Глава 21. Ричард

Неделя тянулась бесконечно. Впервые за тринадцать лет я не чувствовал боли, мог сам подниматься по лестницам и не уставал через десять минут ходьбы. И я совершенно точно не заслужил такого.

Набросился на Хейзел с поцелуями и объятьями, как озабоченный. Наверное, именно так она обо мне и подумала. И никакой букет этого не исправит, даже из собранных на рассвете в горах цветов.

И с чего я взял, что такой, как она, может понравиться калека? С таким магическим талантом Хейзел ждет прекрасное будущее в столице и какой-нибудь красавчик-богач, но точно не хромой теоретик из захолустья.

Наверное, перепутал ее вежливость и доброту с симпатией… Впервые в жизни так ошибся.

Хотел извиниться, пригласив ее на ужин, но она отказалась, а когда пришел лично, так быстро скрылась в подсобке, что я ничего не успел сказать.

– Вы утверждаете, что эта, – советник пробегает глазами по отчету, – Хейзел Мун не представляет опасности?

Пятничный совет на этот раз затянулся дольше обычного: помимо мелких бытовых вопросов и подготовки к осеннему празднику, советник выдвинул предложение отправить мисс Мун обратно в столицу, якобы в целях безопасности города.

– Верно, как я и указал в отчете, ведьма обладает соответствующей квалификацией. За несколько дней в городе она успела снять проклятье с выпечки мисс Клары Болонье, очистить землю супругов Флорико и избавить меня от боли в ноге.

Оливия Стоун, названная в честь своей прапрабабки, одной из основательниц города, поправляет на носу очки и насмешливо спрашивает:

– Стоит ли нам ждать, что вы сопьетесь, Ричард?

– Ведьма не может заколдовать другую ведьму, – произношу я, хотя внутри клокочет негодование. Ее намек, что я защищаю Хейзел из-за наваждения, возмутителен. – То, что сделала Авелин с Мортимером, непростительно, но вы не можете всех ведьм мерить по ней. Вся моя семья – маги, но нас вы из города не изгнали.

– Ни вы, ни ваш дед магичить толком не умеете, а ваши родители много лет не посещали наш город. – Тон Оливии вежлив, даже ласков, но слова жестоки. И как бы мне ни было тошно от них, возразить мне нечего.

Насчет деда она ошибается. Он владеет магией, просто он творец, а не маги-хранитель. Но обычные люди в таких тонкостях не разбираются. А дед лишний раз старался о своей магии им не напоминать.

– Я настаиваю на том, чтобы отправить ее обратно в Авену, – говорит Рональд, один из членов совета, не дожидаясь своей очереди.

– Ее направила сюда корона, мы в любом случае не можем ничего с этим сделать. – Приходится использовать этот аргумент, чтобы прекратить споры. – К тому же ведьма настроена решить проблему дракона в гавани.

Советники переглядываются, даже Оливия на секунду теряет привычную надменность:

– И вы считаете, что у нее может получиться?

– Я сделаю все возможное, чтобы помочь ей.

Рискованно обещать нечто подобное, но я, кажется, сумел найти подходящую формулу. Если ведьме удастся узнать вид и массу дракона, чтобы я ее доработал, и если потом русал сможет заставить существо принять эликсир…

Слишком много «если», но в случае успеха не только члены совета примут Хейзел, весь город будет носить девушку на руках, ведь прекращение торговли сильно ударило по нашей экономике. Часть мелких бизнесов разорилась, остальные терпят большие убытки.

Путешествия стали невозможны, и скоро мы можем столкнуться с еще одним последствием. Браки между родственниками, даже троюродными, запрещены, но Тайдвик слишком маленький город, партнера найти сложно.

Мой дедушка еще до наводнения начал активную работу по налаживанию связей с поселениями Монвик, Фьерн и островом Гибстоун. Именно он основал ежегодную ярмарку с танцами на Самайн, куда съезжались из всех соседних городов и поселений. А чуть позже к нему добавилось празднование Остары[9].

Но этого мало, Тайдвику нужна постоянная связь со столицей и торговые пути.

– Что ж, Ричард, держите нас в курсе. – Главный советник смотрит на меня с надеждой, остальные же хранят недоверчивое молчание.

Другого я и не ожидал.

Как обычно, после пятничного совета мы отправляемся в бар пропустить по стаканчику, но сегодня обстановка непривычно напряженная.

Все продолжают обсуждать, нужны ли ведьмы в городе, и вспоминать недобрым словом Авелин. Пару раз кто-то произносит: «Ну не все ж такие, как ты или Чарльз».

– Господа, простите, но мне необходимо переговорить с мистером Мэддоузом. – Мина появляется у нашего стола с милой улыбкой, и я готов ее расцеловать в обе щеки за предоставленный повод поскорее уйти от неприятных разговоров.

Никакие слова не помогут переубедить людей, но если Хейзел продолжит в том же духе, то, уверен, скоро ей удастся завоевать их доверие. Хотя тот факт, что ей приходится доказывать, что она не плохая, возмутителен.

– Что ты хотела обсудить? – спрашиваю я Мину, когда мы выходим на свежий воздух. Уже давно стемнело и зажглись фонари.

– Может, я просто хотела провести время с лучшим другом, – отвечает она и кивает в сторону набережной.

Торговцы уже закрыли лавки и убрали товары. Вдоль воды прогуливаются только несколько парочек да группки загулявшихся допоздна подростков.

– Я хотел бы извиниться…

– Ричард, даже не вздумай. Мы с тобой не пара и никогда ею не были. Если ты умудрился влюбиться в ведьму, это только твои проблемы. Хотя я и удивлена, как быстро это произошло. Никогда бы не подумала, что ты можешь поплыть с первого взгляда. Ты правда ей доверяешь?

– Стала бы злодейка рисковать собой, чтобы вылечить мне ногу?

– Твоя правда.

Слова про чувства я не комментирую, сам еще не разобрался. Влюбиться с первого взгляда? Такое вообще возможно? А как же узнать человека? Хотя я уже знаю, что она смелая, самоотверженная и ее губы… Нет, не время думать о них или о том, как приятно засыпать, обнимая ее.

Некоторое время мы идем молча. Я знаю Мину с детства, познакомились в мой самый первый день в городе. Стыдно вспомнить, но я рыдал, сидя на тротуаре. От бессилия, потому что в тринадцать лет сам даже по лестнице спуститься не мог. После укуса саламандры прошло всего несколько недель, и я не успел смириться с хромотой и болью. В то время как мои сверстники гоняли мяч во дворе, я из-за боли едва мог пройти пятьсот метров.

Еще и родители… Открыли портал в дедушкин магазин, передали ему меня и исчезли. Тогда я еще не знал, что буду видеть их только раз-два в год, но уже чувствовал себя брошенным.

Мина присела рядом со мной, протянула подтаявшую шоколадную конфету в мятом фантике и попросила сложить для нее воздушного змея. Я не умел, но по инструкции сделал с первого раза. Она не спросила, почему я плачу, а я – зачем ей моя помощь, ведь она явно могла сделать все сама. Так и повелось: мы не задавали друг другу дурацких вопросов, а просто были рядом и помогали, чем могли.

– Ты знал, что во мне есть магия?

– Нет. Обычно способности проявляются еще в детстве. Например, мелкие предметы левитируют или разбиваешь чашку, не притрагиваясь к ней. Кто-то воспламеняет одежду или заставляет цвести растения. Некоторые особо сильные ведьмы и фамильяры могут чувствовать чужую магию, но для проверки способностей нужны специальные тесты. Фамильяр Хейзел – пчелиный рой, и пчелы уловили магию в тебе. Учитывая, что Авелин – твоя близкая родственница, неудивительно, что и ты родилась ведьмой.

– И что мне теперь делать?

– Не знаю. Тебе стоит поговорить с Хейзел. Возможно, она сможет что-то посоветовать.

Я отвечаю честно. Никогда не был в столице и в Академии не учился, мало что знаю о том, как сейчас обучают магов. Меня отправлять никуда не стали. Родители не хотели, чтобы люди знали о том, что в семье Мэддоузов завелась паршивая овца без практического потенциала. Дедушка с бабушкой обучали на дому, как могли.

Кто знает, как бы сложилась моя судьба, если бы я отучился в Академии, но, откровенно говоря, меня вполне устраивает размеренная жизнь Тайдвика, и столица совсем не манит. В отличие от Мины, которая всю жизнь мечтала сбежать подальше от чокнутой родни.

Я провожаю Мину до самого дома впервые в жизни. Раньше больная нога не позволяла мне подняться на холм, где он стоит.

– Правда совсем не болит? – недоверчиво спрашивает она, когда мы останавливаемся у ее крыльца.

– Нисколько.

– Хорошо, что судьба привела Хейзел к нам. – Мина оглядывается на светящееся окно на втором этаже. – Может, она и ей поможет.

Я киваю, но не говорю, что человеку можно помочь, только если он сам этого хочет, а у Лемонни слишком тяжелый характер. Она скорее сгниет заживо, чем руку ведьме подаст.

Но кто знает, вдруг улыбка Хейзел сможет растопить еще одно сердце?