Глава 25. Хейзел

Каэр не сказал, как долго придется ждать, но, если уйти я не могу, нужно довести дело до конца. Я предлагаю Ричарду вернуться домой, чтобы он не мерз тут со мной.

– Хочешь провести время с этим русалом наедине?

– Нет, конечно! С чего ты взял?

Ричард хмурится и переводит взгляд на море, волнующееся под нашими ногами, и я решаю пояснить:

– Откровенно говоря, меня мало волнует законодательный запрет. Он не имеет смысла. Русалки в интеллектуальном плане не уступают людям, а магия их так же сильна, как у ведьм, насколько нам известно. Так что двое взрослых, ментально здоровых существ, мужчина и женщина, могут любить друг друга без оглядки на законы. Но Каэр меня не привлекает в этом смысле, я всего лишь хочу помочь дракону. Хотя было бы неплохо подружиться, может, он поделится знаниями о морском народе и даже покажет своего дракона.

Ричард хмыкает, и я быстро добавляю:

– Даже не вздумай шутить, какого дракона он мне хочет показать!

– Молчу.

За нашими спинами раздается хлопок, а потом громкий удар и раздраженное хрюканье.

– Пиглз!

Он, должно быть, проснулся и проголодался. Поэтому не поленился переместиться к нам и теперь тычется пятачком в мою сумку.

– Ты ведешь себя невоспитанно. – Ричард щелкает его по уху, а фамильяр в ответ лишь хрюкает.

– Он просто голоден, правда, малыш? – Я достаю грушу, которую прихватила с собой, и разрезаю ее на несколько кусочков, по одному скармливая поросенку.

– Если я похрюкаю, ты и меня с рук покормишь?

– Проверь.

– Хрю, – говорит Ричард, и я едва не падаю с пирса от неожиданности.

На его губах играет улыбка. В сумраке шрам на подбородке незаметен, но я знаю, что он там. Если я сейчас коснусь его, почувствую тонкую полосочку, чуть более плотную, чем остальная кожа. Если наклонюсь ближе, снова станет видно три крохотные веснушки под правым глазом.

Я вытираю руки салфеткой, смоченной в воде, а после отрезаю еще кусочек груши и протягиваю Ричарду. Когда его зубы касаются фрукта, я невольно задерживаю дыхание, а когда губы задевают кончики моих пальцев, по телу пробегает разряд электричества.

Нужно срочно перевести тему.

– Теперь понятно, почему вода в заливе ледяная. Моряки говорили, что дракон появился лет пять назад. Если правильно помню, именно столько времени нужно северным драконам, чтобы вылупиться. Каэр сказал, яйцо появилось десять лет назад, значит, Абиссалу сейчас около пяти лет. Самый вредный возраст, плохо контролирует силу, морозит все вокруг. Хорошо еще, что холод морочный, иначе бы погода в Тайдвике была гораздо хуже и все ваши фруктовые сады бы погибли.

– Звучит логично. Может, если мы избавим дракона от изжоги, он станет поспокойнее.

– Будем надеяться. Тогда и торговлю можно будет наладить, и в море купаться.

Ричард дважды стучит тростью по доскам, и набалдашник загорается теплым светом, который рассеивает полумрак вокруг нас.

– Удивительная ты женщина, Хейзел Мун. С виду хрупкая и маленькая, а столько пользы приносишь городу… И мне.

– Да брось, это моя…

– Работа, я знаю. – Он мягко улыбается, а когда я пытаюсь отвернуться, смущенная, берет мою руку и пожимает ее. – Я так и не поблагодарил тебя как следует за то, что ты избавила меня от боли.

– И что ты понимаешь под «как следует»? – вырывается у меня, и я сжимаю губы.

Тихие слова прозвучали слишком игриво. Ричард подносит мою руку к губам и целует.

– Что захочешь, я твой должник.

– Ты бы поосторожнее с такими обещаниями, вдруг я захочу что-нибудь эдакое?

Ричард усмехается, глаза сверкают в бледном магическом свете.

– Тогда я постараюсь сделать что-нибудь эдакое так, чтобы ты осталась полностью удовлетворена.

Я поднимаю взгляд к его лицу, пытаясь отыскать на нем намек на издевку, но Ричард расслаблен, мягко улыбается и продолжает держать меня за руку. Когда я чуть подаюсь вперед, влекомая жаждой вновь ощутить поцелуй, он тоже склоняется ближе, и…

Нас окатывает волной брызг. Шкоттов русал!