Глава 23. Ричард

Утром я послал Хейзел длинную записку с извинениями и формулой лекарства, которое, возможно, избавит дракона от изжоги. Для этого, правда, нужно выяснить его массу и точный вид. Черный глубоководный или голубой электрический. Конечно, в мире их существует больше, но в наших водах встречали только этих.

Каждый раз, когда звякал дверной колокольчик, я ожидал увидеть ведьму и каждый раз разочаровывался. Поэтому, когда ближе к вечеру снова раздается «дзинь», я даже головы от книги не поднимаю. Но, услышав стук знакомых каблучков, я чувствую, как что-то сжимается в груди.

Хейзел. Она откидывает за спину длинные косы и осторожно улыбается:

– Привет.

Мой взгляд невольно задерживается на ее губах насыщенного вишневого оттенка. Я одергиваю себя и смотрю ей в глаза, бесконечно темные, как воды в заливе.

– Привет. – Поднимаюсь из-за стола ей навстречу и едва не спотыкаюсь.

Хейзел хмурится и подскакивает ко мне.

– Тебе больно? Вот же шкотт! Я же проверила трижды, яда не осталось. Нужно было навестить тебя раньше. Прости!

– Хейзел, – я перехватываю ее руки – она уже начала плести заклинание, – перестань, я в порядке, мою неуклюжесть не исправит ни одна ведьма.

– Правда не больно?

Ее глаза распахнуты, а под тонкой кожей на шее бьется жилка. Отпустить ее – все равно что врезать самому себе.

– Правда.

Хейзел отступает на шаг и поправляет ворот блузки. На этот раз бордовой, почти в тон помаде. Охряные широкие штаны, стянутые у щиколоток, коричневые ботинки слегка криво зашнурованы: наверное, опять торопилась. Эта девушка все делает на бегу.

– Ричард, я посмотрела формулу от изжоги, это просто гениально. Как ты только додумался до этого?

Я начинаю рассказывать об одном исследовании, в котором тестировали использование овикса для лечения редких эктотермных фамильяров вроде змей и жаб, когда из кухни выскакивает Пиглз и с громким визгом несется к нам. Хейзел присаживается, распахивая объятья. Довольная свинка утыкается ей в живот и подставляет уши для почесывания.

– Кто хороший мальчик?

Чуть не ляпаю «я», пока Хейзел продолжает сюсюкаться с моим фамильяром.

– Ты хороший мальчик, ты, ты, ты, прелесть моя розовощекая!

– У тебя какая-то нездоровая любовь к свиньям.

– Как ты смеешь называть это великолепное создание свиньей? – возмущенно фыркает Хейзел. – Сам он свинья, да, Пиглик?

Пиглз пукает от восторга, Хейзел на это только смеется и встает.

– Весь в хозяина.

– Эй!

– Я имела в виду, что ты тоже хороший мальчик.

Она чешет мне за ухом, как пару секунд назад Пиглзу. Возмутительно, как она смеет!

Пусть продолжает. Но Хейзел уже убрала руку.

– Я иду к Каэру, подумала, вдруг ты захочешь составить мне компанию. Если, конечно, не занят.

Хейзел оглядывает зал, но, кроме нас, здесь только мистер Симон – старик, владеющий овощной лавкой. Последние пару лет он каждый воскресный вечер заходит за новым детективом. Бродит между полок не меньше часа, но в итоге всегда приходит за советом ко мне. Я уже подготовил ему новую книгу, но не тороплю, жду, когда он сам подойдет. Чтение – лишь часть удовольствия. Перебирать книги на полках, обсуждать сюжеты – то, зачем приходят в мой магазин.

Я объясняю это Хейзел, и она понимающе кивает, соглашаясь немного подождать.

– Насчет поцелуя… – начинаю я, и она тут же оглядывается на зал. – Не переживай, он очень плохо слышит.

– Слушай, я все понимаю, не нужно объяснять, – тараторит ведьма, опустив глаза в пол.

– Правда?

– Да. – Ее вдруг заинтересовывает ручка на моем столе, она берет ее и начинает рассматривать узор из перьев феникса. – Мы оба перенервничали, перебрали с зельями и магией. Пустяки. Пациенты частенько несут всякую чепуху под обезболивающим заклинанием.

– Хорошо. – Я забираю у нее ручку и кладу на стол. Хейзел поднимает на меня взгляд. – Но все, что я говорил, – правда.

Она моргает и быстро облизывает губы, открывает рот, чтобы что-то спросить, но тут мистер Симон шаркающей походкой выходит из-за стеллажей.

– Что-то ничего не могу выбрать, может, посоветуете… О, милочка, здравствуй, тоже за книжечкой?

– Да, – быстро соглашается Хейзел. – Люблю детективы про… магов?

Я провожаю Симона к стойке, рассказывая о книге, которую для него выбрал. Продолжение серии, что он начал на прошлой неделе, но на этот раз инспектор будет расследовать дело не в своем маленьком городе, а отправится на север страны, где произошла череда загадочных убийств.

При слове «убийства» Хейзел дергает плечом. Детективы она любит, ну конечно. Уверен, ей больше по душе истории про любовь и приключения. Я прикидываю в голове целый список того, что ей может понравиться, и воображение тут же подкидывает образ – Хейзел сидит в кресле в моей спальне с книгой в руках и пледом на коленях.

– А вы случайно не та ведьма, что приехала на днях?

– Да, сэр. Хейзел Мун.

Хейзел протягивает ладошку старику, и тот неуверенно хмыкает, но пожимает ее.

– Ты осторожнее, сынок, будь. Ведьмы красивые, конечно, но от них беды одни. Беднягу Мортимера хотя бы взять. Жил себе мужик не тужил, пока магичку не встретил.

– Хейзел помогла Кларе и излечила мою ногу. Она настоящая находка для нас.

Мне хватило пятницы, когда я несколько часов выслушивал обвинения Хейзел во всех грехах, только потому что она владеет магией. Клиент, может, и прав, но точно не всегда. Я собираюсь указать старику на дверь, когда он оборачивается к Хейзел и, близоруко прищурившись, спрашивает:

– Правда, милочка? Не обидишь нашего Ричарда?

– Сэр, долг ведьмы – помогать людям. И я стараюсь исполнять его в меру своих сил. Мне жаль, если вы столкнулись в прошлом с некачественным оказанием магических услуг, но, уверяю вас, у меня нет намерений причинить вред ни Ричарду, ни любому другому человеку.

– Хорошо-хорошо.

Старик оплачивает книгу и, наконец, уходит. Я извиняюсь за его поведение перед Хейзел, но она лишь отмахивается.

– Пойдем скорее, пока не стемнело. Надеюсь, Каэр ответит на зов.

Ведьма показывает мне браслет и признается, что еще ни разу не связывалась подобным образом с русалом, поэтому понятия не имеет, чего ждать. Звучит совершенно не безопасно, но оружие она с собой брать запрещает.

– Не валяй дурака, Ричард. Если бы Каэр хотел причинить вред, он мог бы сделать это в нашу первую встречу. Уверена, он просто хочет помочь дракону.

На улице сгущаются сумерки, воздух по-осеннему свеж и наполнен запахом переспелых яблок. Тяжелые плоды тянут ветви к земле. Листья уже начали опадать и собираются в канавах у тротуара. На горизонте клубятся темные тучи, а значит, ночью снова будет дождь.

Мы с Хейзел идем рядом, не касаясь друг друга, но прохожие все равно кидают на нас взгляды.

Пиглз семенит следом за нами, как на привязи. Обычно люди мало его интересуют, если только не протягивают что-то вкусное, но эта ведьма моего фамильяра просто свела с ума. И не его одного… Неужто правда ей формула понравилась? Уточнять как-то неловко, словно на комплимент напрашиваюсь.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы идем не на основную набережную, а к заброшенной пристани в нежилой части города. Дома здесь были разрушены наводнением так сильно, что их решили не восстанавливать, а для уцелевших жителей выделили земли в восточной части города, рядом с фруктовыми садами.

– Полагаю, бесполезно спрашивать, почему вы не попросили помощи в столице?

– Думаешь, они бы прислали рабочих, чтобы ликвидировать завалы и привести в порядок затопленные поля?

– Неучтенные ведьмы, призраки, дракон, мешающий кораблям, – слишком на многое столица закрывает глаза.

Хейзел качает головой, словно не верит, что это все правда. Когда вырос в большом городе, сложно поверить, что где-то может такое твориться.

Мы идем по деревянным, плохо подогнанным дощечкам. Раньше на этом месте было поле. Настил строился как временный, но в итоге стал постоянным, а на месте пшеницы теперь растет камыш, сфагнум и росянка. Громко квакают лягушки, над влажными кочками роится мошкара и водомерки, воздух здесь тяжелый, душный и переполнен запахами суглинка и багульника.

– С твоими знаниями ты в столице был бы нарасхват. Моя подруга Иви – из семьи целителей, мы обсуждали с ней формулу, которую я использовала, чтобы извлечь яд из твоей ноги. Так вот, и она, и ее мать – кстати, профессор в Академии – считают твое решение «эффектным и изящным». Ее слова, и я под ними подпишусь.

– Если бы не рог…

Хейзел отмахивается и перебивает меня:

– Рог всего лишь заменил один из ингредиентов, без твоей формулы у меня бы ничего не получилось. Тебе стоит получить патент на нее.

Я никогда не задумывался о таком, поэтому закидываю ее вопросами о том, как это устроено и что дает. Хейзел знает только общую информацию, которую ей сообщили в Академии, но обещает дать контакты знакомого, который однажды регистрировал патент.

– Только не упоминай меня, пожалуйста.

Это немного сбивает с толку – к чему секретность? Но я не настаиваю. Может, она с этим человеком уже не общается по каким-то причинам. Кто я такой, чтобы лезть в ее личные дела?

Хейзел то и дело наклоняется, чтобы сорвать листик или провести по мху пальцем, что-то записывает в маленький блокнот. Ее мысли продолжают крутиться вокруг рецепта обезболивающего.

– А что, если использовать настой на основе валерьяны, а не ивовой коры?

– Если используешь малую концентрацию валерьяны, она не вступит в реакцию с корой, а если слишком большую, то не сможешь установить магическую связь. Слишком тонкая манипуляция с дозировкой…

– Да, ты прав, а если…

Хейзел продолжает подкидывать варианты, мы спорим, соглашаемся и снова спорим, в какой-то момент даже останавливаемся, чтобы я мог набросать одну из формул. Хейзел придвигается вплотную, и я упускаю мысль.

– А дальше как?

– Хм…

К счастью, она делает шаг в сторону, унося с собой манящее тепло и аромат черемухи, и это возвращает мне ясность мысли.

– Смотри, это ведь похоже на следы болотника?

В ее голосе звенит неподдельный восторг. Вооружившись длинной веточкой, она отодвигает прелые листья с ямки, выдавленной в глине чьим-то то ли копытом, то ли двупалой лапой.

– Не уверен… Напомни, как он выглядит.

Я сжимаю покрепче трость, оглядывая кажущееся пустынным поле. Крылышки Пиглза нервно подрагивают, он переступает с копытца на копытце.

– Я, конечно, не экспертка, но, насколько помню, типичный болотник выглядит как толстый мужчина с непропорционально большими красными глазами и гнилыми зубами. Кожа часто покрыта грязью и илом, потому что они часами сидят неподвижно, выжидая жертву. Легко перепутать с пеньком.

– Тот пенек моргнул.

Она смеется, хотя я не шутил.

– Главное, не давай себя укусить, рана загноится так быстро, что придется прижечь и, скорее всего, отсечь поврежденную конечность.

Выдав такое напутствие, Хейзел отряхивает штанины, испачканные в земле, и идет вперед бодрым шагом, насвистывая веселую мелодию…

– Ты совсем ничего не боишься?

– Хм-м… – Она задумывается на пару минут. – Наверное, больше всего я боюсь, что на моих руках умрет человек и моя магия не сможет помочь.

– Я имел в виду – за себя. Скажем, что тебя съест морской дракон, утопит русал или укусит вонючий болотник.

– Думаешь, болотники воняют?

– Ты сказала, что у них гнилые зубы.

– Логично.

Она перепрыгивает разлом в дощечках и протягивает мне руку, чтобы помочь. Я закатываю глаза и спокойно перешагиваю препятствие.

– Боюсь, конечно, но страх – это эмоция, и, как любая другая эмоция, он всего лишь показывает, что мы живы.

Она стоит передо мной, чуть задрав голову. Тонкий аромат ее духов окутывает меня с головой. Черемуха, цветущая белая черемуха.

– Есть куда более приятные способы почувствовать себя живой.

Моя рука отказывается повиноваться, она поднимается все выше и выше, пока не касается пряди у лица Хейзел. Я заправляю темно-зеленый локон ей за ухо.

– Думаешь, хорошая идея – целоваться, пока к нам подкрадывается болотник?

Я резко оборачиваюсь, и Хейзел громко хохочет.

– Пойдем уже, мистер Обаяшка.

Она считает меня обаятельным. Это гораздо лучше калеки.