелин пыталась приворожить его обратно, но любовь неподвластна магии. От зелья рассудок Мортимера помутился, он начал пить, а потом ходить на кладбище и рыть себе могилу, повторяя одну и ту же фразу.

В этой яме и умер: сердце остановилось. Его похоронили, но каждую ночь он копает себе могилу заново, пока не добирается до камней на дне.

За такое преступление Авелин должна была оказаться за решеткой, но ведьма спокойно прожила здесь всю жизнь и умерла от инсульта в девяносто лет. Довольно рано, по меркам ведьмы, но неудивительно, с учетом того что она баловалась сомнительной магией.

Под моей ногой с хрустом ломается сучок, и призрак вскидывает голову. Его лицо искажено мукой и усталостью, мне почти его жаль. Но он заслужил наказание за то, что бросил женщину и свою еще не рожденную дочь. Наверное, стоит оборвать его страдания, он отмучился за остаток жизни и несколько десятков лет посмертия. Но моей силы не хватит, чтобы проводить его на тот свет, для этого нужны два практикующих мага, а лучше больше.

– Она в могилу меня сведет! – повторяет Мортимер и разевает беззубый рот, из которого вылетает жужжащий рой жирных гнилокрылок.

– Skarrith! Kratûl sha’vort zumbalektar, zhak’morrak esse![5] – выкрикиваю я, загораживая собой Ричарда.

Гнилокрылки воспламеняются прямо в воздухе и падают к нашим ногам горстками пепла.

Мортимер с диким криком бросается к краю могилы.

– Ты вроде сказал, что он безобидный, – говорю я, пока мы пятимся от ямы в сторону розового куста.

Призрак цепляется за стенки могилы, за корни, торчащие из земли, пытаясь выбраться.

– На меня и дедушку он не нападал, должно быть, учуял твою магию! Он ненавидит ведьм.

Я отпускаю руку Ричарда, чтобы срезать кинжалом розу. Я слишком тороплюсь и забываю о перчатке, острые шипы пронзают пальцы. Я вскрикиваю от резкой боли и роняю кинжал.

– Хейзел! – Ричард хватает меня за руку. – Нужно уходить, сейчас!

– Подожди, этого мало!

Я выдергиваю свою ладонь из его, успевая краем глаза заметить, что Мортимер почти выбрался из могилы. Полупрозрачные пальцы уже впиваются в землю, он рычит и повторяет, как заведенный, одну и ту же фразу.

Пока я наклоняюсь за упавшим кинжалом и срезаю еще одну розу, Ричард успевает достать револьвер и взвести курок. Рычание слышно совсем близко. Я быстро запихиваю цветы в сумку и снова хватаю мага за руку.

Очень вовремя: Мортимер всего в шаге от нас. Ричард выпускает в него три пули подряд, и тот отшатывается, снова разевая пасть, черная дыра растягивается от уха до уха, и из нее вырывается еще один рой мух.

– Skarrith! Kratûl sha’vort zumbalektar, zhak’morrak esse!

Приходится выкрикнуть заклинание дважды: насекомых слишком много. Остальные призраки подтягиваются к нам, принюхиваются, бормочут. Они не так смелы и агрессивны, как Мортимер, но следуют его примеру. Если подберутся слишком близко, коснутся нас, то высосут всю магию без остатка! А ведьма без магии – труп.

Нож скользит в окровавленной ладони, и я сжимаю его крепче, пока мы отступаем. Как и любая ведьма, я владею боевой магией, но это не моя специализация, поэтому я хоть и не беззащитна, но долго в драке с призраками в одиночку не выстою, нужно уносить ноги.

– Они чуют кровь, приготовься бежать.

– Беги, я отвлеку их, – говорит Ричард спокойно.

Я кидаю на него взгляд, но он смотрит перед собой, целясь в Мортимера. Тот, качаясь, делает еще один шаг вперед. Заговоренные пули его замедлили, но остановить не могут.

Если выживем, надо будет узнать, откуда у теоретика магическое оружие. Тоже дедуля на досуге смастерил? А пока… путь к воротам перекрыла толпа призраков, нам через них не пробиться, и я не уверена, что, даже если есть второй выход с кладбища, мы сможем до него добраться. Из-за ноги Ричард слишком медленный.

Нужно попытаться спрятаться и переждать ночь. Призраки исчезнут с первыми лучами солнца.

– Не время строить из себя героя, Ричард, отступаем к тому склепу. – Я сжимаю его пальцы крепче, чтобы не вздумал отпустить меня, и показываю в сторону небольшого приземистого здания в двухстах метрах от нас.

– Я хромаю и задержу тебя, – напоминает он и тут же, словно в подтверждение своих слов, спотыкается, и мы едва не падаем.

Я успеваю подставить плечо, чтобы он оперся на меня.

– Держи Мортимера на прицеле, но стреляй в крайнем случае, – говорю я и начинаю начитывать сложное трехэтапное заклинание защиты: – Umbrath skulvort, rakth. Ex fangor ad vethrak kratûl, ex khazar ad morrak sha’kor[6].

От напряжения в ушах звенит, а перед глазами мелькают цветные пятна. Мне нужно сохранять зрительный контакт с угрозой, поэтому мы идем спиной вперед. Двигаться приходится медленно, чтобы не споткнуться о выступающую каменную плиту или корни деревьев, которые местами вспороли рыхлую землю.

Мортимер приближается все быстрее и быстрее, Ричард выпускает в него еще несколько пуль, ругается, когда промазывает. Призрак движется слишком быстро.

Еще немного, и он вцепится нам в глотки.

Я метаю кинжал ему в голову, тот пролетает насквозь, развеивая призрака, но он почти сразу же снова обретает человеческую форму. Ричард вдруг ахает и отпрыгивает в сторону. От неожиданности я дергаюсь и цепляюсь ногой за корень, падая и увлекая Ричарда за собой.

– Змеи! – выпаливает он, прикрывая меня собой.

От удара у меня вышибает весь воздух из легких, и я сбиваюсь с заклинания. Призраки, вроде ненадолго притихшие, снова начинают бормотать.

– Ulmir alati, nae’su! Thallor venena, lira’sul![7] – выкрикиваю я заклинание, пока к нам со всех сторон стекаются черные и буро-зеленые гадюки.

Несколько змей нападают, прежде чем я успеваю закончить заклинание. Одна впивается в горло Ричарда.

– Morrak sha’karth![8]

Оглушенные змеи замирают на земле. Я откидываю ту, что напала на Ричарда, и легонько шлепаю его по щеке. Он неподвижен, а глаза распахнуты от шока. Пощечина заставляет его моргнуть.

– Бежим! – подгоняю я, помогаю подняться.

Он припадает на левую ногу и кривится. Я подхватываю его под руку и тяну за собой, призраки все ближе, но мы почти у склепа.

Еще немного!

Я выкрикиваю заклинание, отпирающее дверь, но оно не срабатывает. С неживыми предметами взаимодействуют только творцы. Я могу сделать что-то очень простое, например превратить ветку в веревку или раздробить мелкий камень, но выломать дверь или хотя бы вскрыть замок не получится. На первое нужно много силы, а на второе – умений, которых у меня нет. Так что не знаю, на что я надеялась… что адреналин подстегнет магию?

Ричард наваливается плечом на дверь, пытаясь ее открыть, а я прикрываю его собой, пытаясь снова прочесть защитное заклинание. Мортимер хватает меня за руку, прожигая кожу ледяным огнем. От боли дыхание перехватывает, и я снова сбиваюсь.

Вдруг перед глазами вспыхивает яркий свет, и Пиглз с диким визгом бросается на призраков, отгоняя их от нас.

– Внутрь! – орет Ричард.

Мы вваливаемся в склеп и запираем дверь. Я прижимаю к ней ладони, скороговоркой выпаливая заклинание. На этот раз все получается, шум снаружи чуть стихает, стены загораются ровным бледно-голубым светом. Щит придется обновить через пару часов, но главное, что он не позволит никому войти к нам.

– Все в порядке, – хрипло говорю я, прислонившись лбом к двери. – Мы будем в порядке, нужно только дождаться утра: как только заорут петухи, призраки исчезнут и мы сможем выйти. А как ты смог открыть дверь?

Ричард не отвечает, я поворачиваюсь к нему и замираю. Он бледный, как полотно, сполз по стене, по шее стекает пара черных струек, зрачки расширены, а по вискам бежит пот. Вот шкотт, он отравлен!