Глава 11. Ричард

Вот ведьма стоит у двери, а в следующую секунду уже седлает меня и прижимается губами к шее. Она весит немного, но нога распухла и болит от перенапряжения. Ходить без трости неприятно, а мне еще и бежать пришлось. Я хватаю Хейзел за талию и чуть приподнимаю, едва не рыча от ослепляющей боли.

Голова кругом идет. Конечно, от бурлящего в крови яда, а вовсе не от того, что Хейзел прижимается ко мне. Одна ее ладонь на моем затылке, сжимает волосы, а другая на груди.

Шею жжет, а сердце едва бьется, глаза закрываются сами собой. Сознание заполняют рваные образы, мысли путаются. Меня укусила мерзкая змея, какая гадость! Но, с другой стороны, на мне красивая ведьма… Или меня укусила ведьма?

– Не спи! – кричит она, сплюнув яд на землю. – Ричард!

– Не… с… плю, – выдыхаю я, и она снова прижимается губами к моей шее.

От ладоней ведьмы исходит волна магии, которая проникает в каждую клетку тела. Она тянет яд из крови обратно к месту укуса, откуда Хейзел его высасывает и сплевывает на землю. Ей приходится сделать это трижды.

– Ричард…

Какие же холодные у нее руки! И как это приятно… Я закрываю глаза и тут же получаю пощечину.

– Прекрати… меня… бить.

– А ты прекрати умирать!

Мы смотрим друг на друга, и она вдруг хихикает. Сумасшедшая… я не замечаю, как сам начинаю улыбаться. Она прикладывает ладонь к шее, и боль отступает, сменяясь прохладным онемением.

– Что смешного?

– Представила, как ты будешь оправдываться перед своими девушками из-за засоса на шее.

Она садится рядом со мной и устало прислоняется головой к стене.

– Это не мои девушки, а просто девушки, – зачем-то уточняю я.

Хейзел хмыкает, а потом тянется к валяющейся на полу сумке. На ее руке отпечаток пальцев призрака – покрасневшая кожа покрылась пузырями с прозрачной жидкостью.

– Сильно болит?

– Ерунда, обычный ожог второй степени.

Ожог второй степени она называет обычным? Хейзел вытаскивает из сумки маленький флакон с красным экстрактом и выливает на запястье.

– Боги! – выпаливает она, а потом выдает длиннющую череду таких заковыристых ругательств, что позавидовал бы любой матрос.

– Ерунда, значит?

Хейзел бросает на меня недовольный взгляд.

– Могло быть хуже.

– Судя по тому, что ты таскаешь с собой в сумке набор первой помощи, ты не в первый раз попадаешь в неприятности?

Она пожимает плечами.

– Я подумала, что раз есть призраки, значит, могут быть и ожоги от них. А вот на змеиные укусы я не рассчитывала… Да, ты предупредил насчет змей, но делать отпугивающий эликсир долго, так что я понадеялась, что обойдется. Глупо, конечно. – Хейзел прикусывает губу, разглядывая меня. – От большей части яда мы избавились, с остальным организм справится за пару дней, но у тебя начинается жар, а против него у меня ничего нет.

– Переживу.

– Конечно, переживешь, но мне не хочется, чтобы ты мучился. Я бы забрала часть боли себе, но мне понадобятся силы, чтобы поддерживать щит вокруг склепа. Прости, я должна была подготовиться получше. – Она оглядывается на двери и вскакивает. – Пиглз! Он там остался совсем один.

– С ним все нормально, призраки ему не страшны. Как и он им. Погоняет их по кладбищу, и все.

Она ежится, и я замечаю мурашки на ее руках и шее.

– Тебе холодно?

– Побочный эффект от прикосновения призрака и траты магии.

Точно. В мозгу каша, я ведь это знаю, но мысли текут вяло, а реакции замедляются. Я стягиваю кофту: в ней слишком жарко.

– Мы можем друг другу помочь. – Хейзел отводит глаза, снова прикусывает губу, словно не уверена, что стоит продолжать, но потом вздыхает и смотрит на меня. – У тебя жар, у меня озноб… Мы можем… Но если ты не хочешь… Я понимаю, что это не очень уместно.

– Иди сюда, дурная.

Я жестом подзываю ее и вытаскиваю из кармана платок, чтобы перевязать ее ладонь, оцарапанную шипами. Из ранок все еще течет кровь. Будь это обычные розы, она отделалась бы парой капель, но в кладбищенских цветах токсин, который мешает крови свернуться. Зелье, которое она использовала, лишь замедлило кровотечение.

Она прикусывает губу, но все равно не может сдержать болезненный стон. От него мое сердце неприятно сжимается. Как же я бесполезен! Моей магии не хватит даже на легкое обезболивающее заклинание.

Хейзел бледнеет, но не жалуется. Как только я заканчиваю перевязку, подталкиваю ее, чтобы повернулась, а потом подтягиваю ближе.

Она устраивается между моих ног, прислонившись спиной к моей груди. Я осторожно накрываю ее кофтой, стараясь не тревожить раненую руку, а потом приобнимаю за плечи. Кожа ледяная, губы посинели. Опять почти полностью истощила весь запас магии.

– Спасибо, что спасла мне жизнь, – тихо говорю я.

– Спасибо, что пошел со мной. Без тебя я живой отсюда не выбралась бы.

Мы оба одеты, но так тесно прижимаемся друг к другу, что я чувствую каждый ее изгиб. Ситуация крайне неловкая. Мы знакомы всего пару дней, а уже оказались в таком близком положении. Наверное, ей тоже не по себе, потому что она решает завести отвлеченный разговор:

– Почему этот склеп пуст?

– Он принадлежит семьям основателей города. Группа молодых магов-исследователей потерпела крушение у берегов Тайдвика. Им так понравился местный климат, что они решили основать здесь поселение, даже наладили торговлю с крупными городами. В основном продавали фрукты: лимоны, апельсины, финики, хурму – и несколько сортов чая, который выращивают выше в горах. Но самую большую прибыль, конечно, приносили ценные магические ингредиенты: чернила штормовых медуз, рога оленей-людоедов, листья красной оливы.

– Здесь растут красные оливки?

– Да, из них получается отличный соус к пасте.

– Паста? Какое расточительство! – Хейзел поднимает голову, возмущенно морщит носик. Так и хочется щелкнуть по нему или поцеловать…

– Ты передумаешь, когда увидишь, в каких количествах она здесь растет.

– Хм-м… Так что случилось с основателями и почему торговля прекратилась? Из-за морского дракона?

– Никто точно не знает. Основатели в какой-то момент просто пропали. Кто-то считает, что они ушли в горы, кто-то – что отправились путешествовать дальше. Но город продолжил жить и после них, разросся за счет людей, которые приплыли, привлеченные рассказами торговцев. Кто-то в знак уважения построил этот склеп, а вокруг него образовалось кладбище. Есть мнение, что основателей убили и закопали их кости в эту землю. Прямо здесь, под склепом.

– Ого. А как их звали?

– Основателей? – уточняю я, она кивает. – Их было трое: Хьюго Мэддоуз, Марисса Дэвис и Оливия Стоун.

Она разглядывает пыльные камни пола, пустые ниши в стенах, изящные канделябры, белые от плотно окутавшей их паутины.

– Мэддоуз?

Хейзел снова поднимает голову и хитро улыбается.

– Так ты, значит, местная шишка? Знаменитость? Поэтому за тобой девчонки носятся?

Я закатываю глаза.

– Может, я просто умный и привлекательный, а наследие в триста лет ни при чем.

Ее взгляд скользит по моему лицу. Она хмурит лоб, делая вид, что размышляет.

– Да, ты и правда привлекательный, тут не поспоришь. И вроде бы умный.

– Вроде бы?!

– И знаменитый, как оказалось, – продолжает она, проигнорировав мое возмущение. – Но уверена: истинная причина в Пиглзе.

– В моем фамильяре?

У нее точно не все в порядке с головой.

– Конечно, он невероятно милая свинка. Все хотят пообщаться с ним, ну и с тобой заодно, раз уж ты все равно рядом. И ты не говорил, что он умеет делать перенос. Удивительный малыш!

Телепортация – очень редкий дар среди фамильяров. Обычно это свидетельствует о большом магическом потенциале хозяина, но это не мой случай.

– По поводу торговли, – я возвращаюсь к изначальной теме разговора, – дело и правда в драконе. Корабли опасаются заходить в эту гавань, к тому же не так давно наладились отношения с Авенлором.

В тему вражды между Авенлором и Лунариумом я не углубляюсь. После столетней войны наконец был заключен хрупкий мир. Этим сразу воспользовались все морские компании. Торговые суда снуют туда-сюда мимо Тайдвика круглый год. Заплывать к нам особой нужды нет: по дороге к Авенлору немало других поселений, например Гибстоун, где можно добыть те же ингредиенты. Кроме чернил штормовых медуз, но они все равно используются редко, да и добывать их слишком опасно, риск считается неоправданным.

– Так значит, вы обращались в Авену насчет дракона, призраков и детей с магическим потенциалом?

– Да, и не раз.

– И что ответили?

Я смеюсь, но, кажется, она спрашивает серьезно. Неужто правда верит, что добрый король заботится обо всех своих подданных одинаково, а не только о столичных? Ведьма пусть и не глупая, но наивная. Ее вера в справедливый мир должна раздражать меня, но отчего-то согревает. Вот бы все смотрели на жизнь, как она, и были бы так же самоотверженны в работе.

– Один раз написали, что запрос будет рассмотрен в срок от шестидесяти дней до полугода, а потом перестали отвечать совсем.

– Этому должно быть объяснение… – бормочет Хейзел. – Не могли же вас бросить на произвол судьбы. Обычным людям не справиться ни с призраками, ни с драконом. А что ваша ведьма? Она же только пять лет как умерла. До этого пыталась решить проблему?

– Ну она была не такой прыткой, как ты, и не такой… отзывчивой. Она была занята – привораживала Мортимера, например.

– Точно! За такое, кстати, полагается десять лет тюремного заключения. – Хейзел замолкает на минуту, а потом грустно спрашивает: – Я так понимаю, жалобы на нее тоже остались без реакции из Авены?

Забывшись, я киваю и утыкаюсь носом прямо в ее макушку. Ее волосы пахнут черемухой. Я тут же отстраняюсь, а она делает вид, что ничего не заметила. Хотя, может, и правда не заметила, потому что продолжает что-то говорить.

– Книги о драконах? – переспрашиваю я. Так задумался, что прослушал половину из того, что она сказала. – Повтори-ка, зачем они тебе.

– Каэр сказал…

– Каэр?

– Русал! – Она ерзает, устраиваясь поудобнее, и задевает больное колено. Я шиплю от острой боли. – Ох, прости!

– Ничего… – выдавливаю я.

Жмурюсь, и под веками вспыхивают цветные пятна. Я обнимаю ведьму крепче, чтобы перестала шевелиться и травмировать меня. Совершенно неугомонная девчонка, даже пять минут спокойно посидеть не может!

– Повторяю для особо внимательных. Каэр – русал, он сказал, что у дракона изжога. Мне нужно найти для него лекарство, и я подумала, что в твоем книжном может быть нужная информация.

– Ты собралась лечить дракона? Лечить, а не убить или хотя бы прогнать?

– А зачем его прогонять и тем более убивать, он же не агрессивный?

– Всего лишь топит любое приближающееся к Тайдвику судно и ворует тыквы.

– Тыквы? – хихикает Хейзел. – Вот же дурачок, наверное, ест все подряд, поэтому живот и болит. Так ты поможешь?

Это звучит не как вопрос, а как утверждение. И я отчетливо осознаю, что так теперь и будет: она выдумывает новое приключение, а мне остается только следовать за ней – не бросать же ее одну.

Аромат черемухи, нежное мягкое тело, прижимающееся ко мне, и мелодичный голос, которым Хейзел продолжает рассказывать о своих планах, убаюкивают меня.

Я засыпаю.